О воронах и единорогах

- Йозев! Йозев, где ты, малыш? Ротгер, ты не видел Йозева? Вопрос был не праздным. Маленький лебедь Йозев, похоже, решил что уже достаточно смирно посидел в яйце. Светловолосый кроха носился по дому, забираясь всюду, где только можно. Иногда любопытный малыш превращался в не менее любопытного птенца, который обожал хватать клювом пушистые и яркие хвосты Олафа и Джастина, кататься на плече у Ричарда и греться под черным крылом обернувшегося вороном Рокэ. Однажды Йозев нашелся на голове у Ротгера, где деловито пытался свить гнездо из его пышной шевелюры. Причем Ротгер смеялся громче всех. Его определенно нравилось быть отцом маленького дриксенского лебедя. Именно вместе с Олафом, который сейчас смотрел на него встревоженными глазами. - Не волнуйся, Олле, Йозев во дворе. С Ричардом и Рокэ, - улыбнулся он. Олаф тоже улыбнулся и решительно направился во двор. Ричард сидел на корточках посреди двора, с интересом за чем-то наблюдая. Олаф приложил палец к губам, и Роттер кивнул в ответ. Слова могут подождать, но что же тут происходит? Перед Ричардом по камням двора важно прохаживался ворон. Следом, явно стараясь вышагивать так же важно, торопился Йозев. Вот он остановился и как-то растерянно пискнул. - Что такое, малыш? - ласково спросил Ричард. Йозев посмотрел на него, затем оглянулся на Рокэ и красноречиво растопырил свои маленькие крылышки. Снова послышался огорченный писк. - Крылья? Ну что ты, не надо из-за этого грустить! - Что случилось? - спросил подошедший Олаф. - Похоже, наш Йозев недоволен, что у него не такие крылья, как у Рокэ, - заметил Ротгер. Йозев вытянул шею, глядя на подошедших приемных родителей. Хлопнул крылышками и снова растерянно запищал. И Ричард вдруг почувствовал, что этот писк понятен ему больше любых человеческих слов. Маленький лебедь оглядывался вокруг и недоумевал. У Рокэ есть красивые черные крылья. У папы Олафа, когда он захочет - сильные лапы и белоснежный хвост. У Джастина - тоже хвост, мягкий и ярко-рыжий. Папа Ротгер и Ричард не меняют облик, но они большие и сильные. А Йозев не такой. У него нет ни лап, ни хвоста, и руки у него не такие сильные, да даже крылья у него маленькие, и на них нельзя летать, как Рокэ! Он ни на кого вокруг не похож - и кто же он такой? Что с ним будет дальше? Чувствуя, как забилось сердце, Ричард протянул руку, нежно касаясь серого пуха, покрывавшего маленькое тельце. - Ну что ты, Йозев, - начал он. - Не надо плакать. У тебя скоро, совсем скоро будут настоящие крылья! - Верно, - подтвердил Рокэ, превращаясь из ворона в человека, даже, кажется, не сменив позу. Он так и казался черной птицей, сидящей на камнях двора, разве что в размере увеличился. - У тебя будут красивые сильные крылья. И большие. Куда больше моих! - И белые, - подхватил Ротгер. - Белые, как шерсть у папы Олле, вот увидишь! - И будешь ли ты бежать по земле или летать высоко в небе, мы всегда будем тебя ждать, - Олаф улыбнулся той самой улыбкой, от которой у Ричарда всегда замирало сердце: улыбка мудрого древнего существа на человеческом лице. - Потому что мы очень любим нашего птенчика. Ты наш, Йозев. Йозев снова пискнул, но на этот раз писк вышел радостным. А потом... Потом оказалось, что и человеком иногда быть очень удобно. Потому что можно подбежать к папе Олле и папе Ротгеру и крепко их обнять. - И я тоже... вас очень-очень люблю! Рокэ покосился на странно засопевшего Ричарда. - Что с вами, юноша? - Глаза защипало, - пробормотал Окделл. - У меня тоже. Ох уж эти хексбергские ветра... - Рокэ быстро сморгнул. - Не хватало еще простудить малыша. Может быть, пойдем в дом? Джастин скоро вернется с покупками. - Будем пить тизан с молоком и сладостями, а, Йозев? - подмигнул Ричард. Йозев широко распахнул голубые глаза. И за что ему одному столько счастья? Кажется, уже сейчас за спиной раскрываются большие белые крылья, и можно подняться в небо! И однажды Йозев туда поднимется, точно. А пока можно и остаться здесь, где так тепло обнимают, и сильно любят, и поднимается теплый парок над ярко раскрашенной чашкой тизана, и Джастин приносит много вкусностей - а потом непременно позволит поиграть со своим замечательно пушистым хвостом и нисколько не обидится. И по всему получалось, что быть лебедем - даже пока таким маленьким - просто невероятно прекрасно.