Чёрная кровь / Black Blood

Гермиона помнила Выручай комнату. Она располагалась на седьмом этаже. Она приходила в неё со своей палочкой и книгами почти ежедневно. Она не хотела, чтобы кто-нибудь видел книги и знал, что она делала и практиковала. Гермиона подождала, пока дверь закроется, прежде чем вытащить палочку. Она крепко зажала её между пальцами и напряглась. Как о и ожидалось, из ниоткуда побежали тёмные тени. В неё летели проклятия, от некоторых она уклонялась, накладывая защитные чары и Протего. Её скорость и мастерство увеличились. Она была быстрой. Гораздо быстрее, чем раньше. Адреналин управлял её телом. Из волшебной палочки вылетали проклятия, которые знал только тот, кто владел Темными искусствами. Кто-то, кто изучал книги в закрытой секции библиотеки. Через несколько минут жертвы Гермионы были либо нокаутированы, либо иным образом уничтожены в бою. Тело Гермионы болело и излучало жар, адреналин все еще струился по венам. На лице мелькнула довольная улыбка, когда девушка оглядела комнату. Пол был усеян фальшивыми телами в капюшонах, чтобы не видеть их лица. Это единственное, чего она не могла вынести — смотреть в их пустые глаза. Именно эти навыки Гермиона практиковала последние несколько недель. Те, которым не учили в школе. Те, от которых студентам наказывали держаться подальше. Самые тёмные формы магии, кроме Непростительных заклинаний. Их она еще не применяла на практике. Но Гермиона знала, что скоро сможет. День, когда она сможет накладывать эти проклятия, неумолимо приближался. Гермиона вышла, положила палочку в карман и спустилась по лестнице, чтобы найти профессора Флитвика. Завтра будет день, когда все ученики вернутся в Хогвартс. Гарри и Рон вернутся завтра. Гермиона не видела Гарри с того раза на площади Гриммо. Она тогда умоляла сохранить эту тайну. Она задавалась вопросом, смогу ли они снова быть вместе, как трио. Словно всё изменилось. Гермиона была так занята отработкой навыков, что почти не ела. Она помогала профессору Флитвику, а каждую свободную минуту читала о тёмных искусствах, либо практиковала их. Её ночи по-прежнему были наполнены кошмарами или страстными, хотя и тёмными мечтами о Беллатрикс. Ночь за ночью тёмная ведьма вторгалась не только в её сны, но и в её тело. Она воспользовалась ею, сделала то, что не считалось возможным, и оставила отчаянно желать. Гермиона старалась спать как можно меньше. Тьма стала её компаньоном и врагом. Круги под глазами стали глубже от недостатка сна, и она довольно сильно похудела. Но эти вещи, казалось, не беспокоили Гермиону. Гермиона спустилась на третий этаж. Минерва Макгонагалл ждала там, девушка заколебалась, подавив желание развернуться и уйти. — Доброе утро, профессор, — тихо сказала она, глядя в пол. — Доброе утро, Гермиона, — Минерва сузила глаза. Когда Гермиона подняла голову, Минерва была ошеломлена огнем в глазах той. И именно в этот момент стало понятно, что изменилось. — Профессора Флитвика сейчас нет. Он просил передать благодарность за помощь. Не могла бы ты помочь мне украсить Большой зал к завтрашней встрече со студентами? Гермиона расправила плечи. Она знала, что это очередной способ понаблюдать за ней. — Да, конечно, почему бы и нет. — Но я хочу, чтобы ты сначала присоединилась ко мне за завтраком. Гермиона вздрогнула, но неохотно последовала за учителем. Ей не нравилась идея есть. Она была не голодна. Когда они добрались до Большого зала, Гермиона обнаружила учителей, сидящих за столом. Профессор Стебль читала «Ежедневный пророк». Профессор Снейп был занят завтраком, таким же жирным, как и его волосы. Там были все, кроме профессора Дамблдора. Несколько секунд Гермиона просто смотрела, но потом села за стол Гриффиндора. Она надеялась, что Минерва присоединится у другим, но наставница села рядом с ней. Гермиона положила себе тост, намазала его маслом и потратила пятнадцать минут, чтобы съесть его. Это было похоже на то, что она пыталась съесть кусок резины. Она глотнула тыквенный сок, наслаждаясь его вкусом. — Гермиона? — спросила Минерва, увидев, что глаза Гермионы закрылись. — С тобой все в порядке? — Да, я в порядке, — прошептала юная ведьма и подняла голову. — Профессор, вы кому-нибудь рассказали обо мне? Минерва кивнула. — Я должна была сообщить профессору Дамблдору, Гермиона. Особенно из-за того, что сказала Андромеда и потому, что Нарцисса и Беллатрикс уже пытались тебя найти. Мы не можем гарантировать, что они не попытаются снова. Прости, Гермиона. Гермиона вздохнула. — Да, я понимаю.

