pt.10
12 мая 2022 г., 18:26
***
Удушающий цветочный аромат на всю следующую неделю словно захватывает малый репетиционный зал — букеты ежедневно сменяют друг друга; их приносят с утра и под вечер. Каждая композиция уникальна, неповторима и прекрасна в своем буйстве красок и мастерски подобранной обертке. Даритель, очевидно, отлично осведомлен о вкусах Тэхёна: ему не составляет труда угадать настроение омеги, подстроиться под него и вызвать нужную ответную реакцию. Чонгук все это время неосознанно наблюдает за эмоциями Кима, считывая со спокойного лица мельчайшее проявление радости, замечая блеск орехово-карих глаз, появляющийся, как только партнер входит в зал. Глупо отрицать даже в собственных мыслях, что Тэ нравятся подобные знаки внимания — любому бы такое пришлось по душе. Чимин даже от малейших безделушек, подаренных Хосоком, визжит еще несколько дней подряд; что уж говорить о невероятной красоте, которую преподносят Тэхёну. Уже неделю Чон приезжает в Академию Искусств сильно заранее назначенного времени, самому себе объясняя это простым любопытством: узнать, кто же этот настырный поклонник. Ему интересно без причины, просто…так. Он хорош собой? Явно богат и состоятелен, возможно, даже много старше омеги. Мог видеть его выступления, восхититься, захотеть познакомиться поближе. Так ведь все и происходит обычно, да? Чонгук без понятия, но выяснить отчего-то хочется. Утренние букеты словно грибы после летнего дождя — появляются сами собой: вырастают из пола, материализуются из воздуха, не оставляя ни намека на то, что кто-то был в помещении. Цветы восхитительны и так идеально подходят Киму, с легкостью дополняя его утонченный образ. Чонгук знает, что никогда не смог бы подобрать что-то получше. Если бы и захотел попытаться, то купил бы несколько белых роз и зашвырнул поглубже в вонючий мусорный контейнер, чтобы никто другой не увидел это идиотское проявление предсказуемости. Он распахивает окно, впуская в зал прохладный воздух улицы, в тоскливой надежде избавиться от осточертевшего, пропитавшего все тело, удушающего аромата растений. Высовывает голову в проем, опираясь руками о раму, зажимая в губах медленно тлеющую сигарету. Мысли сами собой возвращаются к высокой плетеной корзине, как обычно, возникшей из ниоткуда; в голове вновь рождается бесполезный спор о том, во сколько десятков тысяч вон она могла бы обойтись. «Тебе не должно быть никакого дела до чужих денег» — «Мне и нет дела» Волнуют собственные финансы, отсутствующие сбережения и несоразмерные заработку расходы, растущие быстрее, чем начинаешь осознавать пустоту карманов и кошелька. Задолженности по счетам за убитую крошечную квартиру, долги — результат необдуманных поступков семьи, — старый автомобиль, постоянно требующий ухода и материальных вложений: у альфы нет времени следить за чужими тратами, своих забот по горло. «Тебя не должно волновать ничто, связанное с Тэхёном» — «Меня и не волнует» Омега — отличный танцор, настоящий профессионал своего дела. Но он лишь партнер на непродолжительное время, с которым вскоре расстанешься и случайно забудешь, как несбыточный сон, посетивший глубокой ночью. Самоуверенный нарцисс, любящий роскошь, демонстрирующий всем своим видом пренебрежение к окружающим. Занудный, дотошный выскочка — Ким Тэ-эхё-ё-ён. «Повторяешь слова Хосок-хёна?» — «Станешь спорить с этим описанием?» И внутри головы что-то настойчиво протестует, сопротивляется нещадно и борется, пытаясь подтолкнуть к принятию совершенно другого образа, увиденного, изученного за часы совместных тренировок. В памяти навсегда отпечатана изящная фигура в брендовых вещах, тонко улавливающая любые изменения в настроении Чона, искренне поддерживающая, помогающая совладать с бушующими эмоциями. Тело помнит каждое легкое прикосновение, невесомое, мимолетное, иногда