Слепота
9 апреля 2022 г., 00:24
Были ли наши имена настолько незнакомы, чтобы говорить о любви? Мелисса Этеридж, я любил тебя раньше
Комната была холодной и освещалась несколькими свечами, удачно расставленными на тяжелом деревянном столе, подоконниках и куче старых книг в кожаном переплете. Часть воска начала капать на пол, медленно приближаясь к другим предметам, разложенным на поверхности. Мерцающее пламя отбрасывало на каменные стены странные образы. Большинство окон были разбиты, но скреплены магией, а на стеклах остались только тонкие линии. Его чёрный плащ зашуршал, когда он вошел в комнату, надежно закрыв за собой дверь, дважды проверив тяжёлый металлический засов скорее по привычке, чем из-за страха. Его глаза на мгновение скользнули к окну, и он посмотрел на чистый, белый снег, скапливающийся снаружи. Красоты природы завораживала даже тех, чья душа не знала света. Спустилась тьма. Удобнее всего он чувствовала себя ночью, когда никто не мог видеть его лица. Он прятался под своим плащом большую часть времени с тех пор, как вернулся в Британию несколько недель назад. Прежде чем вернуться, он жил в роскоши свободы, превосходящей любую другую, которую когда-либо знал, но потеря стоила того. Вскоре он будет вознагражден другим способом. Он отвернулся от окна и сосредоточился большом ковре, расстеленном на каменном полу. Здание, в котором он уединялся последние несколько недель, представляло собой заброшенный особняк у подножия большого холма в Уэльсе. В течение многих лет он был заброшен, забыт теми, кто здесь когда-то жил. Это идеально подходило для его планов. Он посмотрел на фигуры на ковре. Они лежали бок о бок точно так же, как он их нашел, хотя теперь уже не были окружены деревянными гробами. Его хозяин всё ещё был горд, даже после смерти. В желтом свете свечи его змеиные черты лица, казалось, переливались, хотя глаза были пусты и лишены того огня. Уолден Макнейр упал на колени и сжал холодную руку хозяина, поднеся её к губам. — Скоро, мой Лорд, — прошептал он, и взгляд остановился на другом теле. Беллатрикс Лестрейндж выглядела так, словно спала. Она была бледнее, чем он помнил, черты лица казались более изнемождёнными. Все же она сохранила свою красоту. Их природная магия сохранила тела, уберегла их от разлагающихся рук времени. Смерть забрала только их души. Уолден Макнейр встал и подошел к столу, на котором были расставлены продукты. В центре стола стояла чашка, усыпанная чёрными бриллиантами, по обеим сторонам которой стояли две пустые чаши из чистого золота. Позади них стоял пузырек с прядью чёрных волос, плавающей в серебристой жидкости. Он знал магию, которая жила внутри стекла. Рядом со свечами стоял второй флакон, пустой. Он схватил его и надежно зажал между пальцев, прежде чем бросить взгляд через плечо на Беллатрикс Лестрейндж. — Одна жертва чистокровного родственника, и душу восстанет из преисподней, когда будет произведена оплата, — прошептал он, обошел стол и одним жестом руки погасил все свечи. Тонкие клубы дыма взметнулись вверх, оставив отчетливый запах воска. Его глаза в последний раз прошлись по комнате, в последний раз остановились на двух холодных телах на полу. Казалось бы, так просто оставить их здесь, где никто никогда не найдет. Улыбка скользнула по его лицу, и он вытащил тяжелый засов. За дверью лежал тёмный коридор, и он вышел, плотно заперев за собой дверь. К рассвету мир изменится.***