***

Когда стемнело, школа наполнилась возбужденными голосами учеников. Нервные первокурсники, второкурсники, которые вели себя так, будто знали все, напыщенные семикурсники, казавшиеся почти высокомерными. Гермиона ждала своих друзей в гостиной Гриффиндора. Казалось, что за последние несколько дней между ними образовалась огромная дистанция. Она подняла голову, услышав голоса. Гарри и Рон вбежали в комнату и обхватили Гермиону за шею. Она позволила себя обнять. Гермиона понимала, что Рон знает. — Пойдемте, нам нужно найти тихое место, — сказал Гарри, и они прошли обратно через портрет. — Что случилось? — спросил Гарри в пустом коридоре и взглянул на Рона. — Миссис Уизли сказала нам, что ты сбежала из дома, а потом мне пришлось рассказать все Рону. Позже мы узнали, что ты пропала. — Андромеда приняла меня на некоторое время, — солгала Гермиона. Она не хотела, чтобы друзья знали о Беллатрикс и Нарциссе. — А потом я приехала сюда. Я просто не хотела обременять своих родителей. Моя мама никогда бы не справилась. Гарри кивнул. Рон молчал. — Понятно, я не думаю, что она бы хорошо восприняла, что её отец был чистокровным волшебником, от которого все отреклись. Знают ли о тебе другие Блэки? Беллатрикс и мать Малфоя? Гермиона закусила губу. — Нет, — солгала она, — нет, они не знают. — А что ты делаешь в Хогвартсе? — спросил Рон, небрежно засунув руки в карманы. — Обыскиваешь библиотеку? Гермиона улыбнулась, вспомнив свой прогресс в магии. Она чувствовала себя лучше и сильнее. Тайник с книгами под кроватью неуклонно рос. — Да, что-то в этом роде. И я помогала профессору Флитвику организовывать мероприятия на следующий год. Я хорошо подготовилась к новому семестру. — Кто голоден? — неожиданно спросил Рон. Гермиона и Гарри обменялись взглядами, а потом рассмеялись. Пятнадцати минут хватило, чтобы все стало как раньше. Гермиона обняла друзей за плечи. На тот момент показалось, что все вернулось на круги своя. Гарри оставался Гарри, его волосы также были взлохмачены, а зеленые глаза блестели. За лето он вырос на два дюйма. Волосы Рона стали длиннее, и Гермиона подозревала, что миссис Уизли это не слишком обрадовало. Все трое спустились по парадной лестнице в вестибюль.

