Кошмары

***

2:00

— Чертов идиот! Пинок. — Свинья! Она размахнулась и пнула сильнее. Громкий, хрусткий звук раздался по всей комнате. — Ненавижу! Последний удар получился идеальным. Пачка из-под чипсов «Lays» красиво взлетела вверх и успела сделать сальто в воздухе, будто так и было задумано. Оливия скрежетала зубами и сжимала кулаки от кровоточащей обиды внутри. Невозможно подобрать слова дабы описать новый вид злости, направленный искренне на одного человека (как ей так казалось). Ботан посмел свалить без угрызения совести, не удосужившись даже оставить кратенькую записку, где он хотя бы обещает вернуться забрать свои шмотки, если так сильно желает покинуть это место. Но как он посмел?! Как посмел уйти без предупреждения? Так быстро, так безжалостно и своевольно… Не решив обсудить ситуацию, разобраться, кто в чём виноват, а взять и оставить всё как есть на дело бога науки, или в кого он там верит. Не посмел объясниться за непристойные чертежи и линии в своём задротском дневнике… Да чтобы так! Он просто свалил без мысли о том, что это всё могло значить для них! Как отвратительно…до невозможности глупо. От подобных мыслей, у девушки снова заболела голова, и она принялась массировать переносицу в полном разочаровании. — Ох, ты описала кого-угодно, но точно не Ботана. Неужели что-то получше «идиота» и «свиньи» придумать не получилось? Брайн стоял за столом, недалеко от представления с избиением пачки, наблюдав за этим зрелищем с крайне невозмутимым видом, как будто такое происходит на постоянной основе. В руках он держал стакан с подозрительной оранжевой жидкостью, а лицо измазано зеленкой и бинтами (что было лишним, так как синяков особо существенных не проглядывалось). — И всё-таки я не понимаю, — сделав ещё один глоток, маленько возмутился блогер, когда не дождался ответа со стороны. — Если он куда-то упер в столь поздний час, значит он примерно представлял куда пойдет, am i right? ¹ Тогда чего париться? — Да, тупая башка, ты прям гениальную мысль сказал! — переключила своё внимание девушка на потенциально новую «замену» пачки. — Как же мы раньше не додумались! Ведь именно поэтому, он, этот «немощный очкарик», как избитый пес всё равно всегда возвращался в этот чертов дом, не смотря на все унижения, верно? А точно, он определённо просто так любил над собой поиздеваться, и у него сто процентов есть свой собственный пентхаус, недалеко от этого белого, кирпичного замка. Эм ай райдтфуд? *² — Произноси слово правильно, раз борзая такая, — возмутился передразниванием Брайн. — Даже так, но я не говорю, что у него есть второе жилье или что-то типа того. Может к другу пошел? Или…к подруге? На последнем варианте, Брайн таинственно ухмыльнулся, взглянув на девушку с таким проницательным взглядом, что ей стало плохо от такого неуместного желания поиздеваться. — В любом случае, я не считаю, что в моих интересах сейчас беспокоиться об этом прыщавом предателе. Твой птенец вылетел из гнезда, так что твоя забота. Брайн одним шотом опустошил весь стакан, после чего демонстративным и громким стуком опустил на мраморный стол. Для Оливии, вкупе множественных неприятных ассоциаций, потребовалось много усилий не вздрогнуть от подобного жеста. Благо, Брайн не обратил внимания, взял из холодильника немного льда в стакан, и удалился восвояси, оставив её совершенно одной. Одной со своими тараканами в голове. Одной со своими странными мыслями. И вправду, ведь иначе эти потаенные размышления, где-то в укромном уголке сознания, назвать невозможно. Они будут всегда странными, но, на удивление, предстают свежим взглядом на происходящее. В этих мыслях есть какое-то глубокое осознание, какое-то понимание контекста, но возня в голове и сердце не дает воспользоваться этим преимуществом. Иногда идеи, которые предстают очевидно нежеланным вариантом, всегда понятны для общей связи, но самые блестящие размышления остаются утаенными за неграмотной формулировкой. Вспыхнут на миг, как ясная идея, но все равно останутся до безумия сумбурными, которые невозможно сложить в единую картину. Поэтому они и становятся странными, не осознавая свою гениальность. Это есть то, чем может похвастаться, наверное, Ботан, который способен стабилизировать свои разрозненные мысли повсюду. Этот «гений» наверняка бы понял, что происходит между ними. Он пример для подражания, что держался на последних передовых, чтобы не сломиться под давлением окружающих. И даже так, он всё равно потерпел поражение. Проиграл по вине её глупости. — Да пошёл бы он к черту! — не выдержала девушка, и выкрикнула в пустоту. Оливия не могла спокойно расслабиться. Дрожащие руки неустанно тянулись к лицу, пытаясь будто скрыть свои истинные эмоции от глаз потаенных (кто-то всегда наблюдает). По не особо ясным причинам, почти все окна в квартире были открыты. Дул сильный ветер; намеревалась тучами надвинуть плохая погода. Что не есть хорошо. Однако, Оливия считала, что короткий дождик всегда к добру. В голове сразу возник странный образ: полностью промокшая до нитки сорочка с брюками; немного сломанные линзы от рамки справа; ну и конечно, до бушующей злости пропитанный взгляд избитого судьбою парня. Как радужно! Да хоть развесить рамку с этой изумительной иллюстрацией, что возникла по неожиданной случайности в голове. Оливия готова поспорить, что ей по душе такой образ Ботаника. Но немного погодя, она притормозила в своих поспешных заявлениях. Чаще всего (почти всегда), во всех спорах касающихся Ботана, она совершенно не была уверена в своей точке зрения. И это касалось любого мнения о нём. Начиная с вопросов: «А точно ли Ботану не нравится новое обновление майнкрафта?» и заканчивая глупым и навязчивым недопониманием «А являются ли они вообще друзьями?» Оливия разочаровано покачала головой. Ей стало противно от мысли, что она сейчас в таком замешательстве. Раньше всё было намного легче понять! Крайне досадное зрелище. Чем-то напоминает впереди летающую пачку из-под чипсов, которую Оливия сначала так усердно пинала (жалкое зрелище). Теперь же порыв ветра подхватил пачку на лету, и теперь она кочует по всей комнате, как живое перекати-поле. Подобное цикличное состояние стало раздражать. Да, она породила этот цикл кругом-вращающейся упаковки! Да, она виновата в этом хаосе, несомненно, — тогда именно она его прекратит, чтобы вернуть всё на круги своя! С этой победной мыслью, Оливия угрожающе подошла к месту, где болтыхалась упаковка, и с особой ненавистью (к чему именно?) она отобрала у ветра игрушку, гордо присвоив себе, в знак полной решимости идти против системы. Пустая упаковка должно быть совсем не ожидала, что такая героиня появится здесь, чтобы спасти эту жалкую и никому ненужную вещь. Только если пачка не забыла, как изначально она оказалась в таком положение и по чей вине…кто же её так пинал? Кто отправил её в воздух, из-за чего она не могла найти покой на земле? Неужели в этой истории героиня более виновна, чем ветер? Как странно! Но так правдиво. С этой ненавистной мыслью она села на тот же диван, где спокойно сидела до всего произошедшего и мечтала о пресловутом курьере. В этом момент девушка усмехнулась, подумав, как иронично похоже сейчас то же чувство, которое она испытывала всего лишь пару часов назад. Точно такие же чипсы рядом, тревожное ожидание, таинственные часы никуда не девшееся с кофейного столика. Для всей идиллии не хватает лишь полного отключения от сего мира. Ничего не слышать. Ничего не понимать. Просто спокойно отдыхать и наслаждаться этой славной жизнью. И так волне могло быть, если бы не нытье Ботана и не его чертов «Снопсис». Уж тут размечтался! Решил стать борцом за справедливость, потому что в очередной раз его проект кто-то угробил! Превратился в микроскопическую копию Джеки Чана, и вместо того, чтобы дать бой самому желанному сопернику, он решил напасть на невинного человека, возможно, испугавшись Оливию. Как иначе объяснить этот глупый поступок?! Она была готова принять этот бой, что показался ей до крайности заслуженным реваншем со стороны Ботана, но тот и не подумал этого сделать. До чего доводят сентиментальности и глупости! Пусть он хоть превратиться в Джейсона Стетхэма, Ботаник все равно остается тем недоношенным слюнтяем, который вряд ли сможет дать сдачи, если группа неуравновешенных на него нападет в переулке. Она шмыгнула носом, перекинув голову за диван. Она прикрыла глаза. Дать. Сдачи. Девушка вздрогнула от внезапно возникшей боли, мигом распухнув глаза, осознав глупую ошибку (нельзя даже близко отдавать контроль миру тьмы в голове). Однако, раздражающий голос снова возник в голове. Тело ослабло, руки стали липкими, а ноги ватными. Наступало полное опустошение. -В переулке. Мурашки пробежали по спине, вместе с потом. Становилось душно. Его мать умерла. Перед глазами стали появляться черные пузырчатые пятна. Они парили в воздухе пару секунд и стали превращаться в картинки прошлого.

Группа неуравновешенных беспризорников кричит и мчится задирать детей младше и слабее. Хромой мальчик на костылях, со столь знакомыми перекошенными очками, тихонько прогуливался по парку со своей матерью. Оливия, по царски расположившись на скамейке, краем глаза заметила его затравленный взгляд на их группу. Это был тот самый ботаник, которого они всей группой ободрали до ниточки перед кануном Нового года. Как выяснилось, после ночной переделки с их группой, он поскользнулся, когда хотел обратно вернуться домой, и сломал себе ногу. Оливия знала, что именно по их заслуге он опирается на костыли. Однако она быстро отвернулась от него, притворившись, что не заметила. Это не её вина. Ведь верно? Он сам упал.