Гермиона стояла у ворот поместья Малфоев и смотрела на большой особняк сквозь металлическую решетку. Она несла небольшой кожаный мешочек, а волосы завязала в свободный хвост. Она надежно сжала палочку в руке и обнаружила, что ей не хватает воздуха, когда смотрела на тёмное здание перед ней. Теперь, на тёмном фоне ночи, оно казалось таким же устрашающим, как и тогда. Свет свечи мерцал за окном. — Гермиона Грейнджер, Орден Феникса, — произнесла девушка громко и отчетливо и увидела, как магия, окружавшая ворота, растворилась сама собой. — Я здесь, чтобы увидеть Нарциссу Малфой. Ворота распахнулись, открывая заснеженную дорогу. Свежий слой снега покрыл следы, оставленные ею и Кингсли сегодня утром. Гермиона закусила губу и медленно подошла к входной дубовой двери. С каждым шагом она чувствовала все большую нерешительность, и сердце колотилось в груди. Пока она шла, ей вспомнился разговор с Гарри и Роном в «Дырявом котле» перед приходом сюда сегодня вечером. — Что ты делаешь? — спросил Рон, когда Гермиона сообщила, что хочет остаться в поместье Малфоев, чтобы присматривать за Нарциссой. Он поставил пиво так резко, что половина выплеснулась через край стакана и капала ему на колени. — Ты, чёрт возьми, в своем уме? Гермиона покачала головой. — Кто-то должен это сделать. И ни один из вас не станет. Гарри не стал спорить. Вместо этого он разрезал свой стейк. Однако Гермиона знала этот взгляд. — Гарри? Он не успел ответить, потому что заговорил Рон: — Это безумие, Гермиона. Ты возвращаешься туда, где этот монстр… Во что ты играешь? Что происходит? Она оставила их за столом и ушла. Ни один из них не последовал за ней. Как она могла рассказать, что во снах её каждую ночь посещает призрак Беллатрикс Лестрейндж? Что черноволосая ведьма забралась ей под кожу, в сердце и медленно отравляет изнутри? Что она жаждет боли, тошнотворного прикосновения и необъяснимого желания? Каждый день её разрывает на части ненависть, смешанная с желанием, виной и страстью. Как она могла смотреть на себя в зеркало, когда не могла ненавидеть женщину, Пожирательницу Смерти, которая разрезала ей плоть и оставила истекать кровью? Гермиона вырвалась из своих мыслей и обнаружила, что дверь распахнулась, открывая вестибюль. Когда она вошла внутрь, осторожно, чтобы не занести снег, то увидела Нарциссу Малфой, стоящую у подножия мраморной лестницы. Двери закрылись с неожиданным хлопком, и Гермиона подпрыгнула, быстро развернувшись. — Мисс Грейнджер, — сказала Нарцисса. Её голос был странно сдавлен, и она казалась более отстраненной. — Я покажу вашу комнату. Пожалуйста, следуйте за мной. Гермиона поднялась по мраморной лестнице, следуя за Нарциссой. Её глаза блуждали по волосам старшей ведьмы. Взгляд Гермионы почти бесстыдно задержался на груди и округлых бёдрах. Женщина шла с прямой спиной, её тонкие пальцы ласкали мраморные перила. Достигнув вершины, Нарцисса неожиданно обернулась и посмотрела на Гермиону. — Почему вы взяли это задание? — прямо спросила она, и Гермиона могла поклясться, что видела застывшие слёзы. — Вы не аврор. — Действительно нет, — медленно ответила Гермиона. — Я не ожидала, что вы захотите вернуться сюда однажды, — подняла голову Нарцисса. — Воспоминания в этих стенах… — Навсегда будут частью меня, — закончила Гермиона чуть резче, чем собиралась. Она увидела, как выражение лица женщины изменилось, и вздохнула. Она знала воспоминания, о которых говорила Нарцисса. — Извините, честно говоря, я не знаю, почему я предложила это сделать. Возможно, потому что мне нужно. Нарцисса просто кивнула и продолжила показывать комнату. За дверью оказалась большая спальня с двуспальной кроватью с балдахином, комод, платяной шкаф, письменный стол и кресло у окна. С окна открывался вид на заснеженный сад и фонтан. Безмятежный и красивый вид — часть призрачного и тёмного места поместья Малфоев. — Ужин подается в девять, — вежливо сказала Нарцисса. Когда их взгляды встретились Гермиона вспомнила, насколько та была похожа на Беллатрикс, и тяжело сглотнула. — Я ожидаю увидеть вас в столовой, мисс Грейнджер. Я бы хотела, чтобы вы составили мне компанию на вечер. Гермиона кивнула, и когда Нарцисса ушла, внезапно почувствовала себя одинокой. Она опустилась в кресло и посмотрела на замерзшее окно. Из фонтана все еще текла вода. Любой, кто её знал, сказал бы, что она сошла с ума, вернувшись сюда. Безмолвный шепот, эхо, которое она не могла слышать, но ощущала, всё время звал. Не проходило и дня, чтобы она не думала о Беллатрикс. Большую часть ночей её руки ласкали собственное тело, отчаянно пытаясь высвободить тоску, скрытую глубоко внутри. И все же она не могла рассказать о пережитых извращенных чувствах. Как она разрывалась изнутри, конфликтуя сама с собой. Она не знала никого, кто испытывал бы чувство счастья, тошнотворной радости от того, что Беллатрикс Лестрейндж может вернуться. Никто, кроме неё самой.***