беспричинное. Перед глазами стоят, помимо воли, благодарный за оказанную заботу взгляд, широкая улыбка, появляющаяся от глупых, мельком брошенных шуток, порозовевшие щеки, демонстрирующие плохо скрываемое смущение и радостное выражение лица за даже незначительные успехи альфы. Чонгук взъерошивает в задумчивости волосы и вздрагивает, услышав за спиной тихие шорохи. Трет, ухватив за фильтр, потухшую сигарету прямо о внешнюю сторону рамы и кидает бычок вниз, особо не заботясь о том, куда он приземлится. — Тебе не холодно? Оборачивается, замечая обеспокоенный взгляд Тэхёна, и делает шаг в сторону, не позволяя омеге дотронуться до своей ладони. Ким засовывает руки в карманы свободных атласных брюк, отводит глаза, смотря на открытое окно, ощущая как кожа стремительно покрывается мелкими точками мурашек. Вовсе не от пронизывающего воздуха улицы. Пропасть между ним и партнером ширится с каждой секундой, и парень не знает, что мог сделать не так, разрушив, как казалось, образовавшуюся хрупкую связь. Чон возвращается обратно к окну, с хлопком закрывая его, резко поворачивая ручку, издающую глухой, но режущий уши скрип — имуществу Академии не впервой страдать от всплесков эмоций горячих голов. — Заболеешь, и мне придется искать нового партнера, — хмурится Тэхён, не скрывая в голосе раздражения. — Уверен, ты прекрасно с этим справишься. — Если не хотел изначально танцевать, зачем тогда до сих пор тут торчишь? — Могу уйти, — огрызается и становится перед омегой, смотря непроницаемой темнотой сверху вниз. Ким распрямляет плечи, позволяет рукам сильнее утонуть в дорогой одежде, оттягивая карманы. Незаметно сжимает пальцы в кулаки, впиваясь ровными ногтями в ладони, и чуть откидывает голову назад, приподнимая бровь, изображая на лице ту беспристрастность, которой удостоил Чонгука лишь единожды, при первой встрече. Поведение альфы так волнующе и так его бесит, заставляя тело полыхать, а разум распаляться, наполняясь тревожными мыслями непонимания. Это все еще один и тот же человек? Который стеснялся крошечных ошибок в исполнении движений, веселился от собственных шуток, вызывая добрый смех своей нелепостью и дурачеством? Который уберег и позаботился, не попросив впоследствии ни о чем? Неужели эти же черные глаза смотрели на него ласково, будоража самую душу? Сейчас в них пугающая отстраненность с нотками недовольства, и Тэ откровенно не понимает ее причин. Как можно испытывать столько неприязни к тому, кого бережно оградил от угроз внешнего мира? Разве нормально быть грубым с тем, чьи слова внимательно слушал, запоминая, навсегда сохраняя в памяти каждое из них? Неужели Ким сделал так мало, чтобы понравится Чону — тому, кто ему самому небезразличен? — Тебе подсказать, где дверь? — с вызовом спрашивает Тэхён, не тушуясь под ледяным взглядом альфы. Полумесяцы от ногтей отпечатываются в коже сильнее, становятся глубже, отдаваясь саднящей болью, отрезвляющей, но не помогающей прийти в себя, сдерживая поток смутных, туманных мыслей. Сейчас это и есть настоящее проявление эмоций, бесконтрольное, разбивающее непроницаемую маску: лицо омеги выглядит озабоченным, брови сведены у переносицы, а губы сомкнуты в тонкую полоску. — Я и так знаю, где она, — отвечает Чонгук, делая акцент на каждом слове, подходя еще ближе, не сумев удержаться от того, чтобы не взглянуть вновь на цветы, расположенные поодаль. — Прекрасно, — с сарказмом произносит Тэ, делая шаг вперед, тоже уменьшая расстояние между ними, достает измученные тревогой ладони и кладет их на грудь партнера, будто пытаясь стереть незримую преграду. — Если тебе нужен выходной, то мог бы просто сказать мне об этом, — уступает, желая свести перепалку на нет. «Хо Дунг давно бы уже вышел вон отсюда» — «Но это не Дунг» И возражать внутреннему голосу