***

— Я пойду прогуляюсь, — сказала Гермиона. Гарри и Рон поднялись, чтобы пойти в спальню. Рон впервые в этом году обыграл Гарри в волшебные шахматы. Осколки валялись по всему полу. Гермиона поднялась со стула и поймала взгляд Гарри. Она улыбнулась, — Я этим занималась, когда была одна здесь. Ты хоть представляешь, как тут тихо, когда ты один? Я никогда не осознавала, насколько тут шумно! Общая комната была практически пустой, если не считать двух третьекурсников, которые сидели у кона и играли в волшебные шахматы. Гермиона огляделась и выскользнула из портрета. То было время сна, поэтому если её поймают, то будут проблемы. Когда она была здесь одна, комендантского часа не было. Она тихо спустилась по лестнице и вышла из замка. В замке было так шумно, что у неё не было возможности отвлечься. По этой же причине не было возможности подумать обо всем, что произошло. Гермиона засунула руки в карманы и пошла к озеру. Она снова села под дерево, где сидела в тот день, когда появилась Беллатрикс Лестрейндж. — Я знала, что ты будешь здесь, — сказала Гермиона, когда позади зашелестели листья. Кончик палочки засветился, и из темноты вышла Беллатрикс. — Держу пари, тебе не терпелось увидеть, каким будет начало семестра, — сузила глаза Гермиона. Женщина стояла между деревьев, но не подходила ближе. Гермиона привыкла к странному поведению ведьмы. — Что, тебе нужно было увидеть настоящее? Надоело приходить ко мне в кошмарах? Беллатрикс усмехнулась. Это был не маниакальный смешок. Она выглядела удивленной, словно знала что-то, чего не знала Гермиона. Ведьма перебросила волосы через плечо; пальцы игриво перебирали локон. — Что ты имеешь под кошмарами? Гермиона открыла рот, чтобы ответить, но тут же остановилась. Вместо этого она сжала губы, сложила руки и отвернулась, как упрямый ребенок. — Я слышала, что ты тренируешься и расширяешь свою тёмную сторону, — ответила Беллатрикс, и Гермиона даже не стала уточнять, откуда той известно. Она просто вздрогнула от этой мысли. Тёмная ведьма облизнула губы и нетерпеливо пошла вперед. Напряжение в воздухе быстро нарастало. Её губы казались еще темнее и извивались, когда женщина говорила. Слова вылетели изо рта с маниакальной преданностью, будто она говорила о драгоценном возлюбленном, — Уже сделала что-нибудь настоящее? — Я… — Гермиона покачала головой. Она знала, что Беллатрикс имела в виду Непростительные заклятия. Она чувствовала побуждение и отчаянное желание власти, силы, которые они дадут. — Нет, я… — Ты же знаешь, что тебе не нужно ждать, пока ты вырастешь, — нетерпеливо прошептала Беллатрикс, кружа вокруг Гермионы, как будто та была добычей. Она наблюдала голодными тёмными глазами. Беллатрикс желала узнать Гермиону больше. Присутствие рядом будоражило что-то запретное, тёмное, похотливое. Беллатрикс остановилась и наклонилась. Она почти касалась уха Гермионы. — Ты можешь сделать это в любое время. Когда захочешь. Если захочешь. — Зачем мне это делать? — прошептала Гермиона и посмотрела в глаза Беллатрикс. Старшая ведьма не отошла. — Почему я все время так злюсь? Почему я чувствую, что мне нужно причинить кому-то боль? Женщина улыбнулась, её рука скользнула в волосы юной ведьмы, накручивая их на палец. Затем рука опустилась на подбородок девушки. — Это то, кто ты есть, Гермиона. Потому что ты Блэк. — неожиданно женщина отскочила и маниакально улыбнулась. — Скоро ты узнаешь, кто ты на самом деле. Гермиона знала, что тёмная ведьма вот-вот снова исчезнет. Отчаяние заползло обратно в грудь. Было ощущение, что её разрывают. Стремление и страсть причинять боль другим, исследовать свою тьму и обрести единственную вещь в жизни, которой у нее никогда не было. Власть. Беллатрикс подмигнула, прежде чем аппарировать. — Сладких снов, Гермиона.

