О воронах и единорогах

- Замечательная погода, эр Рокэ, не правда ли? - Совершенно согласен юноша, - Рокэ повел плечами, словно крыльями, которые совсем недавно несли его ввысь, навстречу горячим - по надорским меркам - солнечным лучам. Солнце сегодня на удивление расстаралось. - Прекрасный день для прогулки. Или я не угадал? - Не угадали? - удивился Ричард. Рокэ рассмеялся. - Как я понял, в Надоре для вас любая прогулка может обернуться делами. Поистине, никогда не думал, что у надорского тана столько подданных! - Да, немало, - кивнул Ричард, явно вспоминая и драконов, и Невепря, и крохотных брауни, и обитателей Рачьего ручья. - Но сегодня, поверьте, эр Рокэ, мы просто гуляем. Для собственного удовольствия. - Что, неужели никаких чудес и неожиданностей? - поддразнил Рокэ. Ричард не успел ответить. - Доброго дня, тан! Рокэ замер не в силах понять, откуда послышался звонкий и на удивление мелодичный голос. Ричард же, как ни в чём ни бывало, улыбнулся и отвесил учтивый поклон. - Доброго дня, госпожа Гленна. Рокэ показалось, что произнесенное имя сдернуло туманную пелену с его глаз, явив невиданное до сей поры создание. Ослепительная красавица с каштановыми волосами и глазами зелеными, как весенняя листва, в длинном струящемся платье цвета всё той же весенней зелени, в которой вспыхивали серебристые искры. Впрочем, самым невероятным были две вещи - сверкающие всеми цветами радуги крылья, словно у бабочки и...размер. Это дивное создание легко было бы посадить на ладонь. - Чем могу быть полезен народу вересковых долин? - поинтересовался тем временем Ричард. Красавица вдруг смущенно опустила ресницы. - Сегодня играем свадьбу. Сын женится. Не будет ли тан так добр одолжить бочонок сидра? Вернем мера за меру, так же добро и крепко. "Бочонок сидра? - поразился про себя Рокэ. - Не многовато ли для такой крошки?" Но Ричард просьбе совершенно не удивился. - Конечно же, госпожа Гленна, с радостью. А еще, если молодым придется это по душе, дарю им тот молодой дубок, что я посадил третьего дня. Дереву присмотр нужен, а молодым - простор. - Благодарю, благодарю вас, тан, вы так щедры! - маленькая чаровница засияла от радости. В прямом смысле слова. - Мой долг - быть полезным народу вересковых долин, - с достоинством ответил Ричард. Госпожа Гленна поклонилась с таким изяществом, какого, как признал Рокэ, не видел и королевский двор в Олларии - и исчезла, оставив после себя в воздухе отзвук легчайшего, точно хрустального перезвона, такого нежного, что Рокэ даже заговорить решился не сразу, чтобы не разбивать своим голосом последний след случившегося чуда: - Вот видите, Ричард, я был прав. Тан даже на прогулке - весь в заботах о своих людях! Вернее... - он выжидательно взглянул на Окделла. Тот улыбнулся. - У них много имен - народ вересковых долин, тихий народ, добрые соседи... Мы и в самом деле мирно соседствуем. Они присматривают за вереском, за деревьями и ручьями, а мы помогаем им, если случится надобность. - Яблочным сидром? - усмехнулся Рокэ. - И им тоже. Народ вересковых долин всегда возвращает долги, а уж за сидр... - Ричард вдруг мечтательно улыбнулся. - Вы скоро сами увидите. - Простите мой вопрос, но как же столь хрупкое создание унесет целый бочонок сидра? - Рокэ не скрывал удивления. - Она уже унесла, - беспечно отозвался Ричард. - О них не стоит судить по размеру. Спорю на что угодно, бочонок уже исчез из погреба. По возвращении в замок, выяснилось, что бочонок действительно исчез, причем, в замке это никого не удивило. Разве что герцогиня Мирабелла, услышав разговоры слуг что "тихий народ опять гуляет", выразительно возвела очи горе. - И когда же долг будет возвращен? - поинтересовался Рокэ. - Нынче же вечером. Они не любят быть в долгу. Когда стемнело, снедаемый любопытством Рокэ направился вместе с Ричардом в винный погреб замка. Среди пузатых дубовых бочонков взгляд сразу заметил один. Он был светлее прочих, будто сделан из другого дерева, а на крышке свеча в руке Ричарда высветила знак в виде золотой ветки вереска. Глаза Ричарда весело блеснули. - А не выпить ли и нам за здоровье молодых, эр Рокэ? Не сказать, чтобы Рокэ за пребывание в Надоре проникся сильной любовью к местному сидру, но расстраивать сияющего Ричарда отказом не хотелось совершенно. Бокалы - а вернее, кружки - они наполнили в той самой комнате, где Рокэ ужинал в компании Ричарда в первый вечер прибытия в Надор. И почти сразу Рокэ ощутил что-то странное - запах содержимого возвращенного бочонка яблоками не отдавал нисколько. Скорее, мёдом, и луговыми травами, напитанными солнцем и росой. - Ричард, что это? - Попробуйте, эр Рокэ. Только не пейте залпом. Понемногу. Так, словно смакуете лучшее кэнналийское вино. Едва поднеся кружку к губам, Рокэ понял, что сравнивать ее содержимое с Кровью и Слезами - по меньшей мере неуместно. Все вина Кэнналоа казались талой водой в сравнении со струящимся в губы золотистым глотком того самого росистого раннего утра на вересковом лугу, таящем в себе еще несобранный мёд... Который сейчас Рокэ чувствовал неуловимой, пьянящей сладостью. - Ричард это же... - Да, это вересковый эль. Тот самый, о котором поют балладу. Вы тоже слышали ее, эр Рокэ? - Это была любимая песня Эгмонта. Но я, признаться, думал, что это лишь песня, что сотворить такое просто невозможно! - Невозможно, - кивнул Ричард. - Для людей. - Для людей? - Рокэ усмехнулся. - Мне трудно поверить, ваши... добрые соседи способны делать такое чудо - и расплачиваются им за яблочный сидр?! - Видите ли, - голос Ричарда был задумчив, - они могут очень многое, чего не можем мы. Но многое из того, что обычно для нас, их умениям недоступно. И яблочный сидр кажется для них таким же чудом, как для нас вересковый эль. Который для них, надо заметить совершенная обыденность. - Трудно в такое поверить, - покачал головой Рокэ. - Вы правы, трудно. То, что обычно для нас - сокровище для других. Но ведь ничто не мешает делиться этим, верно? - Верно, - согласился Рокэ снова пригубив из кружки. - Что ж, пусть тихий народ погуляет на славу, и пусть восхитится яблочным сидром так, как он того заслуживает! - Отличный тост, эр Рокэ! - улыбнулся Ричард и поднял кружку, мимолетно взглянув в окно, где в сгустившихся сумерках расправлял ветки посаженный недавно дубок, между листьев которого мерцали, играя, золотистые огоньки.