Чёрная кровь / Black Blood

Простыни были странно спутаны вокруг её тела. Такое ощущение, что её душили. Крики в голове не прекращались. Образы продолжали мелькать перед глазами. Пустые глаза смотрели в её собственные. Бесконечные мольбы о пощаде, голоса, полные слёз. Она была окружена трупами, когда стояла в лесу. Ледяной ветер трепал волосы. Босые ноги были в крови. Она была одна. Вокруг только тела людей, убитых её собственными руками. Это было ужасно сильное чувство гнева, которое ревело внутри, заставляя конечности ныть от боли. Разочарование, самая чистая форма ненависти, которую она когда-либо испытывала. Желание причинять кому-то боль. Её тело дёрнулось. Жемчужина пота стекали по лбу. И тогда она закричала самым ужасным криком. Он прорвался сквозь тьму ночи. Глаза Гермионы распахнулись, и она выпрямилась на кровати. Пряди каштановых волос прилипли ко лбу. Сердце стучало в груди. - Мисс Грейнджер? - прервал тишину приглушенный голос, и Гермиона медленно повернула голову. Она все еще тяжело дышала и отчаянно хваталась за простыни кровати. Слабый свет палочки упал на лицо, явив встревоженную мадам Помфри. - Мисс Грейнджер, вы в порядке? - Я в порядке, - прошептала Гермиона и отвела глаза. Медсестра у кровати переминалась с ноги на ногу. Гермиона спрятала лицо в подушку. Она не хотела. Чтобы мадам Помфри видела её такой, смотрела на неё. - Это был просто плохой сон, вот и все. - Да, это какой-то дурной сон, - было ясно, что она не поверила. Гермиона натянула простыни до самого носа. - И это пятый на этой неделе. - Я сказала, что со мной всё в порядке, - отрезала Гермиона и услышала тяжёлый вздох мадам Помфри. Свет погас. Гермиона перевернулась на спину и сложила руки над головой. Мадам Помфри была права. Пятый на этой неделе. Это была её пятая ночь в Хогвартсе и пятая ночь в больничном крыле. Гермиона была убеждена, что кошмары только причина содержать её здесь. Она понятия не имела, как Беллатрикс удалось отправить её в Хогвартс. Но она оказалась посреди Большого зала и рухнула на пол. Минерва Макгонагалл нашла её и привела в больничное крыло. С тех пор она приходила проведать Гермиону несколько раз в день. По прошествии трёх дней, она казалось, разочаровалась в том, чтобы узнать, что произошло. Выражение глаз выдавало страх и беспокойство каждый раз, когда профессор видела юную ведьму, лежащую, свернувшись калачиком в своей постели, спиной ко всем, кто приходил её увидеть. Время от времени, она стояла у окна, глядя на территорию пустым взглядом, но никогда не говорила, что произошло. Гермиона чувствовала себя истощенной. Кошмары мешали спать. Тело болело каждый день, а головные боли усилились. Сегодня она не могла с собой ничего поделать, глаза закрылись, и её уволокло в тёмный, беспокойный сон.

***

Было еще рано. Солнце только что поднялось над горизонтом и покрыло мир теплыми оранжево-желтыми красками. Минерва МакГонагалл оторвалась от своих бумаг, когда в дверь кабинета постучали. Она протянула руку, сняла очки и потерла переносицу. - Войдите. Дверь скрипнула и открылась. - Поппи, чем я могу тебе помочь сегодня утром? - Минерва, это о Гермионе Грейнджер, - ответила мадам Помфри. Она села в глубокое кресло и вздохнула. Минерва откинулась на спинку стула. Она постоянно думала о Гермионе Грейнджер с того момента, как юная ведьма появилась в Большом зале. Девушка была в ужасном состоянии и без сознания. Тот факт, что она никому не хотела рассказать, что случилось, встревожил и напугал. - Еще один кошмар? - Она проснулась и закричала от ужаса. Она сказала мне, что все в порядке, но глаза были полны чистого страха, Минерва. - Не знаю, Поппи, - печально вздохнула МакГонагалл. Она прошла через свой кабинет и остановилась у окна. В этом году она впервые решила остаться в Хогвартсе на летние каникулы. - Что-то случилось с ней, что-то плохое. Это напоминало о первых днях после битвы в Министерстве, когда известие о возвращении Волан-де-Морта наконец достигло волшебного мира. Жуткая тишина тогда охватила волшебный мир. - Что мы будем делать с ней? - Что мы можем сделать? Мисс Грейнджер не будет говорить. Пока она не расскажет нам, что произошло, мы ничего не сможем сделать.

