Дорога домой

…надоеда. Сонхун недолго думая вызвал такси, все же бесцельно стоять на автобусной остановке абсолютно не хотелось. Пока за окном ландшафты скоротечно сменялись, в голове бурлила куча мыслей. О предстоящем учебном годе, об его отставаниях, потому что на парах английского языка он обычно сидел скрючившись где-то позади, чтобы преподаватель его не опросил, и тихонько записывал лекции, пытаясь вникнуть в суть. Для Пака отметки были важны. Без них он не найдёт работу, без них у него не будет денег, без них он не слетает в Париж. Казалось, в Корее всё держалось на образовании, и это до чёртиков пугало. Хотя у Сонхуна и были родители, у которых есть деньги, хоть и не кучи, но полёт в Париж они обеспечить сыну могли, но Пак знал — отец его в жизнь не отпустит странствовать по миру. И отчего-то Сонхуну было очень обидно. Старшее поколение такое… другое. Не может понять, принять, поддержать: казалось, оно на такое способно не было. Отец считал, что путешествия ни к чему хорошему не приведут, всё время твердил о европейской пропаганде и порче их родной культуры и традиций. В общем, пока Сонхун воспитывался под их крылом, то точно не мог позволить себе слетать до Лувра и обратно. Он не понимал, почему взрослые так боятся новшеств, почему так не хотят что-то менять, почему так зациклены на «обычной» жизни. Точнее Пак понимал, вот только оправдывать их не хотел вовсе. Наверное им хотелось прожить свою жизнь спокойно и гармонично, просто создать семью, завести собаку и работать на государство, получая, конечно, мизерную зарплату, но при этом имея «жизнь». И такое понятие «жизни» всегда вводило Сонхуна в ступор: он таким не был. Он бы сделал что угодно, чтобы чувствовать себя поистине свободным и, кстати говоря, этим он и занимался. Он не понимал, зачем проживать эту спокойную жизнь днём сурка. В общем-то, может, он все ещё был капризным ребёнком и «не таким, как все», Пак этого не отрицал, наоборот, слишком много и бурно об этом раздумывал. Сонхун вообще много всего не понимал и, более того, не принимал, об этом он мог размышлять бесконечно. За окном пронеслась стая красивых птиц, название которые он не знал: второе, в чём Пак не разбирался — категории, виды и вообще всё, что связано с животным миром. В общем, биология его особо не колыхала. На секунду он задумался о том, почему птицы летают стаями и когда их успело стать много. Сонхун быстро дёрнул головой, как бы отбрасывая свои мысли, но всё же дотронулся рукой до телефона, вбивая «почему птицы летают стаями?» Оказалось, что далеко не все птицы перемещаются стаями; они собираются в группы перед большими миграциями, чтобы путешествие было безопасней. Вместе летают те птицы, чей корм находится на одном участке. А ещё оказалось, что ястребы, соколы, совы и дятлы никогда не образуют стай. Он снова глянул в окно, а телефон с характерным звуком уведомил о выключении. У всего в этом мире есть какая-то задумка. В общем, мозг Сонхуна всегда раздумывал. Как-то давно Пак нашёл прекрасное кафе с французской кухней в районе Каннамгу, где он собственно и жил. Этот район — сердце Сеула и отца Сонхуна, конечно. Родители всегда стремились именно сюда, именно в этот район, что прозывают корейским Манхэттеном. Высокие сверкающие шпили небоскрёбов, магазины известных дизайнеров. Ночные клубы, элитные рестораны и бары. И, конечно, Apgujeong-dong, выходящий на реку Хан. Там и жил Сонхун, это окрестности в районе Каннамгу, и родители говорили, что живут они в части рядом с рекой, потому что очень хотели себе частный дом, а не квартирку посреди шумного района. Сын, конечно, сомневался — просто денег не хватило на квартиру в центре, уж слишком