бессмысленно — этот альфа совершенно другой, особенный, удивительный в своих неповторимых достоинствах и незначительных недостатках. Тэхёну хочется поднять руки выше, медленно, вверх по телу, задержавшись на каждом изгибе проступающих мышц. Провести по сильным плечам, заведя ладони за шею, дотянуться до кончика носа, соприкоснувшись с ним своим. — Не нужен мне никакой сраный выходной, — Чонгук раздраженно скидывает с себя руки омеги, обходит и замахивается пачкой дешевых сигарет и покоцанной зажигалкой, кидая их на свои вещи, сваленные у стены. Ким полуоборачивается, провожая его грустным взглядом. Внимательно рассматривает, позволяя себе тонуть в очертаниях высокой атлетичной фигуры парня, разрешив своему воображению представить, что скрыто под свободной черной футболкой. Чон больше не заводит диалога, не произносит ни слова, спокойно дожидаясь, а когда партнер, наконец, начинает переодеваться в тренировочные вещи, то рассматривает, что угодно в комнате, только не его. Полуобнаженный образ Тэхёна, сидящего в додже, и так преследует парня, напоминая о себе в самые неподходящие моменты. И понимание, что будь на месте альфы кто-то другой, вечер омеги прошел бы иначе, раздражает не меньше злополучных букетов. Чонгук закатывает глаза, упирается языком в щеку, проводя им вверх и вниз. Дотягивается до плетенной корзинки, касаясь ее ногой, толкает несколько раз незаметно, до тех пор, пока цветы не заваливаются набок и не падают с шелестящим звуком. Ким аккуратно сворачивает выходные вещи, складывая их в сумку, поправляет на себе футболку и спортивные широкие штаны, берет телефон, выключая звук уведомлений, чтобы ничто не отвлекало и не мешало. Альфа удивленно приподнимает брови, наблюдая за сосредоточенностью партнера, усмехается и еще пинает корзину, заставляя ее проехаться чуть вперед. Становится так весело от того, что прекрасные изящные растения трутся о гладкую поверхность пола, длинные листья мнутся, а огромные бутоны всем своим видом молят о помощи. Он сдерживает довольную улыбку и борется с желанием подтолкнуть осточертевший чужой подарок к его хозяину поближе. Тэхён откладывает телефон, тянется пальцами к ремешку часов, поддевая ногтем край застежки, ловко стягивая их, снимает тонкие кольца. Наклоняется, бережно опуская украшения во внешний карман сумки, достает заколку, усыпанную жемчужными бусинами, и оборачивается, собираясь начать тренировку, откидывая волосы со лба, на ходу убирая их, закрепляя над ухом. Чонгук успевает отойти на шаг назад, делая вид, что не имеет никакого отношения к случившемуся с корзинкой, а Тэ вообще не замечает, что что-то в комнате изменилось. Парень смотрит на проступающие на щеках ямочки альфы и улыбается им в ответ. Чон чуть наклоняет голову в сторону, указывая на цветы, и омеге приходится перевести взгляд. Он устало вздыхает, недовольно изучая потрепанные лилии и, не в силах оставить их валяться просто так, подходит, возвращая в прежнее положение, оттаскивая в самый дальний угол. Букет падает еще несколько раз, и Ким, не желая разбираться, оставляет его покоиться на полу. — Как грубо, — потешается альфа, пытаясь не показать удовлетворения от совершенного. — Не нравится тебе сегодняшний букет? — Цветы как цветы. Ничего особенного, — пожимает плечами Тэхён, проходя в центр репетиционного зала. Чонгук снова возводит глаза к потолку, а затем хмуро удивляется, ловя в сознании мысль о том, что партнер обычно слишком бережен с собственными вещами. Как-то его текущее поведение не клеится с привычным. — Да что ты? Правда? — раздражаясь сильнее, не двигаясь с места, сверля взглядом повинную корзинку в дальнем углу комнаты. — Ты не любишь цветы? — Что за глупые вопросы? Мне нравятся розы, белые, — тема разговора с каждой секундой надоедает все больше. — Может хватит