black hearts

— Та-а-ак… — удивленно перебивает в ответ друг.        — У омег нет никаких таблеток, делающих их… м-м-м… более сговорчивыми?         — Ты меня пугаешь, Чон Чонгук, — резко становится серьезным Чимин, а музыка и вовсе перестает играть.        — Что-то вроде блокаторов наоборот? Я не знаю, правда, — стараясь даже не смотреть в сторону доджа, где полуобнаженный Тэхён следит за ним, маняще водя руками по груди, скрытой изношенной курткой, постоянно касаясь губ пальцами, приоткрывая, вбирает в рот поочередно первые фаланги, облизывая.        — Это совсем неправильно, Чонгук, — вклинивается Хосок, громко высказывая свое недовольство, — нельзя так поступать с людьми, как бы тебе сильно не хотелось провести с ними ночь.        — Господи, просто верни трубку Чимину! — рассерженно ударяя с размаху прямо по новенькому колесу машины. — Я не собираюсь ни с кем спать!        — Сегодня или вообще? — пытается не смеяться Пак и продолжает более спокойно. — Я о таком не знаю, Чонгук-и. Есть что-то вроде виагры, но сильнее. От контакта с алкоголем реакция на такое, наверное, могла бы быть совсем неадекватной.        — Сейчас, минутку! — произносит, чуть отнимая телефон от уха, и быстро обходит автомобиль, подходя к переднему пассажирскому сиденью.              Пара секунд, и он открывает дверь, мгновенно ощущая на себе изящные руки, температурой превышающие пламя костра. Тэхён обхватывает альфу за шею, касается ее носом, словно в бреду шепча «Гукки», оставляя на каждом миллиметре кожи свои нежные влажные поцелуи.        — Ты что-то пил за ужином? — спрашивает, стараясь совсем не шевелиться.        — Пил? — совершенно непонимающе. — Воду, — впечатывая губы в ухо Чону, проводя по раковине языком, кусая за выступающую косточку.         — Да, малыш. А что еще? — обхватывая лицо омеги ладонью, заставляя сфокусировать на себе помутненный взгляд.        — Малыш? Чонгук-а там не один! — раздается громкий удивленный голос Чимина из динамика. — Хосок-и, неужели он сегодня лишится девственности?        — Ставлю штуку баксов, что не…              И Чон не глядя пытается засунуть гаджет в карман, лишь бы голоса друзей стали тише, но промахивается из-за активных поползновений омеги, случайно отправляя устройство в свободный полет до земли, не обращая на это внимания. Кладет другую руку на щеку Тэхёна, бережно гладя, а затем, решившись, ударяет по ней, чуть сильнее, чем требовалось. Ким взволнованно округляет слезящиеся глаза и с самым невинным видом на свете тянется к пальцам альфы, прижимая их к своему рту, целуя кожу шершавых подушечек.         — Что еще, кроме воды? Вино? Соджу? Текилу? — перемещаясь на плечи парня, встряхивая его за них.        — Шампанское, — на протяжном выдохе отвечает Ким. — Оно так красиво переливалось под свет…              Чонгук не дослушивает, укладывая омегу на сиденье, затаскивая его ноги обратно в машину. Хлопает дверцей, находит телефон на асфальте, упавший от неловких манипуляций своего хозяина, треснув огромной полосой на экране. Прикладывает к уху и объясняет Чимину все, что узнал, стараясь не озвучивать имена и что-то более конкретное. Он снова блокирует двери, отгораживая Тэхёна от существующего мира. Сбрасывает все звонки, поступающие от управляющего ресторана и клиента, раздраженного долгой доставкой. Движется по улице, путаясь в направлении, лихорадочно ища еще работающую аптеку.              Милая женщина-фармацевт внимательно выслушивает Чона, невнятно объясняющегося, заикающегося, плохо подбирающего слова, пытаясь описать, что конкретно ему нужно. Она долго проверяет что-то в компьютере, советуется с другим коллегой и предлагает совершенно абсурдный вариант:        — Либо ждать, когда закончится побочное действие, либо можно выпить снотворное и приходить в себя уже постепенно, не боясь пострадать от чужих действий.        — И сколько стоит самое быстродействующее? — спрашивает альфа, и от ответа глаза на лоб лезут, ведь это буквально все его последние деньги.              Он возвращается к потрепанному доджу, сжимая в руках таблетки так сильно, что рвется упаковка. Снимает блокировку с дверей и, с трудом удерживая рвущегося к нему омегу, находит на заднем сидении ягодный морс, доставая его из заказа, собранного для клиента вычурного ресторана в центре города. Ким сопротивляется, отказываясь от напитка и от крупной белой таблетки с полосой посередине, и Чонгуку приходится уговаривать его, обещая затем сделать все, что тот захочет, если только примет лекарство.              Вынужденное вранье приносит свои плоды, и после Тэхён вновь остается запертым в автомобиле, пока альфа, забрав термосумку и все пакеты с едой разом, смяв их и явно пролив что-то внутри, бегом бежит в приблизительно верную сторону нужного района.              Спустя час изголодавшийся злой клиент осыпает его бранью; руководство ресторана швыряет заполненную рабочую анкету прямо в лицо со словами «ты уволен».               Чон, обессиленный и измученный событиями пятничного, изначально спокойного, идеального  вечера, возвращается к собственной машине только глубокой ночью. Садится за руль, видя, как Ким Тэхён спокойно сопит на соседнем кресле, укутавшись в его куртку, и вспоминает, что за нее еще нужно отдать деньги управляющему. Он упирается лбом в запотевшее стекло автомобиля и закрывает глаза, воспроизводя в мельчайших деталях все, что здесь происходило. Смеется громко, не боясь разбудить омегу, понимая, что та доза снотворного снесла бы даже лошадь.              Поворачивает голову, переводя взгляд на спящего парня, касается платиновых волос, убирая их с лица, пряча локоны за ухо. Поправляет куртку повыше, накрывая ей худое плечо, а затем дотягивается до заднего сиденья, вытаскивая свои сменные вещи. Накидывает на Тэхёна безразмерную зеленую кофту и, наконец, заводит додж, собираясь поехать домой.       

***

             Таких странных снов, как в эту ночь омега не видел очень-очень давно. Сначала Хо Дунг мило обхаживает его на свидании, а потом в один момент резко меняется в лице, растягивая рот в безумной улыбке до ушей, вытаскивая из-за спины нож, вонзая его раз за разом в хрупкое тело Кима. Затем он сам, будто кошка, сходящая с ума от наступления весны, трется о Чонгука, умоляя его переспать с ним. Далее отчетное выступление, на котором Тэ ошибается, бесконечно падая, больно ударяясь, в итоге попадая в бездонную яму, из которой невозможно выбраться… И финальное: Чон пытается одеть на него одежду, но омега отказывается снимать форменную куртку курьера, кусается и царапается.               Он просыпается, с трудом разлепляя глаза, видя перед собой обслюнявленный край мягкой подушки. Хочет поднять руку, чтобы вытереть влагу у рта, но она не поддается, лежит рядом, никак не реагируя. Тэхён скользит взглядом по продавленному в нескольких местах матрасу, не понимая где находится, тупая режущая боль пронзает виски даже от малейшего шевеления.              Омега все-таки дотягивается до своего лица, проводит по нему ладонью, морщась, не понимая, почему ему так плохо. Трет рукавом изношенной куртки нос и удивленно смотрит на нее, понимая, что, кажется, увиденный сон имеет с реальностью больше, чем он мог предположить.              Нет сил не то, что подняться, даже сесть на импровизированной кровати и осмотреться. Ким чуть приподнимает голову, охая и хватаясь за лоб, ощущая сильное головокружение и непреодолимую слабость. У парня не бывает похмелья, и он вчера слишком мало выпил, лишь пригубил шампанское, чтобы настолько сильно мучиться сегодня.               