Ведьмовской гримуар 2. Найти себя.

Сказанное Браозом ещё долго лавирует где-то над поверхностью понимания, отказываясь оседать и восприниматься. Несколько секунд я тупо смотрю в любимые серебряные омуты, и кажется даже пару раз подобно уже упомянутой рыбе, выброшенной на сушу, открываю рот, не издавая и звука. Последний же появляется немного позже, но это отнюдь не даёт сорвавшемуся окраситься в какую-нибудь осмысленность: — Я... я... — звучит прерывисто, с нотой определенного речевого недуга, — Не понимаю... — Внушение... — долетает многозначительно, словно бы это вот со скоростью звука могло расставить все точки над долбанной русской «е», и наверно, воочию наблюдая отсутствие на моем лице ожидаемого результата от такого пояснения, старбакс с тяжёлым выходом отводит глаза, начиная-таки вдаваться в подробности: — Кто-то копался в его разуме, выставляя там свои собственные цели. Отследить, что именно часть мышления парня, а что было вложено извне, я не могу. Так что теперь ты поведай, чего именно хотел твой... Друг? – предвзятая пауза перед определением моих отношений с Уолтерсом если и царапает слух, то лишь самую малость. Ведь чувство растерянности топит меня с особым пылом, не давая малейшей возможности вкусить сладостный вдох прозрения, дабы переварить сказанное вампиром, от чего последующие мои слова фонят лишь смятением: — Да ничего такого… — От «ничего такого» я бы не чувствовал грозящую тебе опасность! – констатирует старбакс, не снимая с меня пытливого взора. И дабы ввести его в курс дела приходится начать с начала: —Несколько дней назад я сама ему позвонила… — приборы осязания активно мечутся между двух мужских фигур, донося к переполошенному разуму, что наш активный диалог с Браозом Дареном и вовсе не воспринимается. И закрадывается ассоциация состояния парня с видеороликом, поставленным на паузу, что довольно странно и непостижимо – ведь он-то живой человек. Но ее отгоняет следующая реплика вампира, подталкивающая меня таки продолжить начатый рассказ, подчеркивая, что я не озвучила чего-то нового: — Да, выдавать тебе средство связи было крайне глупо, — изрекает, сжимая губы, да активно кивая своему умозаключению, — Дальше… — Разговор не сложился, — констатацию этого факта с губ фактически выбивает отчаяние, примешивая к повествованию мой тяжелый выдох, — Ведь с некоторых пор я ничего не могу рассказать о происходящем в моей жизни человеку, который за множество лет попросту привык, что тайн между нами нет… — делаю вдох, истошно гася по новой разгорающееся пламя безысходности, заставляющее под конец изречения голос дрожать, — А дальше – мы здесь, где он пытается просто узнать, что со мной происходит… — снова вынужденно глохну, не сдерживая нервный всхлип, но даже видя как мне тяжело, вампир отнюдь не торопиться остановить, одним лишь взглядом подталкивая к продолжению: —Вот, — смиренно повинуюсь и веду свой пересказ к финалу: — Предложил пойти в бар, наверно в надежде, что за бокалом любимого коктейля мне будет легче открыться. — В бар… — из всего моего монолога выдергивает Браоз лишь одно слово, тем самым полностью засыпая тлеющую апатию и возвращая к уже пройденному ранее чувству лёгкого замешательства от столь резкого ухода друга к теме выпивки. А ведь он действительно завязал со всеми вредными привычками еще несколько лет назад, с того самого дня, когда встал вопрос о полной дисквалификации и исключении из баскетбольной команды. Конечно, отчаянные времена требуют отчаянных мер, но все же куда более привычно и, главное в стиле Дарена, было затащить меня в отцовский гараж, к старой, разбитой гитаре и тонне воспоминаний, которыми он уже начал третировать мою бедную память. — Но почему же...? — не вмещаясь в черепной коробке, вываливаются наружу спутанные мыслительные клубки. Продолжение с повторным озвучиванием сомнительного места назначения проглатываю, впиваясь взглядом исключительно в лицо старбакса, что уже смотрит не на меня, а в даль. По напряжённости, заполонившей родное серебро и глубокой складке, образовавшейся меж темными бровями, отчётливо ясно, что в его голове проходят не менее ожесточенная мыслительная деятельность, видимо в результате которой он приходит к самому что ни на есть логичному выводу, одновременно давая ответ на мой незавершённый вопрос: — Потому что это уже не относится к целям твоего друга. Эту встречу тебе назначает уже не он. И пока от услышанного вдоль позвоночника скачет дрожь, уже позитивно заряженная чувством страха, и магнитом утягивая помыслы к новообразовавшемуся еще одному полюсу моей ненависти к долбанному сверх-миру, вампир уже строит план дальнейших действий: — Значит, пусть будет бар. Посещение его только