Рассветы вчерашнего дня / Dawns of Yesterday

Это был холодный, пронизывающий до костей сквозняк, который первый предупредил о том, что что-то не так. Гермиона села, озадаченная тем, где она спала, её кости и суставы запротестовали от неожиданного движения. Снаружи начало подниматься солнце. Двери были открыты. Гермиона встала и направилась в вестибюль, вытащив палочку. На каменном полу скопился снег. — Нарцисса? — позвала Гермиона. Её голос эхом разрезал тишину. Когда она добралась до второго этажа, то обнаружила, что все факелы зажжены. Гермиона какое-то время слушала, как сердце колотилось в груди. Слева от неё раздался звук падения, и брюнетка повернулась на источник шума. Из комнаты раздавались тяжёлые шаги. Пальцы сомкнулись на дверной ручке, как только она собиралась открыть дверь, её отбросило назад. Девушка рухнула на пол, врезавшись спиной в стену. Она почувствовала, как что-то липкое и теплое потекло по затылку. Дверь спальни Нарциссы распахнулась, появилась большая фигура в плаще. Гермиона увернулась от яркой вспышки, брошенной в её сторону, откатилась влево, прежде чем прицелиться и выкрикнуть: — Остолбеней! Заклинание пролетело мимо. В этот момент из спальни вышла другая фигура, одетая в белое. Гермиона вскочила на ноги, чувствуя головокружение и пульсирующую головную боль. Она быстро коснулась головы и посмотрела на пальцы; они были залиты кровью. Она наложила мощное заклинание щита, когда в неё полетело еще одно проклятие, оно врезалось в картину, разжигая огонь. — Гермиона… Она узнала голос Нарциссы и, повернувшись, увидела, что та стояла в дверном проеме, одетая в белое, с распущенными волосами и растерянным видом. Гермиона защищалась, отвечая дождем из заклинаний, направленных на неизвестного волшебника. Адреналин вернул воспоминания о Финальной битве. Она не знала злиться или бояться. Поэтому просто продолжала атаковать. Первые три промахнулись, но четвертый попал в руку, и Гермиона увидела, как склянка, которую он сжимал выскользнула из пальцев. Склянка была наполнена тёмно-красным густым веществом. Кровь. Кровь Нарциссы. Нарцисса прижимала левую руку к шее. Белое платье было запятнано кровью, и бордовые капли сочились сквозь пальцы. Глаза Нарциссы расширились, а голос звучал надрывно: — Не… — Чтобы воскресить, нужно принести в жертву кровь, — сказал тёмный волшебник, стоявший между Гермионой и Нарциссой. Голос звучал странно знакомо, словно звал из далекого прошлого. Взгляд Гермионы упал на склянку в его руке. Ему удалось её удержать. Он сделал шаг в сторону, но Гермиона не пошевелилась. Её палочка была нацелена в грудь, однако ни одно заклинание не слетело с губ. Они смотрели друг на друга, словно измеряя силу. — Отойди в сторону! — крикнула Гермиона. — Тёмный Лорд снова восстанет! — продолжил волшебник. Глядя ему в лицо, Гермиона отчаянно пыталась вспомнить, где его видела. Она узнала его лицо. Он был частью прошлого. Гермиона не могла найти в себе силы произнести заклинание. Флакон в его руке с кровью Нарциссы мог вернуть Беллатрикс. Вернуть женщину, которая её преследовала, которая ночь за ночью доводила её до оргазма, просто оставаясь воспоминанием. Она глубоко вздохнула, рука с палочкой дрожала. — Я не могу позволить тебе, — начала она, но голос оборвался, когда заклинание врезалось в грудь, снова отбросив назад. На этот раз наверху были только перила. У Гермионы была лишь доля секунды, чтобы осознать, что происходит, и отчаянные пальцы попытались уцепиться. Но не было ничего, кроме воздуха. Её палочка выскользнула из пальцев, и на мгновение показалось, что она летит. Дальше раздался крик Нарциссы, а потом ничего.