Опирается на локоть, сгибая его, пытаясь зафиксироваться в одном положении, чтобы понять, где находится. Увиденное впечатляет: комната похожа на небольшую каморку или самый крохотный склад вещей, который только можно представить. Дверца старого шкафа свисает с проржавевших петель; грязные и чистые вещи вперемешку валяются прямо на полу; полки на стене покрыты пылью, и даже памятные фотографии кажутся слишком потрепанными. Он обессиленно падает на подушку, сопоставляя в адски гудящей голове детали, и слышит тихий храп из-за спины.              Ему требуется несколько минут, чтобы перевернуться на другой бок и увидеть Чонгука, склонившего голову, спящего, привалившись спиной прямо к стене. Ноги вытянуты вперед, руки расслабленно покоятся на коленях, грудь вздымается от мерного дыхания.        «Шея затечет», — думает Тэхён и затем понимает, что единственная «кровать» занята им самим.              Красивая розовая ткань рядом с Чоном напоминает омеге собственные вещи; молочного цвета брендовая сумка стоит открытая, демонстрируя дорогие серебряные аксессуары, мелкие безделушки, зеленые беспроводные наушники и разряженный телефон. Тэ осматривает одежду на себе и видит черную заляпанную футболку не по размеру и свободные спортивные штаны, закатанные снизу. Яркую форменную куртку он помнит еще с вечера: альфа накинул ее ему на плечи, спасая от холода улицы. Все, что было дальше, как в тумане.              В воспоминаниях отложились только блестящая чернота бездонных глаз, хлопки по щекам, собственные поцелуи на шее Чонгука и свои же протяжные жалобные стоны. Тэхён чувствует, как краска приливает к лицу, во рту становится еще суше, а сердце заходится в бешеном ритме. Ему стыдно. Неловко. Некомфортно. Хочется сбежать поскорее из тесной квартиры, незаметно, чтобы альфа даже не понял, что тут кто-то был.              Чужой телефон вибрирует, отображая на разбитом экране виджет часов, омега прикрывает глаза, принимая расслабленный вид, притворяясь, что все еще спит. Чон стонет, выпрямляя шею, массирует ее пальцами, ногой отшвыривая гаджет в сторону, будто это поможет его заткнуть. Окончательно просыпается, думая, что Ким отдыхает, и с грохотом сваливается на пол, сжимая будильник в руках, отключая звук.              Тэхён приподнимает уголки губ, пытаясь не смеяться: он наглядно представляет неуклюжесть парня спросонья, пытающегося не издавать лишнего шума. Чонгук встает, разминая ноги, пытаясь разогнать кровь в затекших мышцах, осматривает омегу, отмечая нетронутый стоящий рядом стакан с аспирином и сбившееся у колен тонкое одеяло. Подходит ближе, натягивая его выше, накидывая на хрупкую фигуру, касается ладонью лба Кима, оценивая температуру тела. Хмыкает, раздумывая о том, что все не так плохо, и идет на кухню, громко шлепая босыми ступнями.              Спустя минуту раздается оглушающий грохот посуды, и Тэ смеется, зажимая рот рукой, болезненно морщась и постанывая от каждого движения. Слышит, как Чон грубо ругается, стараясь собрать, кажется, упавшие тарелки, открывает кран, снова задевая и сваливая что-то. Вновь звонит телефон, шум воды становится тише. Омега различает слова и объяснения, что кому-то не надо приходить в гости к альфе на завтрак и что сегодня у него, похоже, свободный день от тренировок.              Тэхён задумывается, с кем парень может разговаривать, вновь открывает глаза, смотря на фото, пытаясь различить людей, но силуэты сливаются. Мозг напрочь отказывается обрабатывать имеющуюся информацию, посылая сигналы о том, что сейчас совсем не до этого. Омега вновь приподнимается, громко охая от тянущего неприятного ощущения во всем теле, обхватывает трясущимися пальцами стакан с водой и осушает его полностью, чувствуя, как хочется еще.              