В эту секунду она будто вынырнула из кошмара, что заново перемешался её памятью… Чуваком в желтой толстовке. Он просматривал далекие воспоминания, чтобы добраться до главного пика программы — тайной кассеты. И с превеликим несчастьем осознавая, что этот оборванец реально проникал в голову, Оливия наивно полагала, что он способен на это только, когда человек пребывает в сонном состоянии. Однако теперь у неё посеялись сомнения. Снопсис и вправду помогает сохранить контроль над разумом, хоть и с большими пробелами, но его действие скоро закончится. Очевидно, как истечет срок, то мозг перестанет получать поддержку, и тогда вполне возможно, что ЧВЖТ перехватит абсолютно все воспоминания. Этого нельзя допустить. Геройству Оливии не занимать, но она рационализирует свой страх тем, что секрет тайной кассеты не просто белиберда из легенд. Это не самый хороший материал, что смея попасть в плохие руки может уничтожить карьеру Брайна. По сему счету, и её жизнь тоже, потому что возвращаться обратно «домой» или на улицу далеко не желалось. У Чвжт есть все шансы расплатиться с ними местью, просто дав волю бездействовать с их стороны. Но на данный момент, у Оливии нет никакого плана, как совладать с этой напастью. И что ироничней, то единственный человек, который способен помочь, ушёл из дома посреди ночи, без записки и предупреждения. И с особой уверенностью можно сказать, что вряд ли вернется обратно.

Но как без него…?

…как вернуть его обратно?

Внутренний голос внутри головы постоянно твердил, что это уже не имеет значения. Однако, на секунду зажмурившись от внезапной боли, ей показалось, что она видит решение. Казалось, что дай волю выйти за пределы квартиры, и она сразу поймет, что нужно делать. Но это невозможно. Нельзя просто взять и сразу понять. Нужно найти хоть какую-нибудь маленькую зацепку, которая поможет подсказать путь. И краем глаза, Оливия видит это решения. Она знает, что это неправильно, но уверена в этом. Её взгляд устремлен на часы. Те самые часы, которые только недавно нашёл Брайн и благосклонно отдал ей на попечение, решив, что они принадлежат их общему очкастому другу. И как же он был неправ! Это не часы Ботана.

Блондин сорвал с запястья жертвы часы, а другие покопавшись в рюкзаке достали чипсы и новенький телефон.

Оливия выровняла дыхание, пытаясь перебороть головную боль, чтобы хоть на секунду снова вспомнить тот самый фрагмент из её прошлой жизни.

— Хей, придурок, не подскажешь время? — прокручивая в руке находку, спросил он, по издевательски рассматривая украденное. — А, не можешь? 18:00! Видно, мамка тебя заждалась, раз так рано со школы сбежал. Трус.

Её будто облили холодной водой. Шесть часов вечера. Часы, что лежали на кофейном столике указывали своим циферблатом на точно такое же время. Но разве так всё было в прошлом? Как это возможно, что часы того неудачника могли оказаться в этой квартире? Прямо сегодня? Оливия сфокусировалась на часах. В моменте, в её голове снова пронеслись те воспоминания. Зажмурившись, она почувствовала, что у неё начал пульсировать затылок. Через секунды три, казалось, что сзади кто-то намеренно с особой силой стал бить молотком по черепной коробке. Ужасная боль возникла с особой целью — не позволить ей лезть дальше нужного. Но девушка отказалась так просто признать поражение. Боль — объяснить можно, но проявление таких совпадений — совсем невозможно.

Блондин сорвал с запястья жертвы часы, а другие покопавшись в рюкзаке достали чипсы…

Разве? Блондин сорвал с запястья жертвы часы? , а другие покопавшись в рюкзаке достали чипсы… Но разве в тот вечер… Блондин пнул жвертву в живот, отобрав сотовый, а другие покопавшись в рюкзаке достали чипсы… …были часы? Боль стала настолько невозможной, что Оливия не смогла сдержать крик от боли. Хриплое недоумение вырвалось из рта, разбудив мирно лежащего неподалеку Тигру. Липкий пот скатывался ручьем по её лицу, в этот раз нехарактерно сочетаясь с парой слезинок. Ужасная, адская боль, совсем не похожая на привычную, что Оливия могла спокойно перенести. И это всё цена того, чтобы знать правду. Никаких часов у ботаника не было в тот вечер. Их не существовало. Но тогда…почему они тут? И почему они одинаковые, прям как из её ночного кошмара? И каким образом, благодаря этой информации, она знает дорогу? Оливия, тяжело вздыхая, перевела взгляд на дождливую улицу за окном. Она не знала по какой тропе шёл Ботан. Она не видела даже, как он выходил на улицу. Но память говорила обратное. Оказывается, что у неё есть представление об этом. Оно хранится в её памяти четко и ясно, как если бы она заучивала стих перед экзаменом (но она никогда не учила стихи). Ей казалось, что она наблюдала за этим со стороны. Следила и видела. Запоминала. Девушка взглянула на часы. — Чёртов ублюдок. — Никого больше так назвать, кроме Чувака В Желтой Толстовке, в голову уже не приходит.

