Ведьмовской гримуар 2. Найти себя.

***** — Твоя главная забота Дарэн. Вам нужно просто спрятаться. Не вздумай подставляться, — напоминает Доминик, стоит его черному вольво остановиться да заглохнуть, на прилегающей к клубу парковке. Теплая ладонь ложиться на мою сжатую в кулаке руку, создавая легкую иллюзию защиты. А в том, что это лишь призрачное, а главное - временное ощущение, я уверенная наверняка. —И как результат всего этого — меня убьешь ты, — подвожу итог всем долгим размышлениям, принимая тот факт, что вампиру и в правду лучше знать, —сперва душу, а затем и тело. Давление его ладони на миг становиться сильней, выдавая внутренние эмоции, но посмотреть в глаза, дабы разобраться, что там конкретно кружит у него внутри не решаюсь. Грызя взглядом темный пластик торпеды, лишь освобождаю свою руку просто разжав ладонь, а затем стремительно покидаю салон, запечатывая оставленную в нем надежду глухим хлопком двери. Глубокий вдох и морозная сырость забивает легкие до отказа. Тело немного потряхивает частично от разницы в тепловых градусах, а частично от принятых решений. Но насколько бы больно не клокотало сердце, захлебываясь кровью, а взвешивание и сравнения всех былых подарков Морфея четко давало понять одно: наша встреча — ошибка. Моей главной задачей когда-то давно было не допустить осуществления того, самого длительного сна, с нашим первым поцелуем. Вот только я оплошалась. Да, ни капли не жалею об этом, ведь во всей той бурой субстанции, в кою превратилось мое существование, Браоз, пожалуй, единственное относительно светлое пятно. Но если итог этой оплошности может обратиться парой свежих могил с крестами, сейчас самое время хвататься за решительность, и как можно быстрее обрубать все, что связывает меня с Домиником. Сегодня все должно закончиться. Нужно любой ценой вытащить друга из этого дерьма, а после найти Шейлу и наконец познакомиться с тем, от кого так долго, а главное глупо я пыталась скрыться. Да, так будет определенно лучше. Так будет правильно. В этой слепой уверенности и делаю первые шаги в сторону кирпичного здания с переливающейся неоном надписью над входом. Согласно плану, войти я должна вместе с Эстэль, дабы после разойтись каждый в своем направлении, но четко следовать ему уже сейчас разнится с моими намерениями. Да, долг — понятие личностно, и с тем, что должна конкретно я, разбираться тоже только мне. Наращиваю количество шагов и темп их свершения, дабы не дать себе возможности передумать, не дать разуму сломаться под давлением чувств. А ведь все мое яство так и рвется совсем в другом направлении: назад — туда, в обволакивающее тепло салона; назад — к нему, и ощущению себя за каменной стеной. Сердце в конвульсиях подбитой птицы сотрясает грудную клетку, тарабанит в висках, легкие горят в чрезмерно частых вдохах, а затем, в короткий миг напротив наливаются свинцом. И я замираю. А вместе со мной и все вокруг останавливается. Исчезает. Рвано стирается, точно некачественным ластиком, оставляя мне лишь одно — взгляд. До одури знакомый. Выворачивающий нутро на изнанку. И хоть на улице темно, а света фонарей отнюдь не достаточно для полного спектра осязания — я знаю наверняка, что в голубизне этих глаз плавают белые льдины, сверкая остротой своих сколов. И вот этот цепкий прищур серийного маньяка, вот эта пугающая улыбка в уголках губ - они точно наново о чем-то предупреждают. Чувствуя, да и видя мое внимание незнакомец отводит взор, и губы его растягиваются шире, сжимая плотнее фильтр сигареты. Тлеющий фитиль вспыхивает ярче от новой затяжки, дабы уже через мгновение, вместе с выдохнутым в воздух сизым дымом, одним уверенным щелчком окурок отправился в полет до ближайшей мусорки. И хотя я завороженно отслеживаю траекторию полета выкуренной сигареты, это не мешает улавливать, как мужчина откидывает нависающие на лицо более длинные пряди темных волос. Вижу и как он коротко кивает мне, отрываясь от каменной стенки, а после берет курс на входную дверь клуба. «Постой!» — откликается все внутри, и я спешу следом за незнакомцем, точно глупая Алиса за белым кроликом, которая уже наперед знает, что он неизбежно ведет ее к