Чёрная кровь / Black Blood

Они аппарировали прямо в тускло освещенную, но большую комнату. Огонь горел в белом мраморном камине, отбрасывая жуткие тени на длинные стены и высокие потолки. Пламя распространяло жар и тепло. Вокруг камина стояли тёмно-красные кожаные диваны и кресла. Все были пусты, кроме самого дальнего, слегка скрытого в тени. Беллатрикс поднялась на ноги, когда в комнату аппарировала Нарцисса, её пальцы все еще были сжаты на плече Гермионы. Девушка медленно подняла взгляд, когда поняла, что Беллатрикс приближается. Ухмылка задержалась на лице темноволосой ведьмы, отчего её рубиново-красные губы почти таинственно изогнулись. Гермиона невольно вздрогнула в присутствии Пожирательницы Смерти, что не осталось незамеченным. Беллатрикс облизнула губы, почувствовав страх. Тёмные глаза метались от сестры к Гермионе. Беллатрикс казалась бесчувственной, но в то же время странно тёплой. На ней было чёрное платье. Верхняя часть, больше похожая на тугой корсет, была сделана из кожи, а юбка — из бархата. Глаза казались маниакальными, но не такими мёртвыми и холодными, как у Нарциссы. Глаза Нарциссы напоминали глаза куклы. — Ну и ну, — усмехнулась Беллатрикс. Один из самых тревожных смешков, которые Гермиона когда-либо слышала. Неприятное чувство пронзило тело. Беллатрикс мельком взглянула на Нарциссу, которая молчала, а потом снова вернулась к Гермионе, — Посмотрите, кто у нас здесь. Не та ли девчонка Грейнджер. Как будто она снова назвала её грязнокровкой. Нарцисса тут же отпустила руку Гермионы. Взгляд светловолосой ведьмы был наполнен чистым презрением. Она вздёрнула нос, будто увидела что-то отвратительное, лежащее на полу. Гермиона неосознанно потёрла плечо. Хватка была крепкой, и кожа начала покрываться синяками. — Грязнокровка, — снова усмехнулась Беллатрикс. — Подруга Гарри Поттера. Надоедливая маленькая всезнайка. Гермиона не дрогнула. Она уже слышала эти слова раньше. С годами удалось стать сильнее. У Драко Малфоя была такая же привычка, обзывать её посреди коридоров Хогвартса. Вместо того, чтобы съежиться от оскорблений, Гермиона вскинула голову. Но долю секунды она захотела схватить свою палочку, но краем глаза увидела, что уже в руках Нарциссы. Светловолосая ведьма рассматривала палочку с веселой улыбкой на лице. Гермиона посмотрела в глаза Пожирательнице Смерти: — Полукровка! У меня такая же кровь, как и у тебя! Нарцисса вздрогнула, как будто осознание кровной связи с Гермионой вызвало тошноту. Внезапно стало ясно, что ни одна из двух ведьм не нацелила в неё палочку. Никто не угрожал. Даже Беллатрикс. Старшая ведьма выглядела почти удивлённой. — Тс, она знает правила игры, — надулась Беллатрикс и сократила небольшое расстояние. Она приблизилась к лицу Гермионы, рубиново-красные губы стали ближе к губам девушки. Её рука скользнула вверх и схватила один из локонов Гермионы, накрутив его на палец. Гермиона почувствовала на коже горячее дыхание ведьмы. — Это будет весело. Гермиона задрожала от близкого физического контакта. Палец Беллатрикс выскользнул из её волос, и женщина прошла дальше по комнате, падая на диван. Она похлопала по сидению рядом с собой. Что-то во всём этом беспокоило Гермиону. Беллатрикс снова заговорила: — Ну давай, присоединяйся ко мне. Гермиона бросила взгляд в сторону Нарциссы, которая положила палочку на тёмный деревянный стол, закинула ноги на диван, но не смотрела на девушку в ответ. Однако Беллатрикс не отрывала взгляд. Медленно Гермиона прошла через комнату, с каждым шагом становясь осторожнее. С каждым шагом голос в голове шептал, что всё неправильно. Она ожидала, что Беллатрикс бросит в неё Круцио, как только она появится. Она ожидала пыток, жестокости, наказаний. Но ничего не происходило. Гермиона остановилась у одного из стульев, готовая сесть. Беллатрикс покачала головой. — А-а-а, — прошипела она и снова похлопала по соседнему сидению. Гермиона неловко села рядом. Теперь она оказалась слишком близко к тёмной ведьме. Беллатрикс подтянула колени к дивану, её рука лежала на подлокотнике, а пальцы переплелись с волосами. Это было неудобно. Тело тёмной ведьмы находилось всего в нескольких дюймах от Гермионы, но саму женщину, похоже, всё устраивало. Гермиона нервно посмотрела и быстро отвернулась. Лицо Беллатрикс выглядело почти здоровым, как ни