black hearts

***

             Пак Чимин не привык сдаваться, опускать руки и не получать ответов на свои вопросы. Игнорирование делает его раздраженным, недовольным и еще более активным, заставляя придумывать способы, как завладеть желаемым. Он караулит Чонгука у его гаража с раннего утра, получив очередной отказ на то, чтобы заявиться к нему в гости. Младший альфа появляется вовремя, тащит за собой сумку со спортивными вещами для тренировок и форменной одеждой для вечерней работы.        — Я уж думал, что вы вообще перестанете танцевать! — недовольно хмыкает омега, когда друг появляется на горизонте. — Не припомню, чтобы Ким Тэхён когда-нибудь пропускал тренировки.              Не нужно быть гением, чтобы сопоставить пятничный звонок Чонгука, затянувшийся перерыв в репетициях и его отстраненность от самых близких людей. Чимин — не гений, но и отнюдь не дурак.        — Может у него что-то случилось или захотел отдохнуть? — отвечает альфа, принимая непонимающий вид, и поднимает вверх шаткую дверь гаража.        — Да, наверное, — соглашается Пак, проходя внутрь, касаясь ручки потертого доджа. — Подвезешь меня? Нам ведь в одну сторону, Чонгук-и. — Конечно, — кивает, занимая водительское кресло, закидывая сумку на пассажирское назад.              Чимин садится и сразу же отворачивается к окну, стараясь сдержать рвущийся наружу смех — вся машина пропахла сладким молочным шоколадом с ванилью. Он знает, что если выскажет свое предположение, то окажется стопроцентно прав, но младший друг этого не признает, поэтому действовать нужно по-другому. Дожидается, когда альфа проедет вперед, остановит автомобиль, закроет гараж и вернется обратно, с непроницаемым лицом, трогаясь с места, везя их в Академию Искусств.               Паку хочется пошутить, подколоть, спросить что-нибудь с издевкой, увидев в ответ неподдельное удивление, но понимает, что не должен пользоваться природной проницательностью, лучше подождать — Чон сам все расскажет. Однако тот стойко молчит, не заводя даже разговора ни о чем, внимательно следит за дорогой, чуть крепче обычного сжимая руль. И омега не выдерживает, резко поворачивается в его сторону всем телом, нагло всматриваясь в лицо.        — Ну? — спрашивает с напором, улыбаясь довольно. — Как все закончилось в пятницу?               Чонгук вздрагивает, непроизвольно вспоминая Ким Тэхёна, сидящего на месте друга, пошло кусающего губы, вытаскивающего тонкий ремень из петель темно-розовых мягких штанов, практически расстегивая их, стягивая вниз. Протяжные жалобные поскуливания, стоны, полные желания, и горячие прикосновения к собственной коже не исчезают из головы, как ни старайся. Парень громко сглатывает слюну, а затем прокашливается, пытаясь вернуть голосу спокойствие. — Да нормально… — Да что ты говоришь? — смеется Чимин, качая в воздухе пальцем. — Давай, скажи мне, что Хосок проиграл тысячу баксов, обрадую его вечером. — Не проиграл, — качает головой, проглатывая «почти», едва не слетевшее с губ. — Боже, что еще нужно было бы сделать с тобой, чтобы это наконец произошло? Спрятать твои чертовы пластыри? Я готов!              Чон останавливает машину на светофоре, поворачивается к другу и, прищуриваясь, недовольно смотрит. Они оба знают, альфа никогда бы не посмел воспользоваться кем-то без согласия.        «Тэхён выглядел вполне согласным» — «Потому что был пьян или под кайфом»              Спор в собственной голове не прекращается уже пару дней. Чонгук постоянно борется с мыслями, таящими в себе правдивые догадки и факты, с которыми невозможно не согласиться. Он вновь задумывается и возвращается в реальность, только когда рядом сидящий парень с нежно-малиновым цветом волос гневно хлопает его по колену, призывая продолжить движение и не создавать никому не нужную пробку на свободном перекрестке.        — Это был Тэхён? Клянусь, я никому не скажу, — обещает Чимин, не собираясь нарушать слово ни при каком условии. — Да, — сдается альфа и вздыхает устало, не отнимая взгляда от дороги. — Боже… — шепчет омега, растерянно качая головой, замолкает на пару секунд, затем озвучивая то, о чем Чон думает уже слишком долгое время. — Его опоили, я уверен. Бедный Ким Тэхён, какой кошмар! Расскажи мне все в деталях, пожалуйста.              И альфа не сопротивляется, подробно пересказывая злополучный вечер, спокойно поясняя непонятные моменты, отвечая абсолютно на все вопросы друга. Тот в итоге долго молчит, задумчиво смотря на сменяющиеся за окном пейзажи, прикладывает ладонь ко лбу, шокировано закрывая глаза, пытаясь переварить все услышанное.        — Мне так жаль его, — делится Чимин, вновь поворачиваясь к младшему. — Представляю, если бы на его месте оказался сам и… — Мы с Хосоком придушили бы того, кто это сделал, — уверенно отвечает Чонгук, не сомневаясь ни секунду в сказанном. — А Тэхёна было кому защитить? — задает вопрос Пак, заставляя его замолчать.              Чон отрешенно смотрит на дорогу, сжимая крепче руль, впиваясь в него пальцами. Он думал о том, что было бы, не встреться они тогда. Сознание подсовывало отвратительные картинки несбывшейся реальности, заставляя поверить в них — настолько правдивыми они выглядели. Тэхён вышел бы из ресторана, сел в такси и дальше… Чонгук злобно бьет прямо по клаксону, извлекая оглушающие звуки гудка, заставляющие водителей соседних машин вздрагивать и непонимающе на него коситься. Достает из кармана черных джинс пачку дурнопахнущих дешевых сигарет и, не найдя в ней ни одной, гневно откидывает прямо в лобовое стекло.        — Занять тебе денег? — переводит тему Чимин, не удивляясь реакции друга. — Да, пожалуй, было бы неплохо, — кивает альфа, вжимая педаль газа в пол. — Совсем чуть-чуть, я верну завтра.        И больше они не разговаривают, доезжая до Академии буквально за пару минут.       

***

             Шторы в малом репетиционном зале распахнуты, открывая живописный вид на утренний город, еще только приходящий в бешеный скоростной ритм. Солнце скрыто за серыми облаками, будто не имеет желания сегодня показываться, отражая в небе те же краски, что и на душе у Чона.              Он стоит, смотря на тусклое утро за окном, стараясь избавиться от дурманящего запаха, исходящего от плетеной корзинки, плотно набитой красочными разнообразными цветами. Букет выглядит дорого. Невероятно дорого. Стоит, по меньшей мере, целое состояние, какое парень никогда бы не смог выделить на подобного рода безделушку.               Альфа касается нежных лепестков, проводит по ним пальцами, оглаживая тонкие стебли и крепкие листья. Красиво. Безумно красиво. Такое преподносят, как самый искренний знак внимания, чтобы расположить к себе, заинтересовать, порадовать. Дарят, в надежде на продолжение общения, чтобы встретившись где-нибудь в роскошном ресторане, затем отправиться в не менее изысканный отель.              Дверь зала открывается, заставляя Чона обернуться. Он видит, как в помещение входит Тэхён, одетый привычно безупречно: зеленые свободные шелковые штаны с красной и белой полосами по бокам, нежно-кремовая блузка с рукавами-воланами, небрежно выглядывающими из-под манжетов пиджака, из той же ткани, что и низ. Волосы убраны в идеальную укладку, массивная заколка, украшенная жемчужными бусинами, закреплена сбоку, над ухом, совершенно ненужная в этом образе. В руках парень сжимает спортивную сумку с вещами и телефон. Чонгук замечает на пальцах тонкие серебряные кольца, подобранные под остальные аксессуары: браслет, покрытый блестящими алмазными камешками, и серьги-ниточки.              