темным недрам своей норы. Но это не может быть совпадением. Невозможно совершенно случайно встретить человека дважды и оба раза при столь необычных обстоятельствах… Да и его внимание ко мне и этот кивок — отнюдь не признак узнавания во мне девочки, толкнувшей его в плечо возле здания родильного отделения. Возможно следовало бы окликнуть мужчину в слух. Да вот только голосовые связки в железные силки сковал алогичный страх. С одной стороны, я пыталась догнать незнакомца, а с другой — до ужаса боялась, что он сам остановится и дождется меня. Однако последнего не произошло. И таинственный кролик попросту скрылся, только лишь не в темной норе, а в шумном помещении клуба, отыскать в котором его было еще более проблематично. Слишком много народа. Слишком громкая музыка. Слишком яркий свет... В целом все слишком для меня. И я не знаю сколько бы придавалась состоянию растерянной отрешенности, если бы за одним из столиков у стены не отметила родную, кучерявую макушку. Курс движения устанавливается мгновенно и то, что друг мой, как и предполагалось, здесь не один, воспринимается уже на ходу. Вот только рядом с ним отнюдь не Аверил. Вообще исходя от из первичных установок и легенды, где я в одиночку вырвалась на встречу с другом— обнаруженное третье лицо в нашей компании должно было бы прошибить меня насквозь изумлением. Его еще разумеется нужно было качественно отыграть, да не пришлось. Спутница Уолтерса, восседающая в аккурат рядом с ним, действительно была для меня чем-то неожиданным. Темно-каштановые волосы, на которых всеми оттенками светового спектра играл установленный под высоким потолком стробоскоп, были собраны в высокий хвост. И стиль одежды у нас с ней был весьма схож в своей практичности и не соответствии статусу заведения, ведь обе мы сюда пришли отнюдь не с целью забыться в алкоголе да потрястись на танцполе в такт клубной музыке. «Значит на ловца и зверь бежит...» — мысленно подначиваю себя, возвращая сбившемуся шагу уверенности, дабы достойно преодолеть оставшееся расстояние. —Удивила...— призналась честно, присаживаясь за стол напротив ликанши. —Она всех вечно удивляла, —отзывается моя бывшая напарница по разносам на своем родном языке, попутно делая глоток из бокала с конусообразной чашей, и размазывая по губам подобие улыбки: —такая...Уж она была... И вот я честно стараюсь концентрировать внимание исключительно на собеседнице, что средним пальцем обводит кромки бокала да испытующе заглядывает мне в глаза, но взор то и дело липнет к скульптуре, сидящей подле нее. Да, именно к скульптуре, ведь на живого человека Уолтерс сейчас походил менее всего. Отрешенный взгляд, устремленный в одну точку, статичное положение тела...Единственное, пожалуй, что доказывало наличие жизни в нем, это дыхание, вздымающее грудную клетку. От созерцания воли, полностью порабощённой очередным внушением, саднит в груди, а воздух спазмически застревает в горле, но также в геометрической прогрессии внутри зреет решительность: — Давай прежде, чем перейти к рассказу о том, по чем у тебя пуд лиха, — тоже перехожу на язык, что кажись куда ближе ликанше, —я все же предложу мир–дружбу–жвачку. Отпусти Дарена, и я пойду за тобой, куда бы ты не вела… —Ишь, какой сговорчивой тебя сделал этот месяц…Дрессированная мышка – занятое зрелище. Где же твои зубки? —Наверно там же, где твоя гуманность, Шейла, — зачем-то делаю лёгкий кивок в сторону друга, — он всего лишь человек, зачем-его-то впутывать? —А, значит то, что в нашем мире это лишь расходный материал, ты ещё не усвоила? — подводит девушка итог моей глупости да наивности. Да, попытка воззвать к человечности была крайне неуместной: —Но это даже к лучшему. —Он мой друг, а не расходный материал! — снова не пойми зачем парирую словесную подачу, хоть и не понимаю для чего мы вообще ведём хоть какой-либо диалог. —И это тоже к лучшему…для меня разумеется, — девушка делает новый глоток, полностью опустошая бокал, —ну и раз у нас такой душевный диалог, дам тебе один совет на будущее, мышка: для достижения своих целей нужно уметь чем-то жертвовать. И так как мы перешли к теме жертв, самое время вспомнить о твоём предложении… Ликан