***

Гермиона проснулась на каменном полу вестибюля, у подножия мраморной лестницы. Когда глаза распахнулись, ей сразу стало плохо. Мир был расплывчатым и быстро вращался, прежде чем прояснился. Она ощутила нежную руку, гладящую её по волосам, и повернула голову. Нарцисса сидела на коленях, белое платье пропиталось кровью, а тонкие пальцы пробегали по каштановым волосам Гермионы. Когда женщина увидела, что младшая ведьма открыла глаза, у неё перехватило дыхание. — Слава Мерлину, — выдохнула Нарцисса и провела пальцами по лицу Гермионы. Прикосновение было добрым. — Я не осмелилась тронуть тебя. На мгновение подумала, что ты… — голос оборвался, оставив слова невысказанными. — Ты истекаешь кровью, — прошептала Гермиона и попыталась сесть, но Нарцисса толкнула её обратно. — Нарцисса! Он порезал тебя! Ты истекаешь кровью! — Нет ничего, что магия не могла бы исцелить, — ответила Нарцисса, касаясь шеи. Её руки были в крови, но трудно было сказать, её это кровь или кровь Гермионы. — Тебе не следовало пытаться остановить его, Гермиона. Я знала, зачем он пришел, и была готова позволить сделать это. Не твоё дело было его останавливать. — Не мое дело? — рявкнула Гермиона. Она села, не обращая внимания на мгновенно охватившую тошноту. Она привыкла к боли. Могла справиться. — Как ты смеешь говорить со мной о том, что мое дело, а что нет? Как ты смеешь сидеть и говорить мне, что готова смотреть, как самый злой волшебник всех времен восстает из мертвых? — Ты когда-нибудь теряла, Гермиона? — спросила Нарцисса и отвела взгляд при упоминании Волдеморта. — Ты когда-нибудь задумывалась на тем, как бы поступила, если бы могла изменить хоть что-то? — Думаешь, вернув Беллатрикс, ты сможешь изменить её? — прошипела Гермиона и показала свою руку. Шрамы вспыхнули в тусклом свете вестибюля, и она увидела, как женщина вздрогнула. Шрамы вызывали у Нарциссы отвращение. Слова, сорвавшиеся с губ противоречили тому, что она чувствовала внутри. — Твоя сестра — ненормальная, кровожадная, сумасшедшая, которой нравится мучить людей. Ей это нравится, и мы обе знаем! И когда она вернется, она не будет другой, потому что ты этого хочешь! Беллатрикс — чудовище! — Поэтому ты ничего не сделала? У тебя был шанс, Гермиона. Он был прямо перед тобой. Он стоял там, а ты ничего не сделала. Почему ты позволила ему уйти, если не чувствуешь того же, что и я? Гермиона так сильно прикусила губу, что почувствовала вкус собственной крови: — Потому что я не хочу так себя чувствовать.

***

Гермиона предупредила Кингсли так быстро, как только могла, она побежала в гостиную и разожгла огонь, прежде чем позвать Кингсли через каминную сеть. Кингсли сразу понял, что девушка ранена. Она сообщила, что незваный гость сбежал с кровью Нарциссы, внезапно почувствовав себя неудачницей, что позволила ему уйти. За горизонтом скрылось солнце. Наступал новый день. — Он получил то, зачем пришел. Волдеморт воскреснет, — медленно произнесла Гермиона, и глаза Кингсли расширились. — Нам нужно собрать всех и встретиться сегодня. Мы не можем ждать. Если мы думали, что это кошмар раньше, то сейчас все намного хуже! — А как же Нарцисса Малфой? — спросил Кингсли, и Гермиона обернулась через плечо. Она была одна. Нарцисса вернулась в свою спальню. — Я не уверена, — прошептала Гермиона. — Я встречусь с вами в Норе через час.

