Попаданец. Часодеи

День начинался не с кофе и даже не с красавчика Джаспера, а бати с нашей няней, обожающей меня просто до смерти, которые вытащили меня из кровати ранним утром (то бишь в двенадцать дня), чтобы я… Просто просидела на лавочке. В саду. Как дура. Как только меня выманили из комнаты в сад, где уже носились как угорелые за мячом мальчишки, а Дейла, которой повезло встать на воротах, уже щеголяла с подбитым глазом, Норт тут же сгенерировал тысячу и одну шутку про плесень, которая наконец-то решила выбраться со своего несчастного чердака. Я заявила ему, что по-настоящему несчастен наш отец, у которого был такой хреновый преемник-кровиночка, на ходу мастерски уворачиваясь от щелбана Азалии. Я благоразумно заняла место подальше от семейки, усевшись на лавку под цветущими яблонями, у самого пруда, и просто стала со скуки считать лепестки на яблоне. Дейла все порывалась заманить меня на свою позицию вратаря, видимо, мечтая отплатить мне вместе с мальчишками за все разбитые носы, но один средний палец ей под нос, возмущенный вопль Норта, который заметил отсутствие груши для бития, и она сдулась, возвращаясь на свое место с максимально постной миной. Как раз когда я досчитала до пятисот семидесяти третьего лепестка, послышался свист, затем радостный визг Норта, и что-то больно влетело мне в лоб. Под силой удара я покачнулась, в мозгу все зазвенело, и в следующую секунду я уже оказалась в пруду, промокшая насквозь. Дно было совсем мелким, как извилина, которую делили между собой мои братья, которые едва ли не уссыкались от счастья, и поэтому я могла легко сидеть на заднице, сам уровень воды едва доставал мне до косточек на ногах и руках. Тряхнув рыжими и мокрыми волосами, я поднялась, заплела шевелюру в тугой хвост и резко стартанула с места, погнавшись за Нортом. Почему-то он этому повороту не особо обрадовался и попытался дать драпака. Как раз когда огненная ведьма настигла свою жертву около парадного входа, мелькнула чья-то рука, Норт промчался дальше, хотя путь его был недолгим и окончился позорным полетом вперёд головой прямо в ухоженные кусты, а я, пойманная за шкирятник, так и осталась висеть в воздухе. — Василиса, — ровно произнес мой батя и сотворитель всего этого потомства, которое сейчас трепало мне нервы. — Уже вечер, а завтра нас ждёт очень тяжёлая и неотъемлемая часть нашей семьи Огневых. Тебе стоит лечь сегодня пораньше, если не хочешь провалиться или ошибиться. Я бегло кивнула и попыталась нырнуть за Нортом, но меня снова поймали. — Так что иди спать сейчас, и пообещай мне, — он вдруг проявил попытку пронзить меня взглядом, но я только немного взволновалась, что он сможет увидеть честно наворованное содержимое моего желудка, — что ты не будешь допоздна играть или заниматься ерундой. Я снова невнимательно кивнула, но Огнев так нависал надо мной, что пришлось забыть о Норте и проплестись мимо него в дом. Я на секунду обернулась, чтобы проверить выход, но встретилась со взглядом бати, который загораживал собой весь проход на свободу, мысленно закатила глаза и нехотя направилась к себе в комнату, мысленно нахваливая себя умную, что додумалась поесть сегодня сама и не дожидаться, когда кто-то накормит бедную меня. Похоже, никаких ужинов батек не планировал, а в обед мы все так же должны были сидеть в саду. Сделав вывод, что я попала в тайную передачу про похудение от Огневых, я закрылась на своем личном чердаке, забралась под одеяло и включила вторую часть Сумерек.