делает крайне неуместную, в своей эмоциональный подаче паузу. Если раньше они были картинны и даже, не побоюсь сказать, весьма неумело обыграны–сейчас кажется, что ее грызут реальные сомнения. Словно бы для нее предложенный мной сценарий развития событий в действительности был весьма привлекательным, вот только что-то в корне изменилось. Изменилось отнюдь не в мою пользу, и зачинщик этих перемен не заставил себя долго ждать: —Видишь ли,— решившись, начала было Шейла, но была перебита новым участником нашей дружной компании, вмешательство которого отнюдь не было сюрпризом, ведь душа моя уже тонула в обсидиановых скважинах,— Видишь ли, Аннушка уже разлила подсолнечное масло…Так что «по хорошему» не получится, птичка,— подытожил демон, обходя свою пособницу и ставя предо мной граненный стакан, в недрах которой пошла рябью томатно-кровавая жидкость,— и дело даже не в свите, что ты притащила с собой, — здесь мне дали возможность окинуть зал взглядом и подметить ту самую свиту, что в своем полном составе была обнаружена и явно обезврежена, —а в том, что в своем предложении ты самым наглым образом обошла интересы автора данной зарисовки. —Значит махнуть в Кисловодск никак не получиться? — задаю чисто риторический вопрос, ответом на который служит лишь улыбка Аверила, явно оценившего перенимание ноты русского классика, ранее зацепленной им. Хотя вот повторять жизненный путь Миши Берлиоза в этот момент мне не хотелось от слова совсем, а потому реплика моя от части так же была попыткой заговорить зубы, пока я нахожу общий язык с жидкостями, наполняющими множество ёмкостей в этом помещении. И в этой важной задаче, почувствовать воду и свою власть над ней, я допустила одну вопиющую оплошность – упустила из виду своего собеседника, а потому его нахождение уже за моей спиной заставило вздрогнуть. А может причиной этой дрожи было влажное прикосновение чужих пальцев, что двигались вдоль сонной артерии, размазывая по коже не иначе, как томатную составляющую кровавой Мэри. Отклик тела на чужеродные прикосновения был мгновенным: каждая мышца точно деревенела от инъекции концентрированного страха с примесью отвращения. Капли напитка, щедро стекая с пальцев вампира, степенно неслись к горловине светлого джемпера, неминуемо оставляя на оном весьма красноречивые в своем ассоциативном ряде, пятна. Можно было бы предположить, что демон, искусно считывая мои эмоции, попросту ими наслаждается, как художник, процессом написания своего полотна. Но это расчет был бы ложным, ведь, как и любому творцу, помимо самого процесса создания, ему стабильно была интересна реакция того, кто созерцает его шедевр со стороны. И ярким подтверждением последней догадки становятся слова Аверила, что он довольно выдыхает мне в самое ухо: —Да, птичка моя, я предвидел верно – ты станешь венцом всех моих творений. И в этот момент я поняла, что мои сны не точны. Их определенно можно изменить. По крайней мере сырой подвал однозначно получилось преобразить аж до ночного клуба, и свой привет демон передает Доминику прямо сейчас. Любимые лицо я нахожу фактически мгновенно. Болезненная гримаса на нем тянет к себе словно магнитом, окуная в жар каленого серебра. Даже нет – это не серебро. Ртуть, с лишь свойственными ей токсичными парами ненависти. А дальше четкую картину окружающего мира стирает один единственный мазок, превращая все в неразборчивый хаос. И я не знаю, чем конкретно была поднята эта разрушительная кисть. Что было первым? Испепеляющая боль, пронзившая сонную артерию, следом за которой вырвалась моя сила… Или, может, наоборот – меня укусили в наказание? Наверняка я знаю только пару вещей… Во-первых, выход мелисандрюши на магическую передовую закончился, не успев начаться. А во-вторых… Во-вторых, ненавистная сила внутри, сломавшая всю мою прежнюю жизнь, не делает меня выносливей, сильней или могущественней, дабы хоть немного компенсировать имеющийся убыток…Она – ничто. И я вместе с ней превращаюсь в жалкое ничтожество. Мешок с костями и кровью, что не способен ни на что. Не защитить лучшего друга, не прийти на помощь к людям, поставившим себя на кон моих же потребностей….