дорого жить там. В общем, кафешка была с своеобразным названием «Le Alaska». Как связана Аляска и Франция, Сонхун так и не понял. Похоже, Александр Второй продал Аляску не Эндрю Джонсону, а Наполеону Третьему. Он слегка посмеялся со своей же шутки и попросил водителя остановиться у бордюра. Ездить на машине он здесь не любил: дороги были слишком узкие, так что проще было дойти пешком. Его высадили около парфюмерного магазинчика, который он видел до этого тысячу раз. Люди здесь ходили прямо по дороге, на асфальте даже были начерчены ограничители в скорости для машин, чтобы люди могли свободнее передвигаться по тесным переулкам. Сонхун оглядывался по округе, будто впервые глядел на эту местность. Справа шла какая-то стройка, но рабочие уже разъехались, так как было слишком темно для работы. Чуть дальше располагалось кафе с итальянской кухней. Пак чуть усмехнулся: посчитал, что с межнациональными кухнями лучший район — Итэвон, а всё остальное — брехня. Хотя судить по обложке, конечно, тоже нельзя, но вот количество посетителей сказало само за себя. Он неспешно полез в карман своей рубашки, сидящей на нем, поверх другой. Сонхун не нашёл наушники и понял, что придётся оглядывать дома и магазинчики всю дорогу. Дальше шла какая-то кондитерская, совсем не корейская — на названии красовалась славянская фамилия, Пак их ни с чем не спутает, да и не будет врать, он уже гуглил эту фамилию и знал, что «основательница» из России. Дальше он завернул, людей здесь было не слишком много, но достаточно: сейчас выходили в основном парочки и группы подростков, которые после школы решили пройтись по модным районам. Открылся вид на более красивые жилые квартирные домики, на первых этажах которых все ещё красовались бутики. Вот он уже приглядел какое-то объявление о скидке на сумки, рядом современное кафе, около которого располагалась пастельно-салатовые лавочки, на одной из них сидела привлекательная девушка. Дальше Сонхун обратил внимание на деревья (он в них всё ещё не разбирается), подумал о том, как они подходят под окружающую архитектуру и пошёл дальше. Кафе выглядело очень уютно. Цвета располагали, да и сам интерьер, расстановка — всё. Прозрачные двери, кайма была выполнена в темно-коричневом цвете. Выпуклые окна, за которыми виднелись пирожные и багеты, зелёные растения и белый кирпич. Название уже почти стерлось, невооруженным глазом даже не заметишь «Le», только «Alaska». Кстати говоря, возвращаясь к Аляске, «Аляска» с алеутского переводится как «то, обо что бьется море». Сонхун и сам не понял зачем вспомнил об этом, но вам, видимо, нужно это знать. Зайдя внутрь, он тотчас вдохнул воздух, приятный запах, который полностью напоминал о Франции. Ох уж эти стереотипы о парижских багетах и круассанах. Он сел за один из столиков, заказав себе кофе со льдом. Сонхун немного походил, здесь всегда было довольно много людей, но места было предостаточно. Он установил телефон на подоконник и быстро сфотографировал свой аутфит, поставив таймер. Одной фотографии ему хватило, он ткнул на иконку инстаграма, загрузил фотографию, подписав «Alyeska». Вообще, сложновато было найти у него в профиле хотя бы одну надпись на корейском языке. Как бы то ни было, лайки летели сразу же, не отставали и комментарии. Пак уже давно выключил уведомления от этой социальной сети и нет, не потому, что он зазнался, а потому, что ему это порядком надоело. Все вокруг воспринимают его как живую куклу, у него вообще не было в планах выставлять это на такую большую аудиторию. А теперь о нём знали даже четвёртые курсы, и подписки росли поминутно. Он тут же выключил телефон, кусая губы, и сел за стол, доставая учебник по английскому. Сонхун