***

Когда зимнее солнце слабо светило в бледно-голубом небе, наступила новая эра. Он захлопнул за собой дверь, не обращая внимания на засов. Кровь, которую он взял сегодня, была драгоценной. Он подошел к столу с разложенными предметами и поставил пузырек с кровью рядом с одной из золотых чаш, прежде чем повторить процедуру с пузырьком, содержащим волосы. Он глубоко вздохнул, и рука скользнула в карман. Он не осмелился оставить красный цветок позади, а взял его с собой, как самое ценное, и теперь осторожно положил на стол. Его листья были вялыми, а цвет потускнел. Из рукава он достал нож и быстро осмотрел его, проверяя остроту лезвия. Потом положил его на цветок и аккуратно разрезал рубиновые листья, выпустив магию, которая была внутри. Серебряный клинок выпустил истинный цвет, магию, живущую внутри. Листья медленно стали рубиново-красными, как кровь. Уже не вялый и безжизненный цветок поднялся во весь рост, стоя на столе в красоте и гордости. Золотой луч солнечного света лелеял его, и Уолден Макнейр какое-то время наблюдал, пораженный тем, как столь хрупкое и красивое обладало такой тёмной силой. Он прорезал листья дальше, пока те не отделились от растения, и поместил их в украшенный бриллиантами кубок. Когда лепесток коснулся стекла, комнату наполнил неожиданный свет. Появился огненно-красный шар, завис у окна, словно решая, куда идти. Уолден Макнейр оглянулся через плечо и с улыбкой заметил, как огненный шар приземлился на землю, остановившись у ног лорда Волан-де-Морта и Беллатрикс Лестрейндж. И там он тлел, как огонь без источника. Глубоко внутри он мог видеть тени, одну за другой отчаянно пытающиеся выбраться на поверхность; поймал демонов в мире огня. Это был портал, которого он ждал, портал в преисподнюю для освобождения душ. — Милорд, — выдохнул Макнейр, глядя на огонь. — Скоро вы будете свободны, мой Лорд. Он снова повернулся к столу, сняв пробку с флакона с кровью, которую так стремился получить сегодня ночью. Нарцисса тогда спала. Она не видела, как лезвие прорезало плоть. Только когда пришла боль, женщина открыла глаза, не попытавшись отодвинуться от него. Она лежала неподвижно. Она знала, почему он был там, и если бы не проклятая маленькая ведьма, все было бы намного проще. — Чёртовы магглы думают, что это какое-то растение. Они понятия не имеют, какую истинную магию он несет в себе, — простонал Макнейр про себя, наблюдая как несколько капель крови упали в кубок. Один рубиновый лепесток. На его глазах произошла сильнейшая магия, когда лепесток и кровь слились воедино, образовав жидкость, очень похожую на вино. Казалось, оно светилось, словно усеянное бесконечными осколками алмазов. Он поднес кубок к носу, но ужаснулся, запахло смертью. Взгляд остановился на огненном шаре у ног Беллатрикс Лестрейндж. Когда он приблизился, шар растянулся, обернувшись вокруг ведьмы, как одеяло. Макнейр опустился на колени рядом с головой Беллатрикс и осторожно поднес стакан к её губам. Когда он наклонил кубок, из пламени, окружавшего Беллатрикс, вытянулась узкая огненная мантия. Медленно она змеилась вдоль её ног, прежде чем раскололась и протянулась к обеим рукам, к плечам. В кубке огонь смешался с жидкостью, сменив цвет с кроваво-красного на прозрачный оттенок серебра. И так продолжалось до тех пор, пока жидкость не кончилась, и огонь не отступил. Медленно огонь отделился от тела Пожирательницы Смерти и вернулся к своей первоначальной форме. Тёмные глаза Беллатрикс неожиданно вспыхнули, затуманившись серебристой жидкостью, которая просачивалась через тело. На щеках снова появился румянец, фарфоровые тона снова проявились на теле. Тонкие длинные пальцы с ногтями начали царапать каменный пол, по телу прокатилась дрожь. Ужасающий булькающий звук вырвался из горла, а потом осталась только тишина. Беллатрикс лежала неподвижно. Как раз в этот момент Макнейр собирался сделать шаг в её сторону, но женщина резко села и глотнула свежего воздуха. Она подняла руки перед лицом, осматривая их. Она напоминала ребенка, который упал и пытался понять, что произошло. Тёмные глаза встретились с глазами Макнейра. Беллатрикс Лестрейндж, пошатываясь, встала на ноги и сделала несколько шагов, ища опоры у стены. — Сколько? — спросила она хриплым голосом. — Шесть лет. Ответ, казалось, удовлетворил её, Беллатрикс обернулась, задыхаясь от ужаса при виде своего павшего Господина. — Не стой же так, идиотский дурак! Верни его! Сейчас же! — её голос тут же обрез прежнюю резкость. Он повторил процедуру и повернулся к Тёмному Лорду. Беллатрикс нетерпеливо ходила по комнате, похлопывая по платью, словно ища палочку. Осознание, что палочки нет вызвало разочарование и гнев. Она замерла, когда Макнейр поднялся на ноги. Некогда красные глаза Тёмного Лорда наполнились серебром, а тёмно-синие вены под змеиной кожей начали наполняться кровью. Беллатрикс глубоко вздохнула, когда пальцы Тёмного Лорда пришли в движение. Когда глаза Волан-де-Морта распахнулись, а его легкие наполнились драгоценным воздухом, где-то за сотни миль на переполненной кухне собралась группа людей, чтобы найти способ остановить то, что уже произошло. Наступил новый рассвет. Наступила новая эра, и снаружи за окном перед солнцем начали сгущаться густые серые тучи. Они опоздали. Лорд Волан-де-Морт вернулся.