***

Вспыхнула молния, и через мгновение, по всей улице разразился небесный гром, что напугал уличных собак и разбудил мирно спящих попрошаек в окрестностях парка. Стоит глубокая ночь, в квартирах свет ни у кого не горит, лишь только уличные фонари освещают дорогу. Не сказать, что по этой извилистой тропе проходят больше ста человек даже в обед, а что уж говорить про ночное время суток. Это был заброшенный парк. Здесь совсем никого нет, только сплошное одиночество, которое так идеально вписывалось в нынешнее настроение. Через несколько минут пойдет дождь, и уж тогда точно, вся оставшаяся утварь сбежит подальше от этого места. Но только не человек, которому терять уже нечего. Ему будет абсолютно всё равно на промокшую сорочку, на промокшие джинсы, на ангину, или что ещё хуже, бронхит. Казалось, что он готов принять любой исход, только самое главное, чтобы ему никто не мешал быть наедине со своими чертями. — «Слабак! Недоносок! Какая мать потерпит такое существо вроде тебя!» — прозвучал в очередной раз звонкий голос, который неожиданно вспомнился спустя столько лет. — «Если я приду, то принесу с собой ведро с помидорами» — хриплая усмешка ударила больнее, чем предыдущее воспоминание. Он скривившись, обхватил себя руками. Становилось холоднее. Намного. — «Ты хоть знаешь, что натворил?! Кто дал тебе право, ты, очкастое недоразумение, взять и ▇▇▇▇…» — нет. Об этом нельзя думать сейчас. — «Ты ▇▇▇▇! Мы най…▇▇▇▇» Нет. Не сейчас.       Ботан чувствовал себя опустошенным. Внутри казалось пустовало место, где должны находиться все органы чувств, душа и тому подобное. Что-то заполонило сосуды, ощутимы казались пальцы, но это всё не его. Отвратительное. Мистичное по своему, но не по человечески жестокое. Гнусное до боли. И он, если бы мог, всей душой ненавидел бы этот неизведанный ужас. Однако до ненависти уже дела нет. Абсолютно всё равно, что будет с ним дальше. Больше нет смысла, как минимум, переживать за своё сосуществование в теле. Больше ничего не имело смысла. Ведь кое-что внутри подломилось. И это куда больнее, чем сломанная правая рука, по причине неуместной драки со своим собственным «я». И это не о ситуации с Брайном, которому досталось чуть больше. Это о ночной борьбе со своей тенью. Когда бежишь из квартиры друзей, при этом пытаясь сбежать от самого себя, ты всё равно не можешь изменить ситуацию. И как не пытайся, просто убежать не получиться. Это нынешнее «я» разрывает на мелкие кусочки последнее, что он ещё мог контролировать. Он чувствовал, что проигрывает борьбу кому-то, кого даже не существует. Насколько жалко это должно быть? Раз он способен проиграть ничему, или врагу, который притворяется тобою. И если ты решишь воспротивиться, то «случайным» образом ты скатишься с высокой лестницы, повредив себе все конечности, и сломав руку. Но на самом деле, это определённо стоит того, чтобы хоть на пару минут, с жуткой болью, но провести время наедине с собою. Когда не существующий враг отступил, возможно, ощутив боль от поврежденной конечности, Ботан наконец пришел в себя (насколько это было возможно, учитывая обстоятельства). Неподалеку от старого, гниющего плесенью фонтана, мило располагалась скамейка, на которой парень решил передохнуть. Его рука нуждалась в срочной медицинской помощи, но у него не было сил даже выйти за пределы парка, а телефона под рукой не было. Да и желания, себя тут лечить, у него не находилось. Поэтому он просто облокотился о спинку поломанной скамьи, удобно расположил руку, чтобы заткнуть ноющую боль хоть на время, и наконец выдохнул с облегчением. В голове было пусто. Особо никаких мыслей не приходило. Он не знал кого ненавидеть, или кого винить во всем произошедшем. К тому же, он уже успел оторваться на повинной цели, поэтому смысла размусоливать это дело — совершенно бессмысленное. Да и к черту думать об этом. Он ничего не знает. Никогда и не знал. Глупо считать, что Ботан хоть раз был прав хоть в чём-то. В математическом плане — да, способный парень, — но по жизни неудачник и слабак, который наивно полагал, что всё измениться. Ошибка. И что говорить о виновности? Тут итак всё понятно. Никто, кроме него самого, не несет ответственности за произошедшее. Самую жестокую ошибку на свете — совершил он сам, без угроз и наставничества. Карма, что пришла в самый неожиданный момент. А после всего случившегося ещё смеет сделать из себя важную шишку — посмел судить себя правым! Как беспощадно можно обвинять других, когда глубоко в душе понимаешь, что… — Что сам виноват, — закончил он мысль шёпотом вслух. Его голова слегка запрокинулась за спинку скамейки, и, зажмурив глаза, он попытался представить себя где-то подальше от сюда. Возможно, в раю?.. Где всё белое и позолоченное вокруг, а рядом поют песни местные ангелы. Но его туда не примут. Зря надеяться на лучшее. А может лучше простой ресторан? Ресторан, очень красивый, где можно заказать любого рода блюдо и его сделают настолько вкусным, что Ботан никогда не забудет этот момент. А с кем он будет в этом ресторане? Возможно, с человеком, который ответственно подойдет к выбору блюда и оценит его, как подобает «гурману»? Кто определённо может унизить официанта за то, что он принес слишком вкусное блюдо?! Интересно, с кем же? Разве он знает таких людей? — Дяденька! А что вы тут делаете? Ботан подпрыгнул так резко и высоко, что всё тело успело переломиться заново, как будто до этого падение с большой высоты посчиталось недостаточным для полной картины. Боль пронзила позвоночник и шею, от чего парень неловко застонал сквозь стиснутые зубы. Но было куда страшней увидеть человека перед собой. Переборов дух (а это заняло у него пару мгновений), он перевел взгляд напротив. Перед ним стояла кудрявая девочка. Лет восьми, не больше, что ходила в порванных штанах, и куртке, которая определённо не пригодна для подобного рода погоды. На шее у неё заметное красное пятно (может вампиры здесь повсеместно гуляют?) и глаза ярко голубого цвета, что устрашающе пронзали взглядом его карманы. — Фух… Т-ты меня напугала, — пробормотал Ботан дрожащим голосом. Он сидел почти как испуганная кошка — настороженный, сгорбленный, будто рядом с ним взорвалась молния или кто-то подложил огурец. — Ты…что «я» тут делаю?! Я…я не знаю. Он осмотрелся вокруг и не заметил совершенно никого поблизости. Пусто и тихо, как и было до этого. Но как она так резко здесь очутилась? И где её родители?! — Странный ты какой-то, — приподняв бровь, с недоумением подметила девочка. — Ты псих, или что-то типа того? Теперь настал момент Ботана сомневаться в нормальности всего происходящего. — Ты ходишь здесь одна? Г-где твои родители? Уже очень поздно, е-если я правильно понимаю… — Нет, старик, уже утро, — усмехнулась девочка, засунув руки в карманы своей дырявой куртки. — Так у тебя это… есть что пожевать? Или деньги? — Господи, — у него расширились глаза от изумления. Он только недавно сбежал от ответственности перед этим человеком — и всё же снова оказался лицом к лицу с этим отражением силы и грации, что предстало в ином обличие. Это будет преследовать его до конца жизни, пока он просто не сойдет с ума от восторга (или от постоянных мыслей об этом). Наступила неловкая пауза, во время которой девочка скучающе переминалась с ноги на ногу, по прежнему ожидая какого-то ответа или хоть звука. Но Ботан не знал, что сказать дальше. Он просто удивленно рассматривал девочку перед собой, и становилось это крайне жутко, если посмотреть со стороны. И тут, в самый неподходящий момент, пошел дождь. Сначала капля за каплю, потихоньку, но теперь начал перерастать в ливень, который обещал длиться долго. — Блять, ты реально чокнутый, походу, — не сдержалась девчонка, прикрыв лицо рукой от нахлынувшего ливня. — Бабок нет? Так и скажи! Ты ж шкаф, страшный, чё я с тобой разбираться буду? Она нахмурилась от злости, и собиралась уйти, но Ботан нагнулся вперед и схватил её за локоть. Под раскат молнии, он резко надавил и потянул в свою сторону, и девочка не смогла устоять на ногах. Она упала прям возле него, и размазалась в грязи, запоров последнюю пригодную для жизни одежду. Парень вздрогнул от собственной грубости, и на него накатила резкая паника, что здесь он совершил свою очередную ошибку. — Урод! — закричала она, резко встав на ноги. — Психопат чертов! Ты!.. Она хотела продолжить свои тираду, но Ботан успел начать извиниться, просить прощений с подрагивающими руками. Он не мог слезть со скамьи, и выглядел, как старый инвалид, который не может передвигаться на своих двух костылях. Его руки полезли в карманы, где он вытащил последние оставшиеся деньги, последние копейки, которые он и не рассчитывал оставлять даже на половину своего выживания. Подрагивающими руками он протянул купюры, которые в тот же момент неизбежно промокли под ливнем. Его лицо блестело от влаги, и нельзя сказать, что только дождь здесь причина. — И-извини, я н-не рассчитал силу, — продолжал он. — Э-это был не я! Не я! Понимаешь?! — Идиот ненормальный. — Т-ты должна понять, прости… Дождь усилился, как и восприятие Ботана на всё произошедшее. Девочка не видела этого. Она не понимала. Взглянув на протянутую купюру, она скривилась с отвращением, увидев грязные и окровавленные руки. Может, в какой-то степени, это её напугало. — Свинья, — на последок бросила пацанка с плевком, когда забрала деньги из его рук. Он проводил взглядом, как силуэт отдаляется и она убегает в глубь парка. След простыл, будто её здесь и не было. Ботан снова остался один. Его здоровая рука, всё ещё застывшая на том же уровне, как в момент, когда он предлагал деньги, медленно начала опускаться, пока он снова не спрятал заплаканное лицо в ладонях. Его разбитые мысли больше не пытались уладить ситуацию. Они просто дали волю чувствам взять вверх над сознанием. Его жестокий провал на конкурсе — лишь глупое подтверждение всех слов Оливии. Она всегда была права. Всегда.

Всегда.

— Да ты уже достала, Оливия!

Он умел бороться со своими внутренними демонами, но совладать с его соседкой почти невозможно. Она лежала на диване, что напротив стола, и играла с йо-йо, при этом ехидно задевая работающего парня.

— «У-у-у, ти достала», — передразнивала она. — Какой-же ты иногда зануда, знаешь? — Зато я занимаюсь полезным делом, в отличие от некоторых. — Полезным делом?! — она резко приподнялась с дивана, приостановив раздражающую игру с йо-йо. — Ты называешь это «полезным делом»? Что это? Он с заметным сомнением придвинул часть своего проекта поближе в другую сторону, чтобы ей стало видно. Она сощурилась, делая вид, что внимательно изучает. — И? Че это? — Пока лишь половина разработки. Мы с командой не знаем, что из этого получиться, но у нас уже есть спонсор. Вот сейчас план и медленная разработка 3-Д модели выбранного нами фрагмента белка, как раз, что ты и видишь перед собою. Оливия смотрела-смотрела, глядела-глядела, но вместо заинтересованного вопроса, просто скривила лицо в полном равнодушие, будто он показал лего-домик. Его покоробило отсутствие впечатления этой особы. Любой другой мог вполне остолбенеть от шока, дай ему увидеть перед собой подобную конструкцию. Но она была не из тех, кого легко поразить. Не та закваска. — Пф, ты прям так паришься из-за этого? — прокомментировала она. — Тип, окей, я рада, что у тебя есть хобби, ты чё-то думаешь постоянно. Классно, прям не спорю. Но ты серьезно?! Я уже последние три недели вижу, как ты паришься над этой херней и ты мне ещё что-то про команду говоришь? Мне кажется ты тут один, кто занимается этим, а не «команда». Господи, они почти как моя команда по просмотру турецких сериалов. А, точно! У меня её нет. — Они тоже разрабатывают модели, — неуверенно ответил парень. — До этого ты говорил, что уже одобрили только твою херовину. Ботан на секунду преисполнился счастьем, что она и вправду запомнила этот момент. Он сам забыл, что говорил об этом. — Д-да, но там тоже свои нюансы, понимаешь, — он пожал плечами, растерянно усмехнувшись. — Ну, даже так, я значит буду единственным основателем. — Просто так фиг тебе че отдадут какие «почести», — сказала она, изобразив кавычки в воздухе пальцами. — Ты сам подумай, але. Я лучше съеду от сюда, чем буду ещё кучу там оставшихся лет слышать твою ходьбу в три часа ночи, потому что, ты, в одиночку, пытаешься сделать какую-ту хрень, которую потом у тебя отберут и присвоят себя. Тебе пора быть командным игроком, Ботан. Харе уже. И пошли съедим дошик.

Он молчаливо уставился в сторону уходящей Оливии. После таких советов, определённо, стоит прислушаться. Здесь есть правда в этих словах. Что-то корежило, и было не очень просто принять это наставление, но Ботан был согласен.

Был согласен.       Его руки тряслись, и не сказать, что от жуткого холода и мокрой одежды. Он понимал, что снова оказался в руках злосчастного пакостника, которого мы называем судьбою. Что так выпало на несчастную долю быть в один момент рациональным, а в другую секунду оказаться эмоциональным. Как глупо! До ужаса несправедливо, что он сам с собой сделал! Если Оливия… …узнает?

Сможет ли он ей о таком рассказать?

И не успел Ботан об этом подумать, как за спиной раздался треск веток — и тут же его лицо накрыл резкий шлёпок ладони, зажимая рот. И на секунду запаниковав, он не посмел промычать или отбиваться, потому что сразу понял, чьи это были руки. — Заткнись. Сукин. Сын. Этот хриплый голос идеально прозвучал под раскат грома на фоне. Оливия нашла его.

