Чёрная кровь / Black Blood

— Мисс Грейнджер, я была бы признательна, если бы вы объяснили, почему ваша домашняя работа не сделана, — Минерва посмотрела на Гермиону. Она перестала называть её Гермионой. Юная ведьма подняла голову. Потемневшие орехово-карие глаза встретились с глазами учителя. Круги вокруг глаз стали темнее. — В очередной раз. Несколько эмоций промелькнули в глазах Гермионы. Молодая ведьма напряглась. Минерва не могла видеть, насколько крепко Гермиона сжала кулаки. Девушка уставилась на учителя, осмелившись сказать еще что-нибудь. Осмелившись противостоять ей. Минерва почувствовала, как внутри все замерло, когда она увидела тьму и одиночество. Гермиона вздернула подбородок, мерцание высокомерия сменило прошлые эмоции. — Простите, профессор, — твердо сказала Гермиона. Она не отводила глаза. Последние несколько недель она пренебрегала домашним заданием. Это было почти Рождество. К завтрашнему дню студенты уедут на каникулы, и она уедет из Хогвартса на две недели. — Это больше не повторится. — Вопрос в том, почему это произошло? — Минерва откинулась на спинку стула. Гермиона была настолько закрыта от всех и всего. Она вздохнула и сложила руки на столе. — Мисс Грейнджер, должна сказать, что вы меня очень разочаровали. — Вступайте в клуб, — рявкнула Гермиона без предупреждения. Она рассказала историю, которую репетировала последние дни. — У меня много забот, профессор. Я сожалею о том, что пренебрегала домашней работой. Как я уже сказала, это больше не повторится, — она сделала попытку встать со стула. — Могу я уйти, профессор? Мне нужно собрать вещи. — Ты собираешься увидеться с родителями? — спросила Минерва, едва скрывая любопытство. — Ты писала им с той ночи? Гермионе стало горько. Она стиснула зубы, стараясь не обращать внимания на бурлящий внутри гнев. — Мне писали. Я ответила. Это не было ложью. Её родители написали через две недели после начала семестра, спрашивая, все ли в порядке. Она отправила домой веселое письмо, сказав, что сожалеет о побеге. Мыслей о родителях было достаточно, чтобы почувствовать себя некомфортно. Она думала о том, что будет, когда они снова увидятся. У родителей осталось много вопросов. — Я могу идти? Минерва кивнула, вынужденная отпустить свои сомнения и страхи. — Вы можете идти, мисс Грейнджер. Завтра занятий не будет. Хогвартс-экспресс отправляется ровно в одиннадцать, доставляя учеников домой к их семьям на рождественские каникулы. Они не вернутся до Нового года. Минерва пыталась пробить стену, воздвигнутую Гермионой, но пока безуспешно.

***

Гермиона не могла соврать Минерве. Она не разделяла энтузиазма по поводу Рождества. Это казалось почти бессмысленным. Когда она вошла в комнату, вдруг стало тихо. Тишина была неловкой, и Гермиона подозревала, что стала предметом сплетен. — Привет, — отстраненно поздоровалась Гермиона и вытащила из-под кровати чемодан. Несколько пар глаз уставились ей в спину. Она заставила себя улыбнуться. — Ребята, вы готовы идти домой? — Да, — ответила Лаванда Браун. Тон её голоса выдавал, что она устала от Гермионы. Она не знала, чего ожидать. Обычно Гермиона молчала или огрызалась, если что-то спрашивали. История о побеге Гермионы действительно обошла весь замок. Лаванда никогда не умела скрывать любопытство. — Ты возвращаешься к своим родителям? Гермиона перестала сворачивать штаны и обернулась. Раздражение бушевало внизу живота. Прошлой ночью ей приснился очередной сон. Мечта Беллатрикс. Она нахмурилась, а затем ответила: — Да, хотя нужно заехать в одно место, прежде чем я увижу их. Когда девушки ушли, Гермиона сняла заклинание, которое скрывало её книги от нежелательных глаз. Она положила несколько в свой чемодан. То, что начиналось, как аккуратная упаковка, закончилось беспорядком. Узел в животе затянулся. Тревога разлилась по венам. Она не видела Беллатрикс с начала семестра. Как бы часто она не возвращалась к озеру, тёмная ведьма больше не приходила. Это делало сны еще более интенсивными, оставляя Гермиону нуждающейся в большем и всегда жаждущий следующего ощущения. Её раздражали люди, оспаривающие ее выбор и решения. Гарри и Рон наконец-то избавились от раздражающей привычки спрашивать, собирается ли она что-то делать, будучи Блэк. Гарри даже осмелился сделать замечание по поводу части состояний Блэков. Гермиона фыркнула. Деньги были последним, о чем она думала. Никто не знал, что делать. Она по-прежнему практиковалась так часто, как только могла, используя Непростительные заклятия в разных сценариях с разными персонажами. Последними были учителя. Даже их пустые глаза давали ощущение победы. Вина, которую она чувствовала, давно исчезла. Гермиона была убеждена, что в совершенстве овладела Круциатусом и Империусом. И чувство силы и победы действовали как наркотик. Это было то, чего она желала. Дыра, пустое пространство, которое нужно было заполнять снова и снова. Гермиона сложила чемодан и наложила заклинание. Последнее, что ей было нужно, чтобы тот открылся по дороге. Она взглянула в окно. Снаружи было темно. Первые хлопья медленно падали вниз. Она вздохнула и решила, что пришло время последнего приятного душа. Гермиона любила поздно принимать душ. Это расслабляло перед сном. Она заперла дверь, проверила никого ли нет, а затем сняла блузку и брюки. Она стояла обнаженной несколько секунд, повернувшись к зеркалу. Гермиона не узнавала девушку в зеркале. Кожа казалась бледной, а волосы растрепанными. Гермиона воспользовалась цветочным мылом, расставленном в лодочках вдоль стены, и вымыла волосы кокосовым шампунем. Сквозь падающую воду, никто не мог разглядеть её слез.