странно, почти нормальным. — Значит, ты Блэк, — она выплюнула эти слова. Явный признак того, что пусть они и не пытали девушку, но явно не одобряли. — Или ты думаешь, что ты Блэк? Гермиона сглотнула ком в горле: — Я Блэк! — голос был слабым. Словно она потеряла всю силу, которую чувствовала. — Родословная ясно доказывает это! — Может быть. Но быть Блэк, это не только иметь кровь Блэков. Гермиона знала, что для сестёр это означало быть чистой во всех отношениях, это означало Тёмные искусства, преданность Тёмному Лорду и ненависть ко всему, что наполняло волшебный мир, как они это называли, грязью. Девушка не ответила. Она посмотрела на Нарциссу, которая соскользнула с дивана и теперь медленно шла к двери. Она оставляла гриффиндорку в комнате с Беллатрикс. Одну! Она нервно сложила руки на коленях, пальцы задели джинсы, а ладони вспотели. Прежде чем закрыть дверь, светловолосая ведьма обернулась, и её холодные глаза застыли на Гермионе и Беллатрикс. Бесстрастный и каменно-холодный взгляд, заморозивший сердце. Она ушла и присутствие старшей Блэк накрыло Гермиону, как тяжелое одеяло. — Совсем одна, — прошептала Беллатрикс и наклонилась ближе. Губы изогнулись в коварной улыбке. Гермиона не смогла отвести глаза. Эта женщина держала в плену одним только взглядом. — Пора тебе научиться понимать, маленькая девочка. Что-то заставило девушку чувствовать себя неловко. Она отползла назад, нуждаясь в пространстве. Но спина столкнулась с другим подлокотником, заставив заглушить тихий стон боли. Теперь одна её нога лежала на диване, другая касалась пола. Беллатрикс охотно воспользовалась её положением и двинулась вперед. Колено женщины покоилось между ногами Гермионы, а рука оперлась на подлокотник, как барьер удерживая молодую ведьму в заточении. Девушка была почти прижата тёмной ведьмой. — Что ты делаешь? — задохнулась Гермиона. Тело дрожало от чувства иррационального страха. В горле пересохло, когда она увидела, как лицо Беллатрикс приблизилось к её собственному. Она могла видеть тёмные длинные ресницы, морщинки вокруг глаз. Она могла видеть всё. Любопытство, гнев, ненависть, замешательство, печаль, отчаяние. Эмоции, которые вихрем проникли в сердце. Гермиона почувствовала, как воздух застрял в горле. Беллатрикс молчала. Её глаза расширились, а голова слегка наклонилась. — Ты поймёшь, — прошептала ведьма. Губы почти коснулись уха Гермионы, заставив юную ведьму содрогнуться. — что значит по-настоящему быть Блэк. — мягкое прикосновение губ к щеке. Глаза Гермионы закрылись, но знакомая темнота не встретила её. В голове бесконечным эхом раздавался ужасающий звук детского плача. Гермиона пыталась открыть глаза, но словно магическим образом они продолжали оставаться закрытыми. Медленно она погрузилась в темноту. Звук детских криков не стихал. Он стал громче, и постепенно комната начала обретать форму. Ребенок сидел на полу, подтянув колени к подбородку. Чёрные кудри упали на уши и закрыли лицо. Девочка была одета в белое платье, белые колготки и туфли. — Не плачь от слабости! — кричал мужской голос, заставляя девочку трястись от страха. Залитое слезами лицо с горящими красными отметинами в местах, где слёзы обжигали кожу. — Ты Блэк! У нас нет слабости! Слабости, как у грязи эти стенами и дверями. За мужчиной стояла женщина. Девочка была очень похожа на неё, но не глазами. Глаза женщины были такие же голубые и холодные, как у Нарциссы. Гермиона вздрогнула. Присутствия двух этих людей было достаточно, чтобы внутри похолодело. Было невыносимо думать, каково это для ребенка. Маленькая Беллатрикс явно боялась своего отца. Мужчина еще больше повысил голос: — Ты Блэк! Что это значит? — он посмотрел на дрожащую дочь на полу. Когда девочка не ответила, его рука рванулась вперед так быстро, что у ребенка не хватило времени, чтобы защититься. С ужасающим шлепком рука опустилась на лицо. Гермиона хватала ртом воздух. Беллатрикс было не больше пяти или шести лет. Гермиона смотрела на ребенка и видела женщину, которой той суждено было стать. Страх на мгновение утих. — Toujours Pur, — холодно ответила девочка, что вызвало одобрительный взгляд отца. Он ничего не сделал, чтобы утешить дочь, просто развернулся и вышел из комнаты. Жена молча последовала за ним. Маленькая Беллатрикс осталась сидеть в слезах. Глаза Гермионы резко