***

2:50

— Молчи.       Ливень мешал сосредоточиться. Вокруг грязно, темно, ничего не видно. Но своими руками, ладошками, она сдерживала рот очкастого от ненужного шума. Было опасно терять бдительность, но из-за влажного лица соседа ладонь всё время норовила соскользнуть, а этого она не могла допустить (и не особо желала). Ботан застыл на месте, его глазные яблоки перебегали из стороны в сторону, недоуменно стараясь понять причину такой неожиданной схватки. Вода просачивалась сквозь пальцы подруги, прямиком попадая в рот Ботаника, но она походу совсем не замечала создающегося дискомфорта. Девушка, как лесной хищник, осматривалась по сторонам, резко оборачиваясь на любой доносившийся шум неподалеку. — Будешь молчать? — шепнула она, склонившись к его уху. Ботан мгновенно закивал головой, совсем не против узнать, что за чертовщина тут происходит. — Если услышат, то считай пиздец нам обоим. Медленно она убрала ладонь с его рта, всё ещё внимательно наблюдая за ним — готовая в любой момент вновь зажать, если он вздумает закричать. Но парень спокойно принял свободу, с облегчением прокашлявшись от попавшей воды прямиком в рот. — К-какого? — Ботан перешел на свой привычный тихий тон, хотя определённо тот н и не намеревался громко здесь возмущаться. — Кто…о чём ты? — Не важно, пока мы не свалим отсюда. Уходим, Ботан, — командным голосом объяснила Оливия. Она продолжала осматриваться по сторонам, но настороженно следила за выражением Ботаника. — Быстрее, умник, поднимай свой зад! Какого хрена ты тут сидишь вообще?! На последнем издыхание, Ботан встал со скамьи, позабыв о том, что пару минут тому назад был на это совсем не способен. Парень с трудом старался устоять на своих двух ходулях, что для Оливии сначала показалось нелепой шуткой, но теперь становилось не по себе от вида друга. До того, как он сбежал из квартиры, с ним всё было в порядке (в физическом плане). Не сказать, что Брайн оставил ему жестких синяков (если вообще хоть как-то отбился), а от её удара на лице даже оттека не видно. Тогда почему сейчас этот кошмарик в таком отвратительном состояние? — Как ты меня нашла? — резко перебил внимание парень, приняв очень серьёзное выражение на эдакое мгновение. — Какого черта ты тут делаешь, Оливия?! — Это я должна тебя спросить, что ты здесь забыл, остолоп! — взревела девушка, сама позабыв о нужной тишине. Озадачив очкастого напротив, она поспешно прокашлялась, теперь снова разговаривая полушепотом. — Я твою-ж мать, могла представить любое место, где ты мог быть, но только не ебанный заброшенный парк в три часа ночи! Парень промолчал. Его взгляд неотрывно следил за ней, пока по нему самому скатывались капли от дождя, представляя лицо в неземном чистом свете. Кощунство! Как милосердны эти глаза. Они не смеют смотреть на неё как-либо кроме справедливого желания уничтожить. Она пыталась уловить в его взгляде хоть слабый отблеск той ярости, что вспыхнула в Ботане, когда он напал на Брайна совсем недавно. Но сколько бы она ни всматривалась, сколько бы себя не убеждала в обратном, Ботан смотрел на неё с пугающим спокойствием и какой-то болезненной пустотой в глазах. Как бы говоря — «Извини». И как иронично, что всё должно быть совершенно наоборот. — Слушай, — тяжело вздохнула девушка. — Ты бываешь злишь меня, но то…что произошло недавно… Она нервно почесала затылок, не зная, как закончить своё предложение. Грубо? Жестоко? Безразлично? А может… дружелюбно? -… теперь ты вправе злиться, — сочувственно закончила она. Их разделяла только потрепанная скамейка, которая стала символическим барьером. Как будто именно она удерживала их от шагов навстречу, от слов, которые могли всё изменить. Что-то мешало понять друг-друга, и легче обвинить в этом деревяшку на соплях, чем пытаться во всём разобраться. Но Оливия постаралась сделать хоть что-то. Может тогда это убедит Ботана наконец пойти с ней домой? Но он по прежнему молчал. Мускул не дрогнул на его лице. Можно ли считать это победой? Что он, возможно, не готов простить так просто? Она готова принять подобный исход. Что уж говорить, она очень рада принять этот вариант отношений, нежели бесхарактерные обнимашки и сопли. Ботан сегодня удивляет! Её малец! Не пропадет… — Он где-то тут! — вдруг послышался звонкий крик издалека. Даже не крик…а зов при длительной охоте. И самое страшное было в том, что по тому, как вздрогнул Ботан, становилось ясно, что он определённо узнал этот девичий голосок, который удивительным образом так сильно походил на её собственный. — Вот дьявол, — прошипела Оливия, высунув голову вперед скамьи, изучив обстановку. — Попал ты, придурок. Зачем только ты с ней разговаривал?! Очкарик удивленно склонил голову, как недопонимающий щенок. Определённо, на его языке вертелся очевидный вопрос, но Оливия уже поспешила схватить его за правую руку. Поднажав, чтобы перебросить его через скамейку, она совсем не ожидала, что Ботан вскрикнет от боли, быстро выдернув руку обратно к себе. — Чего кричишь?! — возмутилась девушка, не до конца понимая проблемы. — Оливия…стой, — Ботан сжал челюсть от боли. — Ты з-знаешь ту девочку? Его голос подрагивал толи от пролитых слез, либо от ужасного холода. Ей самой было не легче, но она зато не проторчала на улице столько времени, сколько её глупый сосед. И плюс не тряслась от боли, когда к ней прикасаются, а тут посмотрите! — Она… это… Ох, блять, если не хочешь, то оставайся! — плюнула Оливия, резко попятившись назад. — Больно надо тут ещё объясняться, истории рассказывать! Рука у него ещё видите ли болит, бедный ты наш! Пошёл в жопу! Шуруй домой тогда сам, а я пошла. Ответа не последовало. Девушка сделала ещё пару шагов назад, раздраженно взглянув на Ботаника, который спокойно продолжал таращиться на неё своими пуделиными глазами. Нет. Здесь не было злости по отношению к нему, только к абсурдности всей ситуации. Она не нашла его по случайности. Как не отрицай магию и фантастику, но чудным образом девушка будто видела собственными глазами, как Ботан шарахался по всем улицам города. Но она не могла прознать суть всей картины, и кроме местоположения ничего больше не знала. Здесь вышла неприятная издевка над её стремлением к полноте контроля над кое-какими ситуациями. Она могла знать, где он находиться, но даже не могла предположить, что за чертовщина с ним по дороге случилась. И, что страшнее всего, — почему она это знала. Каким образом в её голове возникли точные маршруты его передвижения, а её ноги мигом доверились и сразу пустились в поиск? Ответа нет. Пусто. В голове пусто! Ужасно тягостно, когда не можешь отвечать за свои собственные мысли. И конечно, всегда проще предположить, что Снопсис и Чвжт тому вина. Но так ли это? Разве они заставили бежать туда, куда указывала ложная «память»? Из-за них Оливия прибежала спасать этого калеку под проливной дождь? Тогда кто или что? Почему? Пока она злилась на свою собственную беспомощность перед Чуваком в желтой толстовке, Ботан смело мог подумать, что она злилась как раз на него. Он просто уперся взглядом в спинку скамейки, исследуя, возможно, каждую деревяшку из которой создана это милое сиденье, которому почти двадцать лет, если не больше (извращенец). Он провёл пальцем рабочей руки по скамейке, таинственно продолжая стоять, как последний сумасшедший из этого города. — Значит ты знаешь её, — спокойно отчеканил Ботан, словно для самого себя. — Если это тебя успокоит, то да. — Значит, ты видела, как я с ней общался. — И что с того? Беда приближалась на их участь. Скорейшая тревога должна забиться, потому что в этом всеми позабытом парке их ищут те самые люди, но Оливия на секунду почувствовала, что настоящая беда надвигается прямо сейчас. Особенно в этот момент, когда очкарик перестал хмуриться, приняв совершенно беззаботный вид, как будто ничего в этом мире уже не важно. Он сделал несколько шагов назад. И даже ливень, яростный и непрекращающийся, будто на мгновение затих. — Как думаешь… я плохой человек? Она вздрогнула, будто только что ей дали по глазу. Пришло осознание, что её «странные мысли» не особо отличаются от мыслей самого умного мальчика на земле. И её ответ мог бы «да», если б она услышала местоимение «ты», а не «я». Но она не успела ничего ответить. *БУМ* Петарды. — Он тут! — прокричал чей-то голос. Под раскат очередного грома, недалеко от них прилетала ещё одна осведомительная петарда. Это символический сигнал, который призывает каждого члена группы на место. Оливия сама его придумала когда-то. И теперь ей придется многим за это поплатиться. — Ботан! — прошипела девушка. — Ещё не поздно, хватит дурить! Побежали! Она перебежала скамейку, приблизившись к нему, с намерением схватить за руку, но вспомнив, как парень отреагировал на это в прошлый раз от жуткой боли, она помешкала снова брать его за русла. Последнее чего ей хотелось, так это делать ему больно снова. Однако, задержка, столь глупая, привела к ужасным последствиям. Ботан начал отступать. Он стал быстро отходить от неё, прижимая руки к себе, не давая больше возможности за них ухватиться (хотя подобных намерений больше не было). — Ботан, — она произнесла его имя низко, как предупреждение. Он героически выровнялся, готовясь отразить любую приближающуюся взбучку. Но девушка не понимала — зачем? — Извини, Оливия. Тот стал отходить всё дальше, и что хуже всего, намного ближе к месту от куда доносился взрыв петард. Его взгляд говорил о многом, и Оливии не нравилось это осознавать. — Да будь хоть, блять, самым плохим человеком на свете, я тебя не оставлю здесь, наивный ты дурак! Не подвергай нас обоих опасности, пошли уже... *БУМ* Очередной выстрел, что был куда ближе. Из-за дождя, грома, грязи и самого надоедливого очкарика на свете, Оливия потерпела крах. В ушной перепонке вспыхнул громкий до боли звон, что не остался проигнорированным среди прочего ужаса. До этого она никогда в жизни не испытывала подобной проблемы. Стар резко прижала руки к ушам, скрежета зубами от боли. — Ты права. Тебе и вправду не нужно страдать из-за меня. — Стой! Блять. Ботан, ухватившись за появившуюся возможность, начал отдаляться всё дальше. Не сказать, что успешно, но на удивление поспешно, он начал уносить ноги. Оливия, что за жизнь смогла побороть любую напасть, не могла спокойно отделаться от шума в своей голове. От невыносимого мучения, с которым она успела ознакомиться ещё пару часов назад, когда узнала истину про воспоминание. И как в тот раз, перед глазами снова проскакивали странные картины из прошлого, что горестно начинали давить больнее, чем прежде. Но девушка не могла так просто позволить Ботану сгинуть. Не сегодня. Однако, на секунду взглянув вперед, она его больше не видела.