***

На следующее утро Гермиона проснулась от лучей солнца. Она позволила глазам адаптироваться к тусклому освещению. Она не чувствовала усталости, тело не болело. Никаких кошмаров. Голоса в голове не кричали. Территория школы была покрыта нежным белым покрывалом снега. Она часто покидала Хогвартс на Рождество, когда всюду летали белоснежные ледяные кристаллы. Глаза прошлись по комнате. Другие девушки еще спали. С кровати Лаванды доносился тихий храп. Гермиона вернулась к кровати и переоделась. В гостиной горел огонь в камине, Гермиона села на кресло и подтянула ноги. Когда часы пробили восемь, она услышала звуки наверху. Взволнованные голоса, грохочущие шаги. Гарри и Рон спустились по лестнице. — Ты уверена, что не хочешь поехать с нами на Рождество, Гермиона? — спросил Рон. Гермиона искоса взглянула на него, он спрашивал это десятый раз. — Как я уже сказала, Рональд, мне нужно увидеть родителей. Нам нужно поговорить. Я сделаю все возможное, чтобы приехать к вам. Если они мне позволят. — Я позвоню тебе, — предложил Рон. Глаза Гермионы расширились, и она в ужасе покачала головой. Гарри фыркнул и потер нос, он находил это забавным. — Нет, — взвизгнула Гермиона. — Просто пришли мне сову. Или я пришлю вам. Они прошли в Большой зал и нашли несколько мест за столом Гриффиндора. Гермиона смотрела, как Рон наполняет свою тарелку беконом, колбасой, яйцами, печеной фасолью. Гарри скромно взял хлопья. В течение следующих пятнадцати минут все услышали, как Рон доедал свои тарелки с завтраком, а Гарри строил башню из картофельных оладий. Гермиона смотрела на Большой зал. Столы заполнились возбужденными студентами, которые стремились домой, и несколькими грустными, которые по какой-то причине должны были остаться. Стол персонала был полон. Даже профессор Дамблдор пришел на завтрак. Он оживленно беседовал, и яичница упала в лужу кетчупа, забрызгав его одежду. Гермиона почувствовала, как взгляд Минервы Макгонагалл остановился на ней. Гермиона отвела глаза и допила тыквенный сок. Она обрадовалась, когда Гарри и Рон предложили встретиться с Хагридом, а глаза Минервы так и смотрели ей в спину.

***

Звук поезда на рельсах ошеломлял. Гермиона прислонилась головой к окну купе, которое делила с Роном и Гарри. Гарри читал маггловскую книгу. — Гермиона, твои родители заберут тебя с вокзала? — внезапно спросил Гарри. — Нет, они оба работают, — ответила Гермиона. Её родители предложили приехать и забрать ее, но она сказала, что заедет с друзьями в Лондон, чтобы купить рождественские подарки. — Я встречусь с ними в Грейвсенде. — Что хотела Макгонагалл вчера? Гермиона пожала плечами. — Она отругала меня за то, что я не сделал домашнее задание, — Рон подавил смех. — она сказала, что разочаровалась во мне. Гарри покачал головой. Он всегда считал Гермиону любимой ученицей. Подруга выглядела нездоровой. — Ну ты немного пренебрегла домашним заданием. — Ну и что, если да? Я вам с Роном ничего не говорю, когда вы пренебрегаете домашним заданием, — фыркнула Гермиона и скрестила руки на груди. Внезапно Гарри вспомнил Гермиону на первом курсе, упрямая, властная всезнайка. Он постарался не улыбнуться при этой мысли. — Это потому что у нее вся надежда на тебя. Она уже отказалась от нас с Гарри, — добавил Рон, — Без обид, приятель. — Мне просто не хотелось его делать, — Гермиона чувствовала гнев. Её глаза потемнели, и девушка выглянула в окно. Сменяющийся пейзаж подсказал ей, что они недалеко от Лондона. — в жизни есть нечто большее, чем книги и ум. Гарри и Рон многозначительно переглянулись, но оба оказались достаточно умны, чтобы промолчать. Остаток пути они говорили о рождественских планах. Рон описывал Рождество, как чудесное и теплое время в кругу семьи. Что-то сжалось в сердце Гермионы. Она знала, каким будет ее Рождество. Она просыпалась, открывала подарки и благодарила родителей. Они целовали и обнимали её в ответ. Мать готовила ужин. В редких случаях присоединялись бабушка и дедушка. Они смотрели телевизор, потом отец засыпал на диване, а Гермиона помогала маме мыть посуду. Гермиона подняла голову, когда поняла, что поезд теряет скорость, и сердце подпрыгнуло, когда она поняла, что они подъезжают. Она вскочила и увидела, как Гарри и Рон боролись с птичьими клетками. Почти забавное зрелище. На платформе Гермиона не смогла избежать теплого приветствия миссис Уизли. Гермиона охотно позволила себя обнять и поцеловать. Она еще раз пообещала Рону, что напишет ему, и наконец почувствовала облегчение. Она выскользнула с вокзала и направилась к такси. — Куда, дорогая? — спросил водитель с сильными лондонским акцентом. Гермиона встретилась взглядом с водителем. Она слабо улыбнулась. — Площадь Гриммо, пожалуйста.