распахнулись, и она посмотрела в те же тёмно-шоколадные глаза. Лицо женщины оставалось равнодушным. — Вот что значит быть Блэк, — прошептала она и скользнула ладонью вверх по руке Гермионы. Палец провел по тёмно-синей линии вен. — В этих жилах течет та же кровь. Гермиона покачала головой, отчаянно борясь с образами, которые теперь путали мысли. Она видела, как Беллатрикс распределили в Слизерин, и всё это время слышала эхо слова «грязнокровка» в своей голове. Она увидела, как Тёмная метка загорелась на бледной плоти, зеленые вспышки вырвались из палочки, а тела безжизненно падали на пол. Пустые глаза невинных жертв, которые больше никогда не увидят дневного света. Она почувствовала присутствие холодных дементоров, как они высасывали последние остатки человечности из души. Безнадежность. Крики ужаса, доносящиеся из-за толстых, холодных, каменных стен Азкабана, когда другие заключённые чахли, отдавая души дементорам. Крики не прекращались. Слёзы текли из глаз, когда мозг отказывался воспринимать ужасающие образы и крики. Гермиона всхлипнула. Казалось, что кто-то залез ей в грудь, вырвал сердце и разбил на тысячи осколков. Грудная клетка вздымалась, борясь за глоток воздуха. Внезапно гробовая тишина заполнила голову. Слышался только тихий звук рыданий гриффиндорки. Беллатрикс смотрела сверху вниз. Старшая ведьма чувствовала горе, единственное, что она вообще могла чувствовать. Она почти забыла, что пустое место в груди может наполняться эмоциями. Женщина наклонилась так близко, что почти чувствовала соль на щеках Гермионы. Шепот был тихим, но острым, как нож: — Как ты смеешь называть себя Блэк, если понятия не имеешь, что значит иметь эту кровь в жилах? Гермиона вздрогнула. Она запаниковала, чувствуя себя опустошенной. Ногти глубоко впились в кожаный диван, а костяшки пальцев побелели. Она задыхалась. Хотелось, чтобы Беллатрикс использовала Круцио. Все казалось более терпимым, чем это. Ужасный страх, держащий в плену. — Ты понятия не имеешь, что значит быть Блэк, — Беллатрикс всё ещё находилась в опасной близости. Её тёмно-красные губы коснулись щеки Гермионы. Младшая ведьма замерла, когда почувствовала дыхание женщины на собственной коже. Опасно медленно рука двинулась к шее Гермионы. Палец скользнул по ключице, прежде чем наткнулся на выпуклость груди. Гермиона быстро развернулась и слезла с дивана, уставившись на темноволосую ведьму, все еще стоящую на коленях на диване. Глаза Беллатрикс таинственно мерцали. Кончик языка облизал нижнюю губу. — Ты никогда не сможешь отрицать то, что течет в твоих венах, Гермиона. Никогда! Это был первый раз, когда она назвала Гермиону по имени. Внезапно девушке стало холодно от отсутствия близости. Она сглотнула, загоняя мысль подальше. Комната закружилась, превращаясь в размытое пятно. Она слышала, как маниакальное эхо голоса Беллатрикс отзывалось в голове: — Эта кровь навсегда связывает тебя с нами, Гермиона. Ты одна из нас. Ты должна быть такой! Эта кровь навсегда создаст вечную верность Тьме! Вращение комнаты стало слишком сильным. Желудок скрутило. Боль, истощение и эмоции взяли её в плен. Гермиона рухнула на пол, колени столкнулись с деревянным полом. Она перестала плакать. Сердце сжалось в груди. Каждый удар сердца причинял боль. Пальцы за что-то ухватились, а ногти царапали деревяшки пола. Её разум был разбит и разрушен. Боль в каждой части тела преобладала над всем остальным. К ней приближались торопливые шаги. Нежные, тёплые руки нашли израненное тело. Одна рука уперлась в поясницу, другая пыталась поднять. Голос раздался издалека. Глаза Гермионы открылись, а мир приобрел первоначальную форму. Тело казалось замороженным. Она подняла голову, и кто-то опустился рядом на колени. Новый спутник был одет в тёмную мантию. Мягкие и нежные прикосновения ласкали тело, создавая внезапное ощущение безопасности. Голос постепенно становился чище. Гермиона узнала знакомый шотландский акцент, и её глаза больше распахнулись. Она узнала тёмно-русые волосы, изумрудно-зеленые глаза и одежду. Тьма снова взяла её в плен, потащив обратно в бездну, наполненную ужасными криками. Голова Гермионы упала на безжизненную руку, а глаза закрылись. Но как раз перед тем, как упасть в темноту, она узнала Минерву Макгонагалл и в одно мгновение поняла, что находится в безопасности.