***

— Ребята! Я нашёл его! Вся группа собралась в круг, разглядывая впереди размытую перед ними тень. Это был очкарик, что медленными шажочками двигался вперед, приподняв здоровую ладонь вверх, вполне указывая на собственное поражение (хотя он даже не знал кому сдается). Его голова была опущена, и стыд уже не так сильно поражал в эти моменты. Он был готов принять любое справедливое наказание. Группа молодых ребят, где-то между пятнадцати и восемнадцати, набежали со всех сторон, при этом спокойно засунув руки в карманы, как и не ожидая угрозы от их желанной жертвы. Их уверенность в том, что Ботан не будет серьезной угрозой, могла, возможно, всех рассмешить. Ведь они дети. А ему уже так-то приличный возраст, и он способен постоять за себя перед кучкой маленьких недоносков. Хотя в таком виде, даже бежать толком не получалось, то что уж тут говорить про самозащиту. А его рука станет его главной обузой, что не поможет даже отмахнуться или закрыться от ударов. Однако, очкарик был уверен, что эти малыши ему не навредят. Он знал, по собственному опыту, что подростковая жестокость способна выйти за пределы дозволенного, но есть надежда, что эти ребята не из того же разряда. Тяжело вздохнув, его голова заметно приподнялась, возможно, в поисках лидера среди этой компании. Но никто не выделялся. Просто дети. В три часа ночи. Тоже звучит не обнадеживающе. — Вы…меня искали, — неуверенно заявил Ботан, сдерживая себя от лишних эмоций. Он рассматривал сборище беспризорников перед ним, и совсем не понимал насколько мир мог быть жесток, раз дети в тонких курточках разгуливают по заброшенным паркам в три часа ночи. Без взрослых. — Видите…я пришел. — Ты чёт рано пришёл, — усмехнулся кто-то из толпы подростков. — И теперь непонятно, кто тебя нашел! Я был близок сам это сделать! — Я тоже! — донёсся ещё один звонкий голос. — Не говори. — Да! Каждый из группы успел выразить свое негодование, через каждое слово выкрикивая свою причастность к поискам Ботана. От такого наплыва внимания, очкарик уже успел смутиться и задаться вопросом: — А почему они его искали? — Знаете, а она права была! — Ботан прислушался к очередному трепету со стороны, — Этот придурок и вправду хилый, и взгляд, как у сумасшедшего. Только зачем этот чмошник ей понадобился? — Ну кому же я понадобился? — резко предъявил Ботан, с таким неверием и при этом настолько угрожающе, что пощекотало нервишки у всех присутствующих. Подавленные чувства разрывались в его грудной клетке, угрожая вырваться наружу самым небрежным образом. Группа таинственно переглянулась между собой, настороженно приняв к сведению всю чудаковатость человека напротив. Он и вправду выглядел странно. Дождь не попадал по линзам (спасибо листьям сверху), и теперь за очками предстал вид самых красных и болезненных глаз из когда-либо виденных. Будто он часами, да чего уж говорить, днями, рыдал навзрыд, без перерыва. Правая рука висела криво и вполне смахивала на муляж из фильмов ужасов, который часто используют, когда герой пережил тяжелую схватку (что почти было правдой). Ноги по медвежьи косолапили, и, благодаря нелепо приподнятой штанины, вполне можно увидеть, что левая лодыжка вывихнута, приняв отвратительного вида фиолетовый оттенок. — Ты никому не нужен. Тебе за базар ответить только. — Тогда почему вы тянете? — сорвался на крик беззащитный парень, встрепенувшись всем телом, что аж очки съехали с переносицы. — Я уже тут! Никто не ответил. Кое-кто успел вздрогнуть от повышенного тона, незаметно проскользнув кое-кому за спину. А самые старшие напряглись, наглядно вытащив руки из кармана. — Чего ждёте? Вперед! Говорите, кричите, бейте! Делайте хоть что-нибудь уже! На последнем издыхание пролепетал Ботан, резко упав на колени. Парень терял энергию. Он с особым глупым видом взглянул на впередистоящего ребенка и губы скривились в безумной улыбке. Этот мальчик так сильно был похож на Брайна. Ещё до того момента, как он сам, своими руками, чуть не… убил его. Как странно звучит правда. Убил. Он мог его убить. Заполнившаяся, несвойственная ярость вызвала ураган, почти смерч, когда сам Ботан способен на тучку. Казалось, что он не способен на это. Это не его рук дело. Но кого? Его внутреннего демона? Сам бес вернул контроль над телом? Не иначе, как его альтер-эго, ненавистное и проклятое, в очередной раз…раскрывало себя перед миром. Он в душе такой. Ужасный. Отвратительный. Чёрт. И никто, кроме него, здесь не виноват. — Пошли вон отсюда! — прогремел сзади толпы чей-то голос. Все резко обернулись, и начали постепенно отходить в иную сторону. Даже те, кто так заинтересованно глядели за безумцем, сразу вскочили и убежали подальше. У очкарика закружилась голова. Он постепенно терял контроль над самим собой, и кто знает, сколько времени пройдет, прежде чем он нырнет с головой в желанную пустоту обморока. Перед глазами начинает блекнуть свет, и перед тем, как заметить, что к нему кто-то подходит, он успевает заметить странную фигуру за деревом. Странно. Это был очень красивый образ. Тень, промелькнувшая на секунду, но запечатлённая в памяти самым драгоценным образом. Он хотел бы её снова увидеть. — Ты посмотри, кто это у нас тут, — проговорили прям возле него, схватив за плечо. Ботан не сразу осознал чьи пальцы это были. — Э, пацаны, смотрите-ка! Перед взором предстали ещё несколько человек. Намного выше и больше, чем предыдущая группа из подростков. Если их вообще такими назвать можно…они выглядели все намного старше. Ботан не осмеливался поднять взгляд на человека, что держал его за плечо, но до него уже дошло осмысление. И он этому рад. Самый желанный приз за сегодняшний день. Верный показатель, что карма существует. — Ну-ка, посмотри на меня, — мужская рука резко схватила его за подбородок, и грубо приподняла к верху. Определённо, чтобы Ботан уже и в лицо узнал свою участь. Перед ним предстали знакомые грубые и мускулистые черты лица, что были покрыты отвратительным слоем прыщей. Единственным новым примечанием у знакомого была его стрижка под ноль, что нелепо старалась прикрыть кепка с острым козырьком. — Ты как тут оказался? Он упрямо сохранил молчание. Его нежное лицо стало каменным, и губы сжались в тонкую линию. Лицо старалось не вздрогнуть от желания сказать что-то покрепче или более колкое замечание в сторону этой банды. Но выражение, нежданным образом, озарило беспокойство, когда он снова увидел ту девочку. — Это он меня толкнул! — опять её хриплый и звонкий голосок. Но взглянув по новой на её общие внешние признаки, Ботан стал корить себя, что смел право думать, что они с Оливией чем-то похожи. Его подруга несравнимый облик, и ему стоит зарубить это себе на носу. — Сделай с ним что-нибудь! — Э, хоть знаете кто это? К Ботану подошли поближе все члены взрослой группы. Их взгляды были голодными, как у зверей, выпущенных не на свою арену, что в любой момент перегрызут глотку врага. Чувство, что находишься уже на поле битвы, где одно неверное движение может стоить тебе пару конечностей. Ботан заметил, что девочка напротив, немного отступила назад, возможно ожидая серьезных взрослых разговоров, что совсем не для неё. Она присоединилась к своей собственной группе подростков, что мирно стояли недалеко от предстоящей сцены. — Только не говори, что этот тот самый! — кто-то рассмеялся. Так сухо и высокомерно. Аж стало неприятно на сердце. Твердая рука на его плече стала сжимать его куда сильнее, чтобы удержать на месте. Ботан опустил взгляд, осознавая, что его конец наступил. Из заднего кармана вытащили складной нож, что громким щелком открыло лезвие на показ. — Это тот самый урод, что походу украл свыше миллиона у нас. Каждый, кто это услышал, напряженно уставились в сторону Ботана. У всех затаилось дыхание и мало кто представлял, как это могло произойти. Ведь никто не знает. Или нет? Ботан изменился в лице. Его самоуверенное и непоколебимое выражение перестало иметь прежний окрас, сменившись полной неуверенностью перед серьезной угрозой. Его ожидания и грезы, что наказание будет закономерным его преступлению, теперь приобретали совершенно иные краски. Он не знал, что его так скоро найдут. И совершенно не предвидел, что пытка начнется с ножа, но не с кулака или биты. — Стас, — подрагивающим голосом, нежно в качестве мантры, произнес Ботан имя человека напротив. — С-стас, постой! — Ставлю сотку, что он опять начнет обещать «я всё верну-я всё верну»! — рядом раздался гогот нескольких человек. Друзья стали подхватывать колкие замечания в сторону очкарика. Каждый их них успел сказать своё слово. И с каждой новой обидной тирадой… Ботан был согласен. — Он решил, что особенный. Ты погляди на себя…посмешище! — Стас, тебя обдурило…это? — Да, но теперь посмотрим кто в дураках, — ответили угрожающе, разозлившись ещё больше при напоминание, что Ботан смог обвести его вокруг пальцев. И только они вдвоем (или нет?) знают как это произошло. — Я уж думал сообщать отцу, тип знаю кто весь наш план похерил А тут сам случай какой выпал. Ты погляди на кабана! Сам прискакал! — Да, в-видишь, — наконец он подал голос. Стараясь сохранять его решительным и уверенным, Ботан продолжал дрожать от мучительного страха перед этими людьми. — Я с-сам пришел! Мы можем поговорить…я всё объясню. Стас наклонился к его лицу, приблизив лезвие ножа к щеке очкарика. Он смотрел на него с безошибочной ненавистью. Полным презрением к нему. И Ботан абсолютно точно понимал, что тот прав. Он помнил тот прекрасный день, когда Оливия резко не трогала его от слова совсем. Последующие дни были благословлены тем же. Они продолжались так месяцами. Это произошло после того, как они вместе сбежали из тюрьмы и Ботан решил подать заявку на регистрацию в ту самую злосчастную секцию. И с этого момента, когда он был счастлив, что шутливые побои от Оливии закончились, он резко столкнулся с целой группой, что терроризировала куда хуже и больнее. И ужасней всего то, что он сам решился на это. Он знал на что идет. Это всё — его выбор! Он виноват. И поэтому сейчас тот примет любую уготовленную судьбу этими людьми. Они лишь продолжение его искушения! Его страсть быть замеченным под кулаками. И раз Оливия решила оставить это в прошлом и забыть… Ботан однако остался с этой памятью на всю жизнь. — Чмошник, — Стас провел острием ниже его подбородка, и парень резко почувствовал короткую острую боль. Он боялся узнать — пошла ли там кровь. — Я…я не хотел! Он надавил сильнее, и каждый второй мог почувствовать, что ситуация вполне способна выйти из-под контроля. Но он резко остановился. Лезвие по прежнему уперлось в лицо, но не давило так сильно, как раньше. Лицо мужчины исказилось гримасой бешенства, глаза налились знакомой злобой, и он прошептал злосчастный вопрос: — Где ебанный Снопсис, чмошник? Снопсис — продукт надежды говорили они. Для