***

Погода так быстро изменилась. Этим утром солнце поднялось из-за горизонта и окутало мир тёплым летним прикосновением. Теперь большие серые тучи собрались вместе, и дождь яростно стучал по стеклу. Гермиона смотрела в одно из больших окон больничного крыла. Она была полностью одета, и её палочка надежно спрятана в заднем кармане джинсов. Двери больничного крыла открылись, и вошла Минерва МакГонагалл. Её зеленые глаза нашли Гермиону у окна, знакомое зрелище. Она медленно подошла ближе. Гермиона проигнорировала приближение. Она знала, почему профессор была здесь, но не обернулась. Она так и осталась стоять на месте, глядя в окно, и почти не воспринимала то, что происходит вокруг. Она сжала кулаки, и ногти яростно впились в ладони. Гнев закипал в груди. - Мисс Грейнджер, вы можете идти, - сказала Минерва, от этих слов у Гермионы закружилась голова. Это стало неожиданностью. - Идти? - спросила она холодным голосом. - Идти куда? - Вы можете покинуть больничное крыло. Вам больше не нужно оставаться здесь для наблюдения, - пояснила профессор. А затем тон голоса изменился и стал мягче, и теплота, которую Гермиона почувствовала в ту ночь, когда её нашли, прорвалась наружу. - Я говорила с твоими родителями. Они очень волновались. Они сказали мне, что понятия не имеют, почему ты сбежала из дома. Они хотят тебя увидеть. - Я не могу, - покачала головой Гермиона. Мысль о родителях вызывала печаль и разочарование. - Я не могу вернуться домой. - Гермиона, если бы ты только рассказала мне, что случилось, - начала Минерва, и глаза Гермионы снова поднялись. Женщина была ошеломлена тьмой и огнем, затаившихся в этих орехово-карих глазах. Она никогда не видела ничего подобного в юной ведьме. - Если ты мне скажешь, может быть, я смогу тебе помочь. - Никто не может мне помочь, - ответила Гермиона сквозь стиснутые зубы и отвернулась. Гневные слезы горели на глазах. Она не должна плакать. Она кричала на себя. Она не должна плакать. У неё не было слабости. Минерва рядом сузила глаза, замечая яростную битву внутри девушки. - Я не могу вернуться домой. - Гермиона, твой отец или кто-то другой что-то сделал тебе? - Нет. Мой отец никогда не поднимал на меня руку, если вы это имеете в виду, - твердо ответила девушка. Не мой отец, а она. Внезапное ощущение холода и пустоты в груди заставило онеметь. В мгновение ока в памяти всплыл образ плачущего ребенка на полу. Ногти снова впились в ладони, и теплые капли начали сползать по руке. Это было успокаивающее чувство. - Я не могу вернуться домой, потому что мне там не место! - Гермиона, - начала Минерва, но юная ведьма покачала головой. Она больше не собиралась говорить. - Ты хочешь остаться в Хогвартсе на летние каникулы? Когда Гермиона кивнула, Минерва развернулась и направилась к двери. Сердце сжалось в груди, она видела, как девушка страдала. - Я напишу твоим родителям, чтобы сообщить о твоём решении и организовать отправку вещей в Хогвартс. Гермиона уловила собственное отражение на тёмном стекле. Капли дождя скатывались вниз, создавая впечатление, что отражение плакало. Гермиона едва сдержалась, чтобы не ударить кулаком по стеклу. Как раз когда она собиралась отвести взгляд, ахнула. Глаза смотрели сквозь залитое дождем стекло. Гермиона медленно подняла руку, чтобы прикоснуться, но когда она моргнула, глаза исчезли. С чувством опустошения девушка оглядела больничное крыло. Пустое и заброшенное. Когда-то Хогвартс казался единственным местом, где она чувствовала себя в безопасности. Единственное место, где она была счастлива и познала так много хороших моментов. За этими стенами, казалось, все остыло. Она прошла через комнату и схватилась за ручку двери, вышла в коридор и неожиданно побежала так быстро, как только могла, чтобы уйти из той части замка, где кошмары мучили всю ночь.

***

Гермиона подтянула самое удобное кресло к огню и обняла колени руками. Оранжевое пламя отбрасывало успокаивающее тепло, но холод в груди не исчез. Гермиона закрыла глаза. Она устала. Было поздно. Она понятия не имела, который час, но большинство портретов уснули, а значит времени было много. Изображение глаз в окне промелькнули перед глазами, и Гермиона вздрогнула. Она сразу узнала эти глаза. Она много раз заглядывала в них во время своего короткого пребывания в присутствии женщины, которой они принадлежали. Они проникали в душу. Гермиона тихо вздохнула, вспомнив Беллатрикс Лестрейндж. Она вспомнила темноволосую ведьму, нависшую над ней, её губы в нескольких дюймах. Власть и сила покоились в этих глазах. Она вспомнила образы, возникшие в голове. Звуки и запахи. Как рука лелеяла и очерчивала изгибы тела. Воспоминание о Беллатрикс наполнило отвратительным чувством. Это была смесь насилия и жуткого, больного ощущения безопасности. Она снова сжала кулаки, расковыривая мелкие царапины на ладонях. - Эта кровь связывает тебя с нами навеки, Гермиона! Ты должна быть такой! Эта кровь навсегда создаст вечную верность Тьме! Гермионе хотелось кричать, будто внутренности разрывали на части. Слова звучали в голове эхом. Безумный голос Беллатрикс заполнил всё вокруг. Слова повторялись снова и снова. - Я не такая, как ты! - крикнула девушка в пламя в камине. Тишина комнаты поглотила слова и заставила их исчезнуть во тьме. Разочарование и боль вышли на поверхность. Гнев разъедал сердце, и оно так сильно болело. - Я никогда не буду такой, как ты! Никогда!