Откуда-то вдруг возникает Чонгук, держа в руках чашку с прохладной жидкостью. Он прижимает ее к губам Кима, поддерживая, помогая. Тэ уверен, что смог бы выпить целый океан, и все равно остаться с раздражающим ощущением жажды.         — Голова болит? — тихо, заботливо интересуется альфа, сидя на корточках возле партнера.        — Очень, — еле хрипит в ответ, откидываясь на подушку.              Чон поднимается, быстро покидает комнату и возвращается, принося еще воды и упаковку аспирина. Вновь помогает и осторожно тянется к вороту своей куртки, надетой на омегу, неуверенно предлагая:        — Может, ты все-таки снимешь ее? — взглядом указывая на пережатую кожу и отпечатавшиеся на ней следы грубой ткани.              Перед глазами Тэхёна появляются картинки последнего странного сна, и он замечает на щеке Чонгука красные полосы от длинных ногтей. Своих. Ему опять становится стыдно и некомфортно, тянется с трудом к лицу альфы, пытаясь дотронуться дрожащими пальцами до свидетельств своей неконтролируемой агрессии. Не способный на большее, благодарно легонько улыбается, когда парень в ответ наклоняется, позволяя коснуться проступающей ямочки на пухлой щеке.        — Таких тигриц в моей постели еще не было, — шутит Чон, придерживая рукой тонкую ладонь. — И никогда никто так не бился за мои ужасные шмотки.              Ким краснеет, опуская ресницы, шепчет одними губами «прости» и больше не смотрит на рядом сидящего партнера, через некоторое время вновь проваливаясь в сон.               Ему удается более-менее прийти в себя только к обеду, просидев больше часа в душе, выпив воды с аспирином, по ощущениям, целую бочку. Альфа заботливо сопровождает почти в каждом движении, отдает комплект своих чистых вещей, прибирает беспорядок в спальне, даже достает откуда-то потрепанный складной низкий столик, раскладывая на нем приготовленную еду.         — Посуда чистая, — говорит Чонгук, сидя напротив, сжимая в руках небольшую пиалу с горячим супом, — твоя — точно, — уверенно добавляет, вспоминая, как тщательно намывал ее несколько раз.        — Есть не хочется, — качает головой Тэхён, бездумно смотря на тарелки.              Он чувствует себя отвратительно. Ломота во всем теле смешивается с адски гудящей головой, будто внутри черепной коробки кто-то стучит молотком по всему, чему попадется. Капающая с мокрых волос вода раздражает, хочется стряхнуть, чтобы мелкие росинки больше не скатывались по шее, проникая под одежду. От внимательного взгляда Чона совсем неловко; он следит неотрывно, с точностью улавливая любые желания омеги. И от этого становится еще более не по себе, как и сейчас, когда парень аккуратно укладывает на его шею небольшое полотенце, спасая от надоевших капель. Альфа садится рядом, чуть прижимаясь боком, аккуратно берет Кима за руку, вкладывая в нее ложку, но тот лишь обреченно опускает запястье на стол и кладет голову на крепкое плечо, измученно вздыхая. Чувствует прикосновение партнера к своей талии, оказываясь в нежных объятиях.        — Если поешь, то станет легче, — уговаривает, взглядом кивая на еду.        — Мне неудобно, что тебе приходится так много заботиться обо мне, — закрывает глаза Тэхён, не сдерживая терзающей правды.        — Ну, если ты умрешь, мне не с кем будет танцевать, — смеется Чонгук, прислоняясь к парню. — В твоем вчерашнем свидании было что-то странное? — спрашивает осторожно.              