Ботаника он стал сковывающим предметом его преследующих неудач. Каждый раз вспоминания об этом, он постоянно винил себя, что посмел прикоснуться к этой идеи. Из-за его безумства — страдают все. Даже замешаны люди, которые не имеют малейшего понятия что он вообще из себя представляет. Стас приподнял нож, вцепившись в рукоять крепко, что аж побелели костяшки. Друзья решили отойти чутка назад, полностью оставив Ботаника в одиночестве со своим живым кошмаром. Монстр против монстра. Как удивительна эта картина. — Ты хитрый малый, признаю, — на вид, с добродушной усмешкой, заявил глава шайки. — Решил выставить себя Эйнштейном, да? Использовать деньги моего отца, чтобы потом вот так расплатиться? — Я не хотел этого… Ботан ответил тихо, опустив глаза в пол. Возможно, сегодня, именно этой ночью… он последний раз ответил за свой проступок. Ответил ложью. Но кто вправе сказать, что он был не прав? Какой человек найдется, чтобы объяснить его поступок, как справедливое решение основанное не на банальном страхе, а на желание о собственном благополучии? Его можно обвинить. Он и вправду нарубил дров. Но разве он не поступил правильно? Каждый на его месте пошёл бы таким путем! Его нельзя осуждать за этот выбор, хоть он и виновен. Оливия… Оливия могла сказать точно, что здесь не правильно, а что верно. Подруга была единственной, кого он знал, кто умел смотреть на вещи рационально, без примитивно, без коварных намерений для собственной выгоды. Она знала жестокость этого мира. И она знала, что такое жить в этом мире. И он убежал от неё, потому что знал, что Оливия… Оливия… …поймет его. — Твари ебучие! У Ботана вспыхнул взгляд вверх, на Стаса, когда тот закричал благим матом. Рядом послышались ещё голоса. Но самое главное, что ему показалось, будто кричал кто-то ещё. Очень воинственно. Глубоко и оглушительно. Как если бы сам ястреб подлетел к своей жертве. И было крайне удивительно видеть, что его «палач» стал резко отодвигаться назад. — Не понял… — очкарик услышал впервые в свои жизнь боязливые нотки в голосе Стаса. Метнув глаза в его сторону, он заметил, что тот держался за висок, из которого по беспричинному явлению стекала капля крови. — Сучка… Единственный фонарь, что идеально расположился для освещения всего происходящего, помог Ботану догадаться, что происходит. Он уже слышал шаги за своей спиной. Медленные, тревожные и с особой угрозой надвигавшиеся в их сторону, шурша камнями. И конечно, с учетом прошлых лет, он успел представить в своей голове, как сидя на коленях, сзади него упадет сплошная и знакомая до ужаса тень. И так произошло. Представлять можно сколько угодно, и это не сравнится с моментом, когда это случается в точности похоже, но в миллионы раз волнительнее, чем это можно вообразить. За его спиной он почувствовал вздохи сквозь стиснутые зубы. Он не оборачивался, так как ему и знать буквально не стоило, как он мог представить, что рука человека за его спиной сомкнулась в кулак. Как терзающий взгляд смотрел на людей напротив. Об этом не трудно догадаться, если взглянуть на их лица. На выраженный страх, будто они встретили хищника в миллионы разы страшнее, чем в тех мечтах, где они казалась такими. Как они удивились и всполошились от простого появления этого человека на горизонте. Ботан никогда в жизни не мог представить, что Стас и его друзья будут испытывать те же эмоции, что и он, когда видел их на своём пути. Вот только эти чувства сильно отличались от тех, что охватывали очкарика, когда он видел… её. — Оливия? Ботан вздрогнул, когда услышал не свой голос произносящий это имя, а Стаса. Он застыл на месте, широко раскрыв глаза, не до конца понимая, как это возможно. И группа подростков неподалеку, казалось, тоже озадачились таким норовитым сюрпризом, что глава знает лохматую девушку сзади Ботаника. Он резко почувствовал знакомый запах сырных чипсов, что мгновенно улетучился из-за ливня. И в первую очередь, мысль об этом, вызвало не ожидаемое раздражение, а грустное недоумение. Однако, его размышления прервались, когда зашуршала земля позади него. Зачем-то она подняла камень с рыхлой земли, тихонько затаив оружие за спиной. — Ты, — начала Оливия. Её голос был стойкий и уверенный, как прежде. И не слышалось нотки испуга, или страха, что эти люди вдвое раз сильнее (что и было правдой). Однако, Ботан не до конца осознавал, к кому именно шло обращение. — Какого хрена ты творишь?! Стас заметно напрягся, продолжая придерживаться за свой ушибленный висок. Если приглядеться, то можно заметить, что помимо крови, с ней смешалась грязь и галька. Такое может быть только, если в него прилетел острый камень, подхваченный с мокрой после дождя земли. Не иначе сказать, что это рук дело Оливии, когда она нежданным образом вылезла из кустов (просто нельзя тогда объяснить странный хруст веток сзади). В очередной раз, она снова здесь, вместе с ним. Только…как его снова нашли? На каком ментальном уровне она с ним находиться, раз знает его точное местоположение?! — Загадка Фреско, Оливия! — угрюмо и громко, ответил Стас. От боли, он прикусил губу, и вытаращился на них с особым бешеным видом. — Раз так трудно самой догадаться, то спроси у чмошника, которого защищаешь. Он тебе объяснит, что я «творю» козлина. — Блондин. Мы договаривались, что никто из вас не будет к нему лезть. Блондин? Ботан помнил, что несколько месяцев тому назад, когда они последний раз виделись, то у него были отчетливые русые волосы, но теперь взглянув на его лысую голову, никак нельзя вообразить, что этот человек был с такой шевелюрой. Только если… Оливия уже не знакома…со Стасом?! — Только не говори, что это и есть тот самый! — Стас рассмеялся. Горестно и наигранно, что Ботана недоуменно застало врасплох. — Господи…вы все слышали?! Это тот самый педик, которого «Оливка» выбрала вместо вас! Променяла! Ушла спокойно отдыхать в квартирку этих богатеев, пока мы проживаем концы с концами! — Та самая Оливка? — внезапно обронила девочка, которая и была причиной сегодняшней встречи давних знакомых. — Не может быть, — кто-то тихо ахнул, а другие стали резко перешептываться. Казалось, что весь парк был поглощен сплетнями и слухами о той самой Оливией. — Оливия? Вперед вышел высокий брюнет, который казалось выглядел больше обеспокоенным, а не удивленным. Он был накаченным и сильным парнем, но перед Оливией казалось, что он выглядел маленьким мальчиком. — Это правда? — Да, блять, — перебила всю возню девушка, и все резко примолкли. — Мы с очкастым живём вместе! Да! Я уже давно не на улице живу, болваны, чтобы с вами снова страдать хуйней. И сейчас мы спокойно свалим, а вы оставите нас в покое. — Нет, он просто так не уйдет отсюда! Казалось, кто же мог сказать эту фразу. Но когда Ботан обернулся, он увидел, как та самая девочка вскочила со своего места и дребезжала своим звонким голосом на весь парк: — Из-за него я упала и вся мокрая! Где мне потом менять одежду? Не у всех есть такие привилегии, как у тебя, «Оливия~». Она нарочито протянула последнюю фразу, с той самой интонацией, что бывает у раздражающих одноклассниц, когда им до зарезу надо показать своё пренебрежение. В довершение, она дерзко высунула язык, и у Ботана снова возникло желание её скинуть в ближайшую лужу. — Ты вообще помолкни, — он услышал раздраженный тон своей подруги. — Детей бить по моей части, так что у тебя даже привилегий по возрасту нет, дрянь мелкая. — У тебя тоже больше нет привилегий, Оливия. Стас широко улыбнулся, взглянув на Ботана, что продолжал наблюдать за всей сценой в полусогнутом состояние. Парень заметил, что у так называемого «блондина» нет переднего зуба, чего ранее он не примечал в его внешности. Почему-то возникло острое и невыразимое чувство, что он знал причину этой мелкой дыры в пасти у хулигана. И что сейчас он возжелает отомстить не только ему, но и новоприбывшей знакомой. Наверное, каждый из присутствующих заметил, как он приподнял правую руку в предвкушение боя. Как доисторический «кинжал» его отца сверкнул при свете единственного фонаря. Складной нож вознамерился стать источником справедливости. Местью за унижение, и особым наказание за совершенное преступление. И его особым желанием напугать свою жертву. Ботан был не против, но у Оливии на это были другие планы. Она встала перед очкариком. И перед тем, как парень понял, что произошло, он заметил, как Стас резко перестал улыбаться. Как тот ровно выпрямился, как если бы перед ним встал человек, которого невозможно победить, как не пытайся. Нож перестал быть преимуществом в его руках, когда руки предательски стали мокрыми. Ботан видел, как его старый знакомый пытался правильно сложить нож в своих скользких руках, что до этого у него безошибочно получалось. Но когда очкарик взглянул наверх, желая показать восхищенную улыбку своей соседке, он вдруг осознал, что Оливия встала в подозрительно знакомую позу. Последний раз, тот видел её в подобном положение пару месяцев тому назад, когда она вязалась в перепалку с бомжами. И теперь, точно, как под копирку всё повторяется. Оливия собиралась драться против соперника с лезвием. Какое гнусное осознание пришло в голову. Как резко мир перевернулся в глазах. И страшнейшим, из прочего, оказался наглый жест. Как она подняла руку и, сложив пальцы, лениво поманила его вперёд. При этом сомкнутые кулаки жестоко говорили, чтобы он не смел подходить. Такое бывает с не теми, кто защищается, а кто жаждет сопротивления. Кто абсолютно точно уверен в своей победе. Жест провокатора. Она двинулась вперед. — Оливия! СТОЙ! Ботан зашипел от боли, когда она резко выдернула его руку, которой он пытался её задержать. Парень даже не сразу понял, что схватил её сломанной рукой. Правая конечность, уже раздробленная до основания за сегодняшний день, резким хрустом сместилась внутри, доломав основную кость и пробив плоть изнутри. Прозвучал страшный звук, что никто не услышал кроме него самого, и для этого всего понадобилось короткое и резкое движение в иную сторону. Теперь боль стала невыносимой. Хотелось кричать и вопить от ужаса, расплакаться у всех на виду. Он чувствовал, что внутреннее кровотечение даст о себе знать, и ему срочно нужно в больницу. Но когда он увидел, что Стас надвигался в их сторону, все мысли о собственном здоровье в миг улетучились. Его дрожь усилилась, но не от поверхностной боли, а от глубокого страха за свою звездочку воинственную подругу. За Оливию, что осталась одна напротив того беса. Он не мог позволить ей драться! Не сегодня! Не сейчас! Никогда! Было поздно. Отправная точка конца уже началась. Стас подняв нож, со всей ненавистью побежал к ним на встречу. Но Оливия продолжала стоять, как стена, защищая сломанного Ботаника (что буквально так и было). И Ботан, не зная, что предпринять в своём положение, просто ждал худшего… Худшего конца.