дошёл до дома пешком и готов был расцеловать себя за то, что половину домашки он сделал в школьной библиотеке, а вторую половину в кафе. Сейчас, в десять часов вечера, он был полностью свободен. Приоткрыв входную дверь, он снова услышал, как родители громко ругаются, подумав, что закрытая дверь самое надёжное средство. Пак чуть поежился и не потому, что дома было холоднее, чем на улице. Он поднялся наверх, так же устало скидывая портфель на стул, улёгся на кровать, даже не удосужившись включить свет в комнате. Он сверлил взглядом потолок, в какой-то момент всё стало слишком мутным. Сонхун плакал. Он медленно поджал ноги к животу, зажимая глаза. Пак старался всхлипывать тише, но воздуха как назло совсем не хватало. Чтобы доехать до университета, нужно проехать по мосту над рекой Хан. Самый популярный среди туристов и любителей сделать пафосные фотографии был мост Мапо. Именно поэтому Пак там не ездил. Обычно он ехал по мосту Ханнам, всё же он был по пути, проезжая при этом культурное место, где были собраны и городской парк, и Сеульская башня, и даже национальный театр. Чуть дальше был музей искусств, а потом и университет. В общем, на путь в среднем уходило минут так сорок. На обеде он как обычно встретил Джея. — Ты должен со мной сходить! — почти умолял старший, ярко жестикулируя. — Мне нужно заниматься, — Сонхун тотчас отправил себе в рот кимчи. — Пожалуйста, я тебе хоть каждый день по круасану покупать буду! — брови Джея встали домиком. — А английский за меня кто сделает? — пытался отвязаться от него младший. — Я! Я! Я сделаю, ты сейчас с носителем разговариваешь, — дёргался тот, уговаривая. — Это ненадолго, тем более сегодня пятница, завтра пар нет. — Ладно, — сдался Сонхун, параллельно сожалея о своём выборе. — Ты самый лучший друг! — Чонсон ударил младшего в плечо. — Чтобы в девять был там. Джей ушёл. Сонхун даже подумал, что мог бы поставить ультиматум. Но был ли в этом смысл? Да, он мог попросить Чонсона сходить с ним в музей или галерею в ответ, но тому явно не будет интересно. Перспектива в виде цокающего и недовольного Джея, шагающего по пятам, Сонхуна не очень радовала. В общем, теперь ему приходилось коротать время до девяти вечера. После пар Пак снова направился в библиотеку. При входе висела табличка, оповещавшая о том, что в этом помещении находится библиотека на двух языках: английском и корейском. Всё же в университет поступало полно иностранцев, поэтому увидев «другую» внешность, Пак не настораживался. Вообще Сонхуну не очень-то нравилась университетская библиотека, какие-то уж очень некрасивые коричневые цвета, да и книг не так много, в основном только отечественные. На полу, рядом с стеллажами, располагались кресла-мешки, на которые Пак никогда не садился — слишком неудобно. Так что он часто ездил в Национальную библиотеку, она была даже ближе к дому, чем университет. К шести часам Сонхун выдохся, учеба давалась ему трудно, потому что мозг всегда должен быть в работе. Он нехотя накинул рюкзак на плечо, подмечая про себя, что суставы очень болят, и вспомнил о замечательном кафе и менее замечательном долге. На самом деле он очень надеялся, что Джейк не закончил работать, хотя за последние два дня он успел запомнить часы его смены. Пак всегда считал, что одиночество — лучшее, что могло придумать человечество(или не человечество), но более того, он всегда считал, что одному ему комфортнее. Когда тихо, смирно и никто не шуршит под ухо — таким он видел комфорт. Но с тех пор, как Джеюн заговорил с ним впервые, почему-то тяга к коммуникации была невыносимой. Его распространённые предложения и незамысловатые мысли в слух, почему-то Сонхуна это