трепаться? Иди сюда! — указывая на место рядом с собой, возвращая голосу привычную строгость. Альфа, нехотя пытаясь переварить все услышанное, встает, где надо, чтобы приступить к упражнениям. Занятие, в итоге, проходит ужасно, оба накалены до предела: у Чона не хватает сил оставаться беспристрастным, он купается в собственном гневе, а Тэ бесится от того, что все валится у партнера из рук и впервые повышает на него голос, чтобы достучаться, возвращая их общение к тому, с чего оно начиналось. И это не приносит никакого положительного результата, лишь усугубляя ситуацию. Чонгук, скрестив руки у груди, несколько минут выслушивает поток недовольства, раздражаясь пуще прежнего, ведь ответить на замечания партнера нечего — все сказано по делу. Кима прорывает, словно у него отказал стоп-кран, он буквально тащит парня за руку, корректируя любое движение, придираясь уже до самых незначительных мелочей. Они заканчивают раньше обычного, и Чонгук, даже не потрудясь сменить одежду, оставляет омегу одного, хлопая дверью, чуть ли не снося ее за собой. Киму в ответ хочется ударить его так же сильно по голове, и когда кто-то входит в репетиционный зал, он со злобой резко разворачивается в сторону выхода, думая, что альфа вернулся. Желает продолжить перепалку, разобраться со всем и еще раз высказать то, что накипело. — Г-г-господин Ким Тэхён? — бормочет молодой курьер, держащий в руках еще одну корзину, своим размером превосходящую все предыдущие. Тэ, переставая собираться, откидывает любимый синий кардиган прямо на пол и стремительно сокращает расстояние, подлетая к внезапно возникшему посетителю. Парень тушуется от его бешеного взгляда и вжимается в стену, выставляя перед собой, словно щит, лист накладной на твердом планшете. — Где? — сдергивая ручку, прикрепленную к бланку. — На двух страницах, господин, — склоняясь в нервном поклоне, пытаясь удержать все в руках. Ким, вдавливая перо в бумагу, быстро расписывается, даже не задумываясь о том, делает ли это рядом со своей фамилией, в нужном месте. Листает страницы, надеясь найти имя заказчика, но понимает, что кроме уведомлений о вечерней доставке, там ничего нет. — Я могу запретить приносить сюда цветы? — П-простите, господин, боюсь, что не смогу ответить на Ваш вопрос, — трясется курьер, не разгибаясь, — но Вы можете связаться с администратором и уточнить у него. — Кто отправитель? — давит Тэхён, не меняя тона голоса, срываясь на ни в чем неповинном человеке. — Господин Хо, верно? — Простите, господин Ким, но я не могу сообщить Вам эту информацию. Вы можете связаться… — Я знаю, что могу! А вы, почему-то, совершенно ничего не можете, — прикрепляя ручку обратно, не собираясь принимать очередной подарок. — Вынесите это из Академии, — кивая на цветы. — Вы хотите, чтобы я доставил их в другое место? — Да, — заканчивает разговор омега, — в ближайшую мусорку. Парень дрожит у двери еще несколько минут, прежде чем послушно ухватить корзинку покрепче и покинуть помещение. Тэ возвращается к своим вещам, поднимает кардиган с пола, пытаясь стряхнуть с него крупицы грязи и пыли, и гневается еще сильнее, понимая, кто единственный виновник всех его внезапных проблем. Он хватает спортивную сумку, не удосужившись вытащить из нее аксессуары, надев на себя, даже не закрывает молнию, оставляя телефон находиться в опасной близости от того, чтобы вылететь и разбиться.***