Той ночью Гермиона встретила Нарциссу в столовой поместья Малфоев. Когда Гермиона вошла, она обнаружила Нарциссу, сидящую за столом с книгой. Нерешительно девушка скользнула на стул и увидела, как её кубок наполняется тёмно-красным вином. Она осторожно подняла кубок и поднесла к губам. Жидкость оказалась терпкой. — Ваши муж и сын не присоединятся к нам? — спросила Гермиона, заметив, что стол накрыт только для двоих. Она ожидала, что Люциус и Драко будет присутствовать, хотя Люциус вряд ли согласился бы делить стол с грязнокровкой. — Люциус предпочитает ужинать в библиотеке, а Драко… — Нарцисса замялась, — он занят. — Вы думали о том, кто из вас может быть тем человеком, которого будут искать для Беллатрикс? — эти слова чуть ли не заставили светловолосую ведьму опрокинуть на себя бокал, но она быстро пришло в себя. — Вас или Андромеду? — Если тот, кто забрал мою сестру, вообще её знает, он должен понимать, что Беллатрикс не примет свою жизнь, которую ей отдаст тот, кого она ненавидит больше всего. Моя сестра никогда не допустит, чтобы кровь Андромеды текла по её венам, будь она живой или мёртвой. Нет, мисс Грейнджер, они придут за мной. И когда они это сделают… — Вы отдадите им свою кровь… — закончила Гермиона, и они уставились друг на друга. — Потому что всё, чего вы хотите, это вернуть свою сестру, независимо от тьмы, которую она принесет с собой. Вы знаете, сколько я отдала, чтобы предотвратить это? Чтобы не взяли вашу кровь ради воскрешения Беллатрикс? Глаза Нарциссы впились в Гермиону: — Но ты же этого хочешь? Гермиона отодвинула стул, опрокинув бокал с вином. Жидкость разлилась по столу, закапала на деревянный пол и просачивалась в щели между половицами. Она бросила на Нарциссу мрачный взгляд. — Я буду в своей комнате.***
Было темно, и она лежала в своей новой постели, глядя в окно. Она не задернула шторы, и лунный свет свободно падал в большую комнату, заливая тут серебряным светом. Поместье покрылось тишиной. Она слушала, казалось, целую вечность, но ничего не услышала. Даже шагов не было. Как будто поместье заброшено. С колотящимся сердцем Гермиона выскользнула из кровати. Она осторожно открыла дверь, чтобы не издать ни звука, и вышла. Лестница Малфой-Мэнора была освещена маленькими факелами. Стены украшены множеством картин, на большинстве расположились удивительно красивые пейзажи. Гермиона прошла мимо, время от времени поглядывая вверх. Она не могла уснуть. Что-то другое звало её. Внизу встретила только тьма, и она глубоко вздохнула, прежде чем начать спускаться. Мрамор казался странно тёплым под босыми ногами. Достигнув подножия лестницы, она на мгновение замерла, затем пошла по коридору. В гостиной царил полный мрак, если не считать догорающего камина. Гермиона нерешительно вошла и прошла дальше, пока не достигла того самого места. Места, где она была прижата к полу Беллатрикс. Где слёзы струились по лицу, а кровь стекала по руке. Она закричала и в тишине поместья вдруг услышала эхо собственного голоса, отдающегося от стен, словно голос, зовущий из глубин. Она повернулась и посмотрела через плечо. Одна. Гермиона направила палочку на камин, и через несколько секунд ничего не осталось, кроме пепла и тьмы. Медленно она опустилась на колени на пол, нежно лаская руками дерево, прежде чем лечь и свернуться в клубок, подтянув колени к подбородку. Она не чувствовала холода. Все, что она чувствовала, это сильное желание быть ближе с этим навязчивым чувством внутри неё. Гермиона заснула на полу в гостиной.