***

- Мама? - раздался голос, и Андромеда подняла голову. Неожиданное появление дочери сразу же пробудило чувство любопытства, и она поспешила из кухни в гостиную. Нимфадора стояла посреди комнаты и теперь обернулась. Она почти сразу же сменила цвет волос, зная, что мать не была поклонницей розового. Волосы стали пепельно-коричневыми и падали на плечи. - Дора, - с тревогой пробормотала Андромеда, - Ты её нашла? Тонкс покачала головой. Она была удивлена, что мать позвонила и попросила приехать. Когда она узнала, что случилось, то не сразу поверила, что это правда. И вот теперь Нимфадора снова вернулась. С пустыми руками. - Нет, я не видела её, - ответила Тонкс и увидела, что выражение глаз матери сменилось с грустного на отчаянное. - Ты не представляешь, как это было тяжело, когда Министерство не догадывалось, что я делаю у них за спиной. В данный момент у них повсюду глаза и уши, особенно у Малфоев. - Ты нашла Нарциссу? - нервно спросила Андромеда, - Ты нашла Гермиону? - Я нашла Нарциссу и Беллатрикс. Они были в Малфой-Мэноре, как ты и сказала, но Гермионы там не было, - Нимфадора наблюдала, как Андромеда начала расхаживать по комнате. Когда мать объяснила, что произошло, девушка была потрясена и удивлена, теперь только она начала чувствовать ответственность. - Они отправили её в Хогвартс. Андромеда обернулась. Её глаза расширились от шока. Она никак не ожидала, что сёстры отпустят Гермиону. Что-то было не так. Беллатрикс бы не позволила девушке ускользнуть. И Нарциссу тоже не похоже. Она хорошо знала своих сестер. Беллатрикс с детства проявляла одержимость и ревность. - Что они сделали? - Той же ночью, - ответила Тонкс, - я пошла в замок и переговорила с Минервой МакГонагалл. Не волнуйся, я не сказала ей, что случилось. Я сказала, что слышала, что Гермиона сбежала из дома, и хотела проверить, как она себя чувствует. Минерва сказала, что Гермиона стала тихой, замкнутой и злой. Она была в ужасном состоянии, когда прибыла, но отказывается рассказывать кому-либо, что с ней случилось, - она помедлила. - Мама, как ты думаешь, что они с ней сделали? - Зная Беллу, она наверняка подвергла Гермиону какой-нибудь пытке, - прошептала Андромеда и села на диван. Она закрыла лицо руками. - Это моя вина, Дора. Если бы я только лучше защищала её в ту ночь, когда... - Андромеда опустила плечи и вздохнула. Тонкс поспешила к матери и села рядом, обняв ту за плечи. - Теперь она в центре всего этого. Одному Богу известно, что эта сумасшедшая с ней сделала. - Беллатрикс, казалось, хотела избавиться от меня побыстрее, - ответила Нимфадора и нахмурилась, когда пришло осознание. Никогда не было секретом, что тётя её не любила. Еще большие проблемы у той были с Сириусом, которого она убила собственными руками. - Нас с Сириусом она всегда считала предателями крови. - Я никогда не понимала извращенного ума Беллы. Я очень давно отказалась от попыток её понять. Это путь, по которому я не хочу идти, тьма очень властна, - тихо ответила Андромеда. - Я знаю, что тебе пришлось пройти через трудности, чтобы это узнать, Дора. Но я должна попросить тебя не вмешиваться больше. Если Белла увлечена, то лучше держаться подальше. Тонкс кивнула. Она слышала многое о репутации тётки, и теперь, когда она работала в Министерстве, то прекрасно осознавала опасность и силу Беллатрикс Лестрейндж. - Сколько людей об этом знает? О Гермионе, я имею в виду. - Ты, я, Беллатрикс, Нарцисса и, я думаю, Гарри Поттер знает, потому что Гермиона сказала ему, - женщина сделал паузу и покачала головой. - Мне нужно поговорить с Минервой. Если Гермиона останется в Хогвартсе, я не сомневаюсь, что Беллатрикс снова попытается найти её. Минерва должна об этом знать.

***

Темные глаза смотрели на неё сверху вниз. Бледное лицо, частично освещенное лунным светом. Тёмные кудри падали на лицо, а рубиново-красные губы приблизились к её собственным. А затем ужасный крик пронзил ночь. Глаза Гермионы распахнулись, и она резко села на кровати. Комната была покрыта тьмой. Она была одна в спальне, но казалось, что кто-то навис над ней и наблюдал. Она почти чувствовала присутствие Беллатрикс в комнате. У Гермионы заболело горло. Она тяжело дышала, грудь вздымалась и опускалась. Девушка снова упала на подушки на своей кровати. Кошмары преследовали ночь за ночью. Гермиона позволила своим глазам закрыться и снова провалилась в сон. Фигуру в плаще сидела на другой кровати. Красные губы изогнулись в улыбке, когда Беллатрикс смотрела, как Гермиона спит.