***

      Она знает наизусть его движения, как он дерется, и определённо точно можно сказать, что ножом он пользоваться не умеет. У него слишком для этого костлявая и не натренированная рука, из-за чего его отправляли самым последним на любую перепалку. Блондин решил показать свои умения? После зуба ему просто не хватило. Оливия была готова принять реванш. Под покровом ночи, когда дождь не переставал прекращаться, группа подростков наблюдала за очень интересным зрелищем впереди них. Они редко присутствовали на драках взрослых членов их шайки, но сегодня отнюдь не простая ночь. Сегодня бесы не спят. Монстры просятся уничтожить друг друга. Отомстить за прошлое…или побороться за будущее? У каждого своё вертится на языке. — Нападай! — закричал Стас, настороженно придвигаясь к невооружённому сопернику. Или как ему так казалось. — Давай! Чего трусишь?! Он пригляделся поближе, пытаясь разобрать силуэт под дождем. Они не были так сильно далеко друг от друга, но казалось, что расстояние между ними было однако непригодным для нападения. И самое страшное, что зрение у Стаса не самое лучше… Как он много раз об этом заявлял. Постоянно. Все помнят, что его богатый папаша покупал ему линза. Но он их не носил. Все помнят, что очки примерял. Но он их сломал. Постоянно находил новые причины не принаряжаться в «ботаника». Тогда чего же париться? Очевидно же всё! Глаза ему не нужны. Оливия вскинула руку и отправила пулей поднятый камень с земли прямиком в яблочко. Не промахнувшись… ни разу. С тошнотворной точностью, маленький до ужаса камень, что ждал своего звездного часа, острым краем вонзился в глазницу. Мужчина неподвижно уставился в даль, когда его глазное яблоко запульсировало, обжигая внутренности всего лица изнутри. Малюсенький, но отвратительно точного размера камушек прогнался по всему глазу, застряв внутри слизистой. Как резко, мир вокруг перестал играть красками и Стас перестал ощущать себя прежним. Фасад хладнокровного главаря резко спал, и перед всеми Стас зарыдал. Громко. Истошно. Прикрывая руками лицо, боясь даже выковыривать камушек, что по прежнему торчал у него в роговице. Даже веко не спасло. Жидкость из глаза постепенно вытекало наружу, смешавшись с грязью и кровью, куда страшнее, чем проглядывалось на виске. Оливия приложила слишком много усилия к этому полету обломка. Она замерла, не зная, что делать дальше, после такой жестокости. И взглянув на всех вокруг, то заметно по каждому члену банды, что никто не ожидал подобного взброса. Девушка поступила не по-пацански. Какова ирония! — Оливия… у-уходим! — сзади полз Ботан, с приступом держась за сломанную конечность. Она обернулась на пару сантиметров, но уже оттуда прекрасно видно, что он весь побледнел. Губы дрожали. Свет покидал его благополучие. — П-пожалуйста. — Ботан?! Господи, я… Оливия запаниковала, обернувшись целиком к Ботанику, напрочь забыв про вопли Стаса. Она впервые заметила кровь на его лице. Впервые распознала, что проблемы с рукой оказались не простым вывихом. У птенца сломано крылышко, вот почему он так реагировал! Тревога включила секундную фантазию. Перед ней Ботан предстал полумертвым. Что до этого над ним уже успели поиздеваться. Он был на последнем издыхание и по прежнему…старался достучаться до подруги. Не впервые такое происходит. Но сейчас хуже всего. Кто?! Кто посмел сотворить с ним такое? Почему очкарик в таком состояние, что стало куда хуже с момента, как она подошла? Неужели с каждым своим появлением она будет делать жизнь своего друга хуже?! Любая попытка помочь всегда заканчивается трагедией для них обоих. Попытка сохранить секрет, чтобы спасти их неумелые взаимоотношения… не по человечески оставив его одного на произвол судьбы, когда он нуждался в поддержке больше всего. И сейчас её волновало, что подумают люди из её отвратительного прошлого, каким непристойным образом она обошлась с их человеком?! Абсолютно насрать! Ей нет дела до них! Она здесь с одной целью — защитить Ботана. И она пришла не с воздухом разбираться. Оставалось только забрать его тело подальше и звонить в скорую… Как если бы времени хватило… — ТВАРЬ! Нож вонзился ей между ключицей. Зашел неглубоко в мышцу, и его резко выдернули обратно. Оливия почувствовала, как сбилось её дыхание, как из раны быстро сочилась кровь, стекая по коже, пропитывая ткань рубашки. В какой-то момент, она провела странное сравнение крови и пота (как тогда, когда снились кошмары). Оно тоже прилипало, доставляя дискомфорт больше, чем само чувство, что тебя пырнули ножом. И самое неприятное было то, что Ботану пришлось это видеть. Как Оливия нагнулась, и скрипя зубами начала извергать весь поток матов, что приходило в голову. Она угрожающе метнула взгляд через плечо на человека, который дрожал с ножом в руке. Ощущение, что молодой и выносливый парень поменялся местами с «хрупкой» и беззащитной девушкой. Он стоял, ухватившись за правый глаз, и слезы текли, как обычные с левой части, так и темно-красные с другой стороны. Лезвие, на обозрение каждому, пропиталось кровью спины девушки. И не смотря на весь сковывавший страх, парень испытывал искушение отомстить, и ярость последнее чувство, заменившее боль. И что сказать наверняка, то чувства Оливии трепетали о том же. Стас закричал в голосину. Стар закричала ещё громче. Бой начался. Его первые порывы атаки были совсем неумелыми. Он попросту размахивался ножом и не знал куда правильней бить. Оливия успела избежать основного удара в торс, и мигом закинула кулак в сторону противника. Блондин покачнулся и слегка попал под косточки, но скооперировался, встав в боевую позицию. Он с шумом выплюнул кровь, просочившуюся из глаза прямо ему в рот. Его новая позиция оказалась куда лучше, чем прежде. Казалось, что теперь страх отступил. Стас был готов пойти во банк. Однако, Оливия трепетала перед последующими нападениями. Боль в спине мешала сосредоточиться на его движениях и нож успел порезать щеку и ладонь. Она чувствовала, что Ботан сзади свалился полностью, не в силах держать голову ровно. Обморок. И теперь она осталась одна. Наедине со своими кошмарами. Ей пришлось отступить на несколько шагов назад. Дыхание сбивалось от усталости и боли… …и веки предательски стали опускаться вниз.

— Ну и потом я ему хрясь, а он чертила в воздух взлетел!

— Ты серьезно?

— Не веришь? Глянь как было. Прям каратэ-пацан, знаешь такой мультфильм?

— Это фильм.

— Ишь ты какая, выскочка. Для меня это детский сад, а раз для тебя фильм, то вот смотри как дерутся настоящие… (ургх)… каратэ люди.

Она стала показывать приемы. Ты наблюдаешь со стороны, с приоткрытой двери, как они обе распевают ещё одну бутылку водки за этот вечер. По счету…точно было раз десять подряд шума открытия крышки. Они были слишком громкие и не давали поспать. Время три часа ночи.