***

Теперь уже реально рано утром созвали всех в гостинной, и оповестила меня об этом Дейла, которая сначала попыталась ворваться ко мне в комнату, но запертая на ключ дверь сказала «здрасьте» и девчонка вместо эпичного появления со стоном впечаталась в твердое дерево, потом послышался стон и наступила тишина. Я от такого аж проснулась и приподнялась на локтях, хлопая сонными глазами в сторону дверей. — Отец зовёт всех вниз, — наконец вяленько проблеяла Дейла. — Сказал передать тебе, чтобы ты поторопилась Я резко поднялась, быстро переоделась в простую майку с короткими шортами и резво открыла дверь. Дейлы почему-то уже не было. Но вроде шагов по лестнице… тут как раз вспомнился до странного громкий звук, когда я открывала двери. Послышался тихий стон, и я, ойкнув, поспешно выглянула из-за дверей. — Ты дура, — выдавила пришибленная сестра, распластавшаяся по стеночке. Я тихонечко прикрыла за собой двери, на всякий случай закрыв их на замок, и модельной походкой направилась по лестнице вниз. У входа в гостиную я издалека завидела батю с высокой блондинкой в очень моднявом платье в пол и шляпке. Я оценила только ее перчаточки, но затем случайно споткнулась на лестнице и чуть не полетела вниз. Вот тут на меня уже взглянули взрослые. Отец кивнул Мортиновой и та, скорчив табло, все же исчезла в гостинной, повиливая задницей. Огнев повернулся ко мне лицом, и мне показалось, что он скрыл ехидную лыбу. — Ты все-таки не услышала меня вчера. Я представила себя со стороны и дала себе мысленный щелбан от души за то, что не воспользовалась тоналкой. Пришлось резко делать вид, что километровые мешки под глазами у меня вовсе не мешки, и пожать плечами. — Я не играла, как ты и требовал. В принципе, это было правдой, а правду Василиса Огнева говорит так же редко, как Дейла не попадает под чью-то руку. Отец поджал губы и по-старчески покачал головой. Комментарий «не вздыхай так, ты же старый, ещё развалишься», остался при мне, потому что он снова пронзил меня взглядом. — Все уже собрались. Где Дейла? — Отдыхает. Отец изящно поднял бровь, а я поняла, откуда мне передался этот золотой талант. Но все же он ничего не добавил, кроме: — Скоро начинаем, поспешите обе, мы ждём только вас двоих. И, развернувшись ко мне спиной, вошёл в гостиную. Выгнула бровь и пошла за ним, но как раз когда была у входа, кто-то уже знакомо сжал мой локоть ледяными пальцами, отчего меня тут же покрыло мурашками. — Вот мы и встретились снова, Огнева. Я сначала осторожно высвободила руку из его захвата, а затем возмущённо зыркнула на парня, который тянул лыбу нажравшегося сметаны кота. — Очень жаль, — ляпнула я. — Ты вернулся представиться как следует? Блондин помолчал, осматривая меня, как видно, на наличие черепно-мозговых травм, но, найдя только голодный взгляд и склонность к черному юмору, решил не возникать. — Думаю, ты права. — Он кивнул и протянул руку. — Маркус Ляхтич, лучший ученик Темночаса. Я покосилась на свою ни в чем не повинную ладонь, затем на лапку Ляхтича, и, тяжко вздохнув, будто бы уже попрощавшись со своей конечностью, осторожно протянула ее и пожала его руку. — Василиса Огнева, обладатель черного пояса по поеданию вредной еды. Отметив мое постное выражение лица, Ляхтич, видимо, решил не комментировать происходящее ничем другим, кроме сочувствующего взгляда, а затем предложил мне локоть. — Позволишь провести? Я помолчала, подумала и решила, что нельзя упускать такой редкий шанс насолить одновременно и Дейле, и Елене. — Ну рискни давай. Раньше, чем златоключник успел передумать, я ухватилась за его локоть и даже соизволила идти не со скоростью убегающего с кухни кота, который перевернул тарелку пельменей, а плыть по полу рядом с Маркусом в гостиную, а-ля сама воспитанность. Конечно же я решила, что если мне повезет с внуками, они не признают об этом провтыке, когда Великая Огнева показалась умной и воспитанной. Ляхтич на глазах у моего бати, братьев и красавицы-змеюки провел меня до дивана и с галантным поклоном усадил меня. Ноэль так конкретно охренел, что даже незаметно для самого себя посторонился и освободил мне место, не сводя огромных глазищ с Марка, а тот, словно бы и не замечая взглядов Мортиновой и всей моей семейки, прошел с гордым видом к своему креслу, словно он тут сопровождал королевскую особу. Наконец, до гостиной добралась и пришибленная Дейла. Я даже не сделал вид, что пытаюсь освободить ей место на диване, так что она, не долго думая, бухнулась между Эриком и Нортом, спихнув последнего с дивана. Я издала поистине злодейский звук, когда тот ударился копчиком об пол и оповестил об этом всех присутствующих. …Печеньки были очень аппетитно и и сладкими на вид, но они были аж на другом конце стола возле Елены. Я опечаленно, словно после расставания со своим принцем, даже тоскливо вздохнула. — Василиса, ты будешь первой. Василиса. Огнева! Я вздрогнула, раздражённо покосилась на отца, очнувшись от меланхоличного изображения одинокой принцессы в башне, и вскочила. — Да слушаю, слушаю! Чего надо? Отец повел бровью, словно оттачивал этот навык перед зеркалом, покосился на всех вокруг и влил темную жижу в бокал. Нашел, что испачкать. А потом почему-то этот бокал он вручил мне, ещё и с таким видом, словно сделал одолжение. Я посмотрела с секунду на мутную жижу, похожую на болото, подняла взгляд на Огнева, снова посмотрела на содержимое бокала и с максимально брезгливым видом отодвинула бокал обратно. Отец с таким же постным видом пододвинул чашу назад. В полной тишине металл максимально противно заскрипел по столешнице, и перекошенное лицо Мортиновой стало лучшей наградой. — Пей. — Сам пей, — не уступила я. Мы просверлили друг друга взглядами. Он снова придвинул бокал в мою сторону. — Я не спрашивал тебя о твоём мнении. Я отодвинула обратно. — А я не буду пить эту мерзкую жижу. Я даже нюхать ее не хочу. — Ее и не нужно нюхать, — зарычал батя. Марк скрыл лыбу. Мы ещё какое-то время помолчали, пялясь друг на друга. — Значит так. Ты пьешь это зелье без вопросов. Я даю тебе шоколад. Две плитки. — Молочный? — Молочный, — согласился отец с видимым облегчением. — Пей. Я задумчиво посмотрела на зелье ещё каких-то несколько секунд. — Трусиха, — хмыкнула Елена, но я проигнорировала ее. — Четыре плитки. С орешками, — исправила я, взяла бокал и опрокинула его в себя одним махом.