***

Тьма казалась единственной силой и защитой. Гермионе казалось, что гнев поднимается на поверхность. Гнев, который она копила все эти годы. Со времен когда над ней издевались в школе из-за непослушных волос и больших передних зубов. Злость на родителей за то, что они всегда оставляли одну, и за то, что были слишком заняты карьерой, чтобы видеть то, что происходило в её жизни. Злость на друзей, которые всегда принимали помощь, как должное. На своих одноклассников, которые порой были невежественными, раздражающими и глупыми. Гнев на саму себя за то, что она была такой, как есть. Она никогда не думала об этом. До прошлой ночи. Пока она не предложила попробовать. Все вернулось к ней. Она была самым большим источником гнева. Глаза Гермионы распахнулись. Комната изменилась. Это было похоже на комнату Трансфигурации, но без профессора Макгонагалл. Через дверь прошла фигура Пожирателя Смерти. За металлической маской можно было различить тяжелое дыхание. Палочка Пожирателя Смерти была поднята вверх и нацелена на неё. У неё оставались только секунды. — Я хочу этого! Мне это нужно! — подумала Гермиона и крепче сжала палочку. Она проглотила последний кусочек страха. С этим страхом исчезла и последняя капля морального сострадания. Утешительное оцепенение овладело сердцем. Она не чувствовала ничего кроме гнева. Её глаза приобрели опасный блеск, мерцая ненавистью и подавленным желанием. — Авада Кедавра! Зеленая вспышка вырвалась из палочки и ударила в грудь Пожирателя Смерти. Его маска слетела, открывая лицо Люциуса Малфоя. Его безжизненное тело рухнуло на пол. Гермиона стояла, пригвожденная к земле, её руки тряслись. Она молчала, прикрывая рот рукой. Ноги Малфоя раскинулись под странным углом; тонкие светлые волосы закрывали одну сторону лица. Пустые глаза были широко раскрыты. Мужчина был мертв. Когда Гермиона возвышала над бездыханным телом, её охватило чувство победы. Дрожание рук прекратилось. Тело восстановило силы. Когда Гермиона смотрела на мужчину, на лице появилась улыбка. Улыбка триумфа, которая заставила сердце трепетать. Она взяла палочку. Легким движение руки тело Малфоя исчезло. Она выпрямилась, желая знать, что комната подкинет в следующий раз. Дверь сзади открылась, и без предупреждения подбежал Пожиратель Смерти. В отличие от Люциуса этот казался быстрым и сильным. — Круцио! Прямо под ногами тот упал, скручиваясь на земле, его тело тряслось от непроизвольных движений. Из-под маски донеслись приглушенные крики. Крики, наполненные болью и ужасом. Гермиона с удовлетворенной улыбкой смотрела, как Пожиратель Смерти страдал у ее ног. Умоляющие просьбы о пощаде вызывали чувство, которого она раньше не испытывала. Победа и огромное чувство силы. Она не успокоилась, даже когда маска слетела, открывая лицо человека, которого девушка не знала. Когда тело на полу перестало трястись, Гермиона почувствовала себя могущественной. — Ты заслужил каждую секунду этого, — усмехнулась Гермиона и ударила ногой по ослабленному человеку. Она бросила на него последний неодобрительный взгляд, и фигура исчезла. Глаза Гермионы метались по комнате, выискивая очередное искушение. Она была полна адреналина, готовая вступить в битву со всем, что попадется на пути. Но близилось время встречи с друзьями за ужином. Она поспешно покинула комнату, убедившись, что вышла незамеченной.

***

Глаза Гарри искали лицо Гермионы, когда та вошла в Большой зал. Он заметил изменения в её поведение с тех пор, как вернулся в Хогвартс. Она часто ускользала на вечерние прогулки и не делала часть домашних заданий. Она избегала вопросом, молчанием, резкой усмешкой или мрачным взглядом. И он слышал, как некоторые девочки говорили о её странном режиме сна. — Где ты была? — спросил Рон, когда Гермиона села за стол. Девушка не удосужилась поднять глаза, схватив куриную ножку и впившись в ту зубами. — Ты выглядишь так, словно участвовала в драке. — Занимайся своими делами, Рональд, — рявкнула Гермиона и взяла тыквенный сок. Было невозможно предотвратить выплескивание гнева. Гермиона фыркнула в чашку, убедившись, что никто этого не услышит. Рон был жалким существом. Гарри наклонился с другой стороны. — Гермиона, ты уверена, что всё в порядке? — Я в порядке! — сказала Гермиона так громко, что несколько человек за столом подняли головы. — Что со всеми вами? Я в порядке! Гермиона не чувствовала желания оставаться за столом. Она схватила два куска хлеба и банан, развернувшись и выбежав из Большого зала. Несколько пар глаз обожгли спину. Гермиона прошла через гостиную Гриффиндора в свою спальню и легла в постель. Гнев забирался под кожу, пожирая её. Раздражение. Разочарование. Она позволила себе ускользнуть в темноту. Тело слишком устало, чтобы провести еще одну ночь без сна. И она охотно отдалась еще одной ночи опустошительных рук Беллатрикс, тёмно-красных губ, которые оставляли синяки и царапины на коже, горячего дыхания, которое заставляло желать большего. Грубый шепот, умоляющий мольбы и глубокое низкое мычание. Но когда она проснулась посреди ночи, Гермиона не почувствовала себя лучше. Гнев стал сильнее, чем когда-либо прежде. Она спрятала лицо в подушку и прикусила губу. Ей хотелось кричать и выпустить наружу всё свое разочарование, но она оказалась в ловушке внутри себя. Слабая пленница самой себя и собственного гнева.