— Вот, хлядика как этот паршивец… кулаки вознес, — женщина с короткими волосами, и с мнимой родинкой возле губ, вскинула ногу. Но взяв себя в руки, она встала в правильную позу. Её руки сомкнулись в кулаки, ноги согнулись в коленях, и поза стала крепкой, как сталь. Корпус немного развернулся в бок, и при том факте, что соперников не было, она глядела напрямую на белобрысую женщину, что напрягло их обоих.

И тогда она вскинула кулак.

Оливия опустила подбородок, прикрыв глаза. На душе резко стало спокойно. Руки медленно опустились и перестали раскачиваться из стороны в сторону, чтобы хоть как-то отбить удары. Теперь кулаки правильно сформировались. Кривые ноги нежданным образом уравновешенно встали в бойцовскую позу, что до этого она в жизни не применяла (если только не в детстве). Дух, который был напрочь исчерпан, заново стал восполняться. И боль в спине больше не отвлекала, уменьшаясь…все меньше и меньше. — Иди сюда, сучка! — блондин, заметив её секундный транс ритуал, мигом воспользовался моментом и накинулся, с особым трепетом упомянув о своём надвижение. Она поймала звук. Он был близко.

— Иди сюда, тварина! — неважно кто кричал из этих двух женщин, но было известно, что одна из них побеждала. Определенно, человек, который заслуживал этой победы.

Колено согнулось и ударило в пах. Мужчина завыл от боли и прикусил губу, резко потеряв равновесие, рухнув на колени. Оливия приоткрыла глаза, не до конца осознавая, что только что…произошло? И мало кто мог сказать иначе, но каждый из ребят мог доказать с пеной у рта, что девушка с закрытыми глазами смогла идеально прервать атаку Стаса. Её хмурый взгляд резко смягчился и брови расположились в надменной форме. Она желала скрипеть зубами и злиться, но эти чувства тоже отступили назад. Оливия изобразила улыбку, которой обладали только больные люди. Казалось, что и кожа побледнела в тот же момент. Брюнет, что наблюдал неподалеку, мог точно заявить, что это лицо он никогда не думал снова увидеть. Оно было прежним, если приглядеться, то совершенно другим со стороны. Таким грубым и чёрствым, которым могла обладать только Оливка. Их старая подруга. Задира класса. Раздавала кликух. Самый проблемный ребенок из группы. Глава любой подворотни. И главная зачинщица нападок на…ботаников. Она отошла от Ботаника, приблизившись к своему прошлому, в лице разбитого блондина.

— Ты тварь недоношенная! Сдохни падла, я скручу из тебя фарш, паршивка! — из блондинки выбивали последние остатки воздуха. Она просила остановиться, но женщина в армейской рубашке и с короткой стрижкой…не переставала изливать гнев. Она угрожающе подняла ногу над лежащей и предупреждающе её качнула над жертвой. Женщина вздрогнула, ожидая очередного удара, которого так и не последовало.

Ей определённо понравилась такая реакция.

Страх человека. Как прекрасный плод безопасности. Человек боится — значит не станет рисковать. И покачивающаяся из стороны в сторону женщина очень сильно любило это правило. Хотя, к её же сожалению, бой не закончился.

Блондин снова напал. Он раскинул широко руки и полуслепым выкидом старался коснуться девушки. Будто тень пробежала мимо него, и он следом пырнул в ту же сторону. Случайный шум заде, то очередная попытка дотянуться до неё. Попробовать убить? Уничтожить? Может…наконец…унизить? Он боролся в темноте. Вокруг ночь, и глаза не могли привыкнуть, да чего говорить, вообще функционировать. Дождь утихал для Оливии, и становился громоздким препятствием для врага. Предательским шумом. Он, вполне, желал, чтобы тот удар сработал. Кабы то ранение в спину стало фатальным. Что сейчас, на самом деле, он победил, а никчемная шалава лежала в грязи и крови, пока парни приветствовали и восторгались его упорством. И как тяжело скидываться с мачт подобных желаний. Но судьба решает иначе. Сегодня она правит ночью, как цезарь, и решает кому вершить прошлым…а кому будущем.

— А ты что здесь забыла?! Пошла вон, пока ещё не выбили из тебя этот раздражающий взгляд! , — вот и конец. Насмотрелись бойцовских программ. Теперь точно попадет. Зато пару приемов…ты точно выучила.

Как по маслу. Как по гениальному рецепту Гордона Рамзи! Блюдо, что подается холодным, теперь на завтрак выходит пылающим пламенем. И блондин ощутил на себе этот кулинарный шедевр. Оливия пнула его ногой в живот. Он чуть не откинулся, продолжая стоять на ногах, но не дождавшись перекура, кулак резко вознёсся над ним и попал точно по курсу. Парень грохнулся на пол и Оливия стала разминать кулаки. Как-будто перед её глазами прямая картина, как правильно держать стойку и оборону, и при этом её руки сами распоряжались над ситуацией и делали это в миллионы раз лучше, чем она была способна. Это не её движения! Не те мысли! Только паршивое воспоминание, что замечательным образом закончилось на "счастливом" конце, и руки, которые перестали быть под контролем. Полная свобода действия разума, при той мысли, что ничего больше ей самой не подчинялось. Полный провал для блондина. Он трепетал в страхе, когда смотрел изогнувшись в лицо старой знакомой. Это было её сломленное и грубое лицо, которым мог обладать только настоящий лидер. А его лицо превращалось во что-то жуткое, под ударами кулаков. И казалось, что кто-то за стенкой (которых и в помине не было рядом) тихо шептал на ушко: — «Так надо». — Стой! Не надо! Прозвучал сзади голос. Внутри силы кричали, что нельзя останавливаться. Что это приведет к катастрофе! Их убьют…но… это всё равно уже не имело значение. Глаза распахнулись от дилеммы внутри, и кулаки на секунду остановились от побоев, повиснув в воздухе над лицом соперника. Со всем упорством, настойчивостью и желанием…она хотела обернуться, и только взглянуть на несколько секунд… — Пожалуйста, — напряглась Оливия, иронично спрашивая у самой себя разрешение. Чтобы она снова могла увидеть его, хотя бы на пару секунд. Просто увидеть… И когда такая простая просьба исполнилась…когда сердце восполнилось радостью видеть Ботаника живого и невредимого! … она резко почувствовала звон в голове. Острым краем камня ударили по голове, и весь мир перед ней дрогнул. Она почувствовала, как запылал затылок и в тот же момент, контроль спал, и тело рухнуло. Мысли внутри перестали работать в той мере, что считалось нормальным, и теперь каждый вздох удавался с трепетной силой и болью. Возможно, блондин успел устранить соперника на несколько секунд. Или кто-то иной, не теряя секунды, смог помочь своему человеку. Но что-то внутри подсказывало, будто это заслуженное наказание от кого-то, кто точно знал, что она виновна.

Ты уничтожила его дальнейшую жизнь.

Перед ней стоял Ботан. Она лежала и видела его недалеко от того места, где он сам когда-то развалился, как неумелое строение. А теперь он гордо стоял на своих ногах. Показал, что сильнее неё, раз не смотря на худший свой вид…всё равно мог двигаться дальше. Но самое странное в нём, что-то, что не ускользнуло от последних обломков разума, так его вид расщепленный на две части. Разделённый, как треснувшее экранное стекло, пополам. Он придвигался к ней тихонько, равномерно, как если бы у него ничего не болело. Рука больше не сломана. Голос не осипший и не больной. Взгляд прозрачный и равнодушный. Он шёл к ней с распахнутыми широко руками, будто желал…обнять Оливию. Укутать в своих окровавленных ладонях, чьи пятна всё ещё проступали сквозь мятые складки рубашки. Без очков, строптивый и великодушный. Так! Так хотелось его описать…могучим…важным…кокетливым пирожком, который в миг перестанет притворяться больным и решит исправить ситуацию. Понять Оливию. И первым дело выслушать с гневом её слабость и мягкотелость, когда предстоит рассказать… …нечто важное.. Что-то невыносимо гадкое! Раскрыть правду о лжи. Показать истинный облик, и при этом выйти из собственного тела, которое итак больше не было под контролем. Чтобы душа пролетела мимо всех вокруг…и очутилась внутри него. Только тогда он поймет, что глубоко израненное сердце… … и вправду сожалеет. — Ботан. — Да, Оливия? — голос звучал потусторонне. Эхом имя раскатилось по всеми пространству, в котором они очутились. Это был рай? Трудно сказать, но похоже. Всё вокруг белое. Настолько светло, что мешает разглядеть впереди идущего парня с полным насыщением. Не дает увидеть его настоящий облик! Не позволяет крикнуть на него с особой одержимостью — как она ненавидит его. Презирает. Считает свиньей и предателем. И скромно заявить под конец, что хочет его спасти. Но не поздно ли? — Это все из-за меня, - горько прошептала она, замечая, что силуэт приближался все ближе. - Оливия? Раздался блаженный голос человека, которому неистово хотелось пропеть строчки из шедевров поэзии. Голос, странствующий небрежными волнами вокруг, который мог сомкнуть глаза девицы от сентиментальной страсти перед этим бережным тоном. Но она не могла позволить себе такой роскоши… Приблизиться к нему, схватить по самое дно и не отпускать. Ничего не могла. Но сердце по прежнему просило - лицезреть его, продолжать смотреть на него, наслаждаться и видеть плод своих гнусных фантазий вживую, когда он будет с ней рядом. По настоящему. И перед тем, как она задумается о смысле странных желаний, в миг появившихся из самых глубин её тайн, мир перед ней раскололся. Вокруг никого. Под звук грома, она развалилась на земле, в грязи и утихающей боли. Оливия закрыла глаза. И осталась одной. Ботана больше не было рядом.