попробуем отсрочить, — на сим встряхивает головой, видимо откидывая мешающие в данный момент мыслительные процессы и, перехватывая мою руку, что как оказалось все это время сжимала его рукав, степенно движет ею свое внимание уже к моему лицу, дабы вбить новый график моих действий в самую душу: — Моего появления он не вспомнит, так что из дружеских объятий ты вырвалась сама. Распрощаешься обещанием позвонить. Вернёшься к такси и доедешь до кофейни на Брюс-Рандольф авеню. И будь убедительной — он должен быть уверенным, что ты перезвонишь и ваша встреча состоится. — Но ... — окончательно теряюсь в происходящем и уже подбираю слова, дабы потребовать детального разжевывания всего до микрочастиц, вот только этот мой порыв мигом пресекают: — Слишком много времени ушло на твои поиски чего-то не свойственному другу детства, — отпуская мою кисть, Доминик переводит взгляд на Уолтерса, по прежнему подтверждающему факт того, что даже человека можно поставить на паузу, — Просто сделай наконец так, как я сказал, обо всем же остальном — позже, — на несколько мгновений Браоз вновь устанавливает зрительный контакт с моим конопатым паузником, — И сотри с лица это выражение потерявшегося в большом торговом центре ребенка! Убедительности оно тебе точно не добавляет, — прилетает прежде, чем вампир фактически исчезает, словно бы его здесь и правда не было, а моя внутренняя разбитость не более чем признак прогрессирующей психической болезни. Единственное, что позволяет причислить всю невероятность данной зарисовки к железобетонному факту – это свежие следы, впечатанные в рыхлый снег, в которых окапывается мой взгляд, стекая вдоль стоящего напротив мужского силуэта. А он, к слову, наконец оживает, вновь заболевая способностью говорить, даже не предполагая, насколько слова эти режут по живому. Без анестезии: — Мэл, произошедшее в ту ночь отнюдь не меняет… — парень запинается, явно подбирая слова, — Я ведь по-прежнему твой друг! «Да, и никакое внушение этого тоже не меняет!» — откликается здравый смысл, притупляя нарастающее чувство отторжения и заставляя сместить приборы осязания к лицу Уолтерса, что всем своим видом подтверждает слова вампира. Для него наш диалог в действительности ничто не прерывало, вот только мною связующая нить безвозвратно потеряна. А главное – сейчас мне придётся снова ему врать, и делать это максимально качественно. Сцепив зубы, давлю ощущение своей омерзительности и старательно растягиваю губы хотя бы в некое подобие улыбки: — Конечно, Дарен. Этого ничто не изменит! Но… — наспех вытираю предательски ползущую слезу, да шмыгаю носом, — Дай мне время. Делаю шаг к конопатому солнцу, беря его горячую кисть в плен своих разительно отличающихся по температуре ладоней: — Я все расскажу тебе, но не сегодня, — сильней сжимаю в руках порабощенную конечность, тем самым пытаясь вернуть себе внимание кофейных глаз, что крайне сосредоточенны на факте тактильных прикосновений, не давая прикоснуться душой. — Тогда, когда? — изрекает кудряш, по-прежнему бороздя взглядом мои предательски дрожащие руки. Последнее же до меня доходит с запозданием, подталкивая отпустить дружескую пятерню: — Я позвоню, — вкладывая в голос максимум уверенности, отступаю назад и торопливо добрасываю сверху свою честность. А пока Уолтерс пытается в нее поверить, активировав свой зрительный детектор лжи, делаю еще несколько дезертирующих шагов в сторону оставленного такси. — И, Дарэн… — решаю добавить еще немного правды, для той самой убедительности, о которой просил старбакс, да и в целом эта просьба имеет не малый вес, — Моим родителям не нужно знать о том, что я вышла с тобой на связь, ведь не было никакого Питера… Пристальный взгляд парня покрывается рябью удивления, сдвигая нахмуренные брови вверх по своей траектории. И пока он переваривает первую и единственную истину, что мне под силу ему сообщить, я уже уверенно сокращаю оставшееся расстояние до бензинового ада. Повторно выкрикнув обещание позвонить, прячусь в автомобильном салоне и бросая водителю адрес новой точки назначения, откидываюсь на спинку сидения. Не знаю, насколько качественно мне удалось справится с поставленной вампиром задачей, ведь все мои действия больше походили на отчаянное бегство, но факт того, что лгать другу мне практически не пришлось, приятно окутывал скулящее нутро. Да, подробных рассказов о сверхъестественной мути и своей ведьмовской сущности я определенно не предоставлю родному конопатику. А вот обещанный звонок – он непременно будет. Пусть я сама по горло повязла в этой трясине, но Уолтерса из нее выпихну любой ценой. Ведь да, несмотря ни на что, он по-прежнему мой друг и его жизнь просто обязана оставаться нормальной.