Тэ прижимается к нему сильнее, касаясь носом ключицы, жмурится, пытаясь избавиться от возникшего в голове образа Хо Дунга в фиолетовом смокинге, расшитым поблескивающими бусинами натуральных камней. На душе становится гадко от понимания, что бывший партнер хотел воспользоваться им, а не получив согласия на ужин, просто отпустил, зная в каком состоянии вскоре будет омега.         — Я не хожу на свидания, — отвечает, не замечая, как сильно сжимает ложку. — Просто много выпил вчера.        — Да? — удивляется Чон, вспоминая абсолютную неадекватность парня.       Он готов поставить свою крохотную квартиру на то, что слышит сейчас чистое вранье, не имеющее ничего общего с реальностью. Люди, перебравшие с алкоголем, так себя не ведут: Чонгук и Хосок так не делают, даже Чимин всегда остается в сознании, сохраняя способность отдавать себе отчет в том, что происходит.        — Мне жаль, что тебе пришлось наблюдать за всем этим, — признается Тэхён тихим голосом.        — Ерунда, — уверенно отвечает.              Перемещает руку с талии на плечо, чуть поворачивая к себе парня, чтобы увидеть его лицо. Румянец на щеках выдает искреннее смущение, вода с платиновых волос медленно стекает на полотенце, лишь иногда все-таки попадая на шею. Нежные губы чуть приоткрыты, выглядят слишком маняще, а глаза светятся благодарностью и… Чонгук не может признаться даже самому себе, что видит в них что-то большее, чем простую симпатию.               Он делает глубокий вдох, не в силах оторвать взгляда от прекрасного омеги, переступает через себя, кивает и улыбается, стараясь показать, что все в порядке, партнеру не за что переживать.        — Хорошо, что ты не остался один в такой момент, — подбадривающе легонько хлопает по спине и поворачивается к столику, собираясь любым способом заставить Кима поесть.        «Хорошо, что ты был рядом», — думает про себя Тэхён и, впервые, не спорит с внутренним голосом.              Он уезжает домой на такси ближе к вечеру, отказываясь от предложения Чонгука подвезти его. После всего, что альфа сделал, навязываться еще больше было бы странно.              Монументальный особняк за городом не выглядит как место, куда хочется вернуться. Ким чувствует себя неуютно в окружающей роскоши, понимая, что в крохотной квартире Чона было намного спокойнее. Кованые золотые ворота гостеприимно приглашают машину внутрь огороженной территории с зелеными идеально подстриженными кустарниками. Автомобиль объезжает по кругу огромную клумбу, усыпанную ухоженными цветами, останавливаясь у величественных колонн главного входа. Тэ расплачивается картой, выходит из такси, когда водитель услужливо открывает дверь, и чувствует себя абсолютно лишним в дорогой обстановке будучи одетым в потрепанную старую одежду Чонгука.              Он заходит в дом, передавая вещи прислуге, останавливается перед зеркалом, неуверенно рассматривая себя. Хаотичными движениями приглаживает волосы, стараясь вернуть им привычную укладку, касается безразмерной серой кофты, наслаждаясь мягким кроем, и вдруг понимает, что не различает запаха, обволакивающего все тело.        — Шин, — обращаясь к почтенного возраста дворецкому, — Что ты чувствуешь? — протягивая руку вперед.              Мужчина спокойно наклоняется, вдыхая, замирает на несколько секунд, раздумывая.        — Пыль, господин Ким, — и добавляет, понимая, что этот ответ хозяина не устраивает. — Затхлость, горький запах табака и чай с лимоном.              Тэхён столбенеет, удивляясь, прижимает край одежды к собственному носу, осознавая, что ничего не чувствует, потому что полностью пропитался, пропах удивительным, неповторимым ароматом бергамота и лимонной мяты, кружащим голову.              Пропах своим любимым, с недавних пор, запахом. Истинным запахом Чон Чонгука.