Хо Дунг расслабленно отдыхает в компании друзей во внутреннем дворе Академии Искусств, сидит, развалившись на кованной скамье, откинувшись на деревянную спинку. Тихонько играет паршивого содержания песня, альфы что-то взволнованно обсуждают, передавая друг другу вейп со сладко пахнущей крепкой жидкостью. Он замечает Тэхёна, как только Ким выходит из здания, и окликает рядом стоящего парня, жестом показывая, чтобы тот убрал электронную сигарету. Расправляет плечи, выравнивая осанку, быстро одергивает закатанные рукава и стоящий вверх воротник джинсовой куртки. Дунг довольно улыбается, считая, что его знаки внимания были услышаны и сейчас он получит желанный ответ. Следит за тем, как восхитительный, волнующий его омега, одетый в атласные свободные брюки и шифоновую полураспахнутую блузку, стремительно приближается. — Соскучился по мне, Тэхённи? — спрашивает Хо, не отрывая взгляда от бывшего партнера, задерживаясь на его шее и выпирающих ключицах. Ким отпускает спортивную сумку прямо на землю и подходит слишком близко, ставя колено между раздвинутых ног альфы, упираясь в скамью. Наклоняется, угрожающе смотря сверху вниз, злость бушует лишь в орехово-карих глазах, а лицо пугающе спокойно. — Я сказал тебе, не появляться никогда в моем зале. — А разве я это делаю? — смеется Дунг, борясь с самим собой, чтобы не отпрянуть. — Это относилось ко всему, связанному с тобой, — поясняет Тэхён, не разрывая зрительный контакт, засовывая руки в карманы штанов. — Чтобы ни тебя, ни чего-то от тебя там никогда не было. Альфа все-таки не выдерживает и отклоняется назад, затем делает вид, что лишь вальяжно устраивается на скамье. Хлопает себя легонько по коленям, ухмыляясь, и предлагает: — Присаживайся, Тэхённи, обсудим все, что хочешь. Кто-то из рядом стоящих парней присвистывает, наблюдая за развернувшейся сценой. Тэ распрямляется, убирая колено, откидывает тонким изящным пальцем волосы со лба, случайно задевая заколку над ухом, касается ее, оглаживая жемчужные бусины, невольно вспоминая о Чонгуке. — Мы не в твоих фантазиях, Дунг, — отвечает, заставляя Хо измениться в лице. Он встает, и Ким делает шаг назад, не позволяя приблизиться. Бывший партнер плевать хотел на личное пространство, нарушает его, становясь рядом. Склоняется к уху омеги, раздраженно шепча: — Неужели бесишься из-за того, что я делаю то, что не делает тот, кого ты так желаешь? Прости, Тэхённи, но я предупреждал, что являюсь лучшей партией для тебя. — Замолчи, — поворачиваясь, в намерении наградить в ответ убийственным взглядом. — Дело только в твоих вениках, которые мне таскают уже неделю. — А если бы веники приносил Чон Чонгук, сильно бы тебе хотелось его остановить? — и в глазах переплетаются насмешка и гнев, от уверенности в своих словах. Тэхён громко сглатывает и слегка прикусывает губу. Если бы Чонгук купил цветы, любые, совершенно не важно какие, этот букет был бы лучшим из всех, которые ему когда-либо дарили. Младший альфа выбрал бы что-то простое, небольшое и такое же красивое, как его притягательные ямочки на щеках, заставляющие улыбаться, как только их видишь. А если бы он пригласил прогуляться, заехал бы на своем потертом додже, вышел бы с цветами… нет, можно даже без них… просто если бы куда-то пригласил или хотя бы не пытался отстраниться — это могло быть тем, о чем Ким мечтает. «Это было бы тем, чего я так сильно хочу…» И оппонент внутри головы молчит в согласии, подтверждая блуждающие мысли — давно пора уже перестать притворяться непонимающим хотя бы в собственном сознании. Чонгук — это не Дунг, спорить с этим бесполезно, но отношение к нему другое, не потому что они разные альфы, а из-за того, что Чон Тэхёну небезразличен слишком сильно, заслуженно. И омегу бесят не неудавшиеся тренировки, а холодность партнера, взявшаяся из ниоткуда. — Это не твое дело, чего бы мне хотелось, — не соглашается Тэ, не желая уступать и признавать правдивость слов Хо. — Тогда, если ты пришел не упасть в мои объятия, то можешь уходить, — устраивая руку на талии Кима, придвигаясь еще ближе, почти дотягиваясь губами до уха. — Потому что последнее, что я желаю делать — это просто болтать с тобой, когда ты находишься рядом, совершенно никем не защищенный. Тэхён приподнимает