Альфа опускает взгляд в пол, а затем вновь возвращает к лицу омеги, замечая на нем лучезарную улыбку. Ким смотрит на партнера, удивляясь, как он прекрасно выглядит в своих поношенных вещах для тренировки: спортивные штаны, перетянутые снизу резинками, синяя футболка с подвернутыми рукавами, обтягивающая мускулистое тело. Черные короткие волосы небрежно спадают на лоб, в ухе поблескивают маленькие сережки, но главным украшением являются ямочки на щеках, всегда проступающие на лице.              Тэхён так рад его видеть, что не передать словами. Он хочет подойти ближе, прижаться к широкой груди, вдохнуть свой любимый аромат лимонной мяты, утонуть в нем, но, сделав шаг вперед, замечает, как Чонгук отворачивается к окну, всем видом показывая, что эмоции омеги невзаимны. Ким все-таки проходит в зал, опускает сумку на пол и замечает огромную плетеную корзинку. Осматривает ее с разных сторон, совершенно не впечатленный, — его больше интересует рядом стоящий парень, невероятно притягательный и куда более особенный.              Чон видит радостное лицо партнера, и на душе кошки скребут: ему бы не хватило заработка и с десятка отработанных на заводе Чау смен, чтобы купить что-то подобное. А Тэ нравится букет, он светится ярче путеводной звезды на темном небосклоне, и альфа не сомневается в причинах этой искренней улыбки и горящих обожанием орехово-карих глаз.         — Это для меня? — бесцветно спрашивает Тэхён и залезает рукой прямо в цветы, раскидывая их в стороны, доставая записку на бархатной бумаге.              Чонгук усмехается, не в силах посмотреть на стоящего рядом довольного парня, саркастически отвечает «ну не для меня же», но делает это мысленно. Ким вертит визитку в руках, перечитывая раз за разом насмешливые, косо написанные слова: «Надеюсь, твой вечер прошел очень сладко, Тэхённи. Жаль, что не со мной».        — От пятничного поклонника? — интересуется Чон.              И омега вздрагивает, невольно вновь воспроизводя в сознании образ Хо Дунга. Он истерично мотает головой из стороны в сторону, будто надеясь навсегда выкинуть оттуда воспоминания о бывшем партнере. А Чонгук только больше загоняется, понимая, что у такого омеги, как Ким Тэхён, поклонников целая армия; он может получать тысячи подарков каждый день, радуясь им искренне, строя догадки, кто же даритель. — Хочешь выбросим их? — пытаясь найти причину настроения альфы. — Зачем?  — Они мне не нужны. — Но они же тебя порадовали, — и смотрит обсидиановой чернотой в самую душу, заставляя все внутри сжиматься в тугой узел.       Тэ готов отдать миллион подобных букетов, лишь бы снова увидеть на мальчишески юном лице улыбку и две глубокие ямочки, проступающие сильнее на чуть пухлых щеках. Ему не нужны цветы, элитные рестораны и самое дорогое шампанское. Не нужна роскошь — она у него и так есть. Словно самая великая потребность сосредоточена в высокой крепкой фигуре напротив: несуразной, забавной, смешной, милой — необыкновенной.              Тэхён тянется к альфе, касаясь длинными пальцами его ладони, проводит по ней мягко и нежно, смотря влюбленными глазами в прекрасный профиль, пытаясь донести свои мысли и правду, скрытую от внешнего мира. Он печально вздыхает, когда Чонгук отстраняется, кивком указывая на вещи омеги, намекая, что пора начинать тренировку.               Чон ненавидит танцы, они ему не нравятся, но никогда еще парень так сильно не хотел отвлечься на изнуряющие занятия, чтобы голова вновь стала пустой, а тело окутала тянущая боль в мышцах. Он здесь ради денег, вынужденной подработки, чтобы расквитаться с долгами, поправив материальное положение семьи. И как-то забывается, что альфа так ни разу и не спросил об оплате, совершенно не вспоминая о ней за все время репетиций.