привлекало. Именно поэтому сейчас он направлялся в кафе, хотя, конечно, ещё нужно отдать долг. — Ты, должно быть, за Джеюном? За кассой стоял тот же молодой человек, что и вчера. Сегодня Пак даже заметил его зелёно-синий отлив в цвете волос, он бы даже назвал этот оттенок «морская волна». — Да, — он виновато поджал губы, но сразу же услышал, как парень зовёт Джейка по корейскому имени. — Сонхун? — Джейк лучезарно улыбнулся, встав за кассу и увидев перед собой знакомое лицо. — Ой, здравствуйте, что будете заказывать? — Латте со льдом, — Пак почти рассмеялся, это было слишком мило. — Спасибо. Сонхун сел за свой любимый столик, благо он был свободен, и стал высматривать погоду в окне до тех пор, пока его не позовут по имени, чтобы отдать кофе. — Я попрошу, чтобы тебя обслуживали другие официанты, — шутил Джейк, забирая чаевые. — Тогда я перестану сюда приходить, — ухмыльнулся Пак, но тут же понял, что здесь он находится по собственному желанию. — Но ты же здесь часами сидел, занимался за ноутбуком. Сонхуну мгновенно стало неловко. Джеюн запомнил его сразу, а Пак, если бы не протаранил парня, то даже бы не обратил на него внимания. — Ладно, ты прав, мне ничего не остаётся, — Сонхун поднял руки, как бы в знак поражения. — Ты выиграл. — Так ты занимался фигурным катанием? — глаза Джейка стали совсем большими, словно он явно этого не ожидал. На улице уже потемнело, отдаленно слышался шум машин и песен. Хонгдэ как раз и славился ночными вечеринками; на каждом углу слышны были мелодии песен и звонкие гулы ночной жизни. — Да, но это было давно, — вспоминал Пак. — Сейчас я даже перекидной прыжок не сделаю. — Не сделаешь… что? — нахмурился Джеюн, мотая глазами. — Перекидной прыжок. В общем, я мог бы тебе показать, если бы умел, — размышлял Сонхун, пытаясь объяснить. — Я бы посмотрел на это, — посмеялся старший. — Я играл в школьном оркестре на скрипке, но мне не нравилось абсолютно. А сейчас могу даже что-то сыграть на бас-гитаре и барабанах. — Что? — почти крикнул Пак. — Это же очень круто! — он заулыбался. — Я всегда хотел научиться играть на гитаре… — В Австралии у меня и моих друзей была как бы своя гаражная группа, если можно так сказать, — смущался тот, почёсывая затылок. — Офигеть! Прямо как в фильмах! — Прямо как в фильмах, — с легкой улыбкой повторил Джеюн. — Хочешь, научу и тебя? Сонхун пропустил мимо ушей. — Почему ты переехал в Корею? — Пак сунул руки в карманы, чуть обгоняя парня. — Да это сложная история, — Джейк снова потёр затылок. — Твой корейский довольно хороший, — подметил младший, немного обрачиваясь. — Я учу его уже около полугода, — он пожал плечами. — На самом деле иногда страшно говорить на другом языке, потому что многие могут засмеять, — размышлял Джеюн вслух. — Знаешь, за акцент, произношение. Для меня сложновато было учить все эти стили общения, у вас их тысячи, — размахивал тот руками, негодуя. — Ты не поверишь, но для меня это тоже сложновато, — засмеялся Сонхун, замедляя шаг. — Кажется, будто мы застряли в средневековье, да? — Не знаю, это странно для меня, потому что непривычно, но вы, наверняка, уже привыкли, — поджал он губы, оглядываясь. — Наверняка… — тихо повторил Пак, встречая глазами ту самую остановку. — Какая у тебя фамилия, Джейк? — дёрнул он бровями, замечая, как подъезжает автобус с нужным номером. Почему они всегда приходят так вовремя? — Шим Джейк, — улыбнулся старший ярко, почти смеясь. — Удачной дороги, Шим Джейк! — помахал рукой Сонхун, выполняя реверанс. Пак развернулся и пошёл обратно. Всё таки остановка находилась в противоположной стороне от места встречи. Он быстро глянул на время, достав телефон из заднего кармана брюк. Половина девятого