бровь, наблюдая за бывшим партнером: он знает прекрасно, что никто не посмеет взять его без согласия. Они «общаются», только пока омега этого хочет, а поддаваться Дунгу, не получив ничего взамен, ради собственного призрачного удовольствия — звучит, как самый невероятный бред на свете. — Я пришел поставить тебя на место, Дунг, обозначить границы, которые ты не имеешь права преступать, — чуть отстраняясь, заставляя ладонь альфы скользить по корпусу тела, в итоге оставаясь без опоры. — Почему я не могу делать то, что хочу? — Твоя свобода заканчивается там, где начинается моя. Не думай, что можешь делать все, что вздумается, и ничего не получить за это. — А я очень хочу получить, — смеется Хо, — тебя. Давай, на что ты готов, чтобы я перестал? Какой смысл мне прекращать, так ничего и не добившись? — произнося громче, чтобы уже даже друзья узнали, о чем они говорят. Тэ закатывает глаза от услышанного и, вытаскивая руку из кармана, поднимает вверх указательный палец, манит к себе. Ему совершенно все равно, что нужно будет сделать, лишь бы осточертевшие цветы не появлялись в репетиционном зале, и Чонгук перестал вести себя так, как всю последнюю неделю. Каким бы ни был тесный контакт с кем-либо, он ничего не будет значить для Тэхёна — это просто игра, чтобы получить желаемое. Дунг удивленно приподнимает брови, не ожидав подобных действий от омеги, стоит в ступоре, не решаясь двинуться вперед. Тяжело признать то, что все это время не он был ведущим, а хрупкий, изящный парень, терзающий его мысли. — Кончилась твоя самоуверенность? — усмехается Ким и подходит ближе. — Бери, что хотел, и больше не смей напоминать мне о своем существовании, — шепчет еле слышно, наклоняясь. Хо кивает, и Тэхён прикрывает глаза, силясь воспроизвести в сознании иной примечательный и близкий образ, касается губ ненавистного альфы, заставляя того полностью опешить от всего происходящего. Обе руки снова тонут в карманах свободных атласных брюк, лицо расслабленно, без намека на хоть толику получаемого удовольствия, ресницы опущены, лишь бы не видеть того, кто стоит напротив. В голове омега представляет совершенно другого парня: у него сверкающие обсидиановые глаза, бровь обхвачена серыми сережками, темные волосы вечно спадают на лоб, закрывая его, на чуть пухлых щеках проступают идеальные в своем совершенстве, безумно прекрасные, глубокие ямочки, а улыбка такая искренняя, широкая, детская. Ким поддается вперед, не стирая отображенный, в деталях нарисованный силуэт, и выпускает из себя вздох разочарования, понимая, что Чонгук целовал бы его совсем по-другому. Он бы не цеплялся пальцами за бедра, стараясь вдавить в себя, не впивался бы в губы, пытаясь протолкнуть язык, и позволил бы Тэ отстраниться в любой момент, оставляя за ним последнее слово. Хо Дунг упивается обретенной возможностью, не сдерживается, надеясь перевести поцелуй во что-то более серьезное. Тэхён позволяет ему делать, что вздумается, но останавливается первым, вскоре понимая, что если не прекратит это сам, то ничего не закончится. Альфы вокруг довольно скалятся, наблюдая за парой, им неясны причины происходящего: картина выглядит реалистичной, будто друг наконец-то добился, чего хотел. Омега делает пару шагов назад, разрывая поцелуй, освобождает ладонь из одежды, демонстративно касаясь тонким пальцем уголков губ, вытирая их. Смотрит на бывшего партнера безэмоционально, а затем подходит к своей спортивной сумке, поднимая ее, собираясь уйти. — Посмотрим, чего стоит твое слово, — произносит, прощаясь. — Цветов не будет, но не обещаю, что не придумаю что-нибудь другое, Тэхённи, — усмехается Дунг, довольно облизываясь. Тэ одаривает его недовольным взглядом и покидает внутренний двор Академии, не сомневаясь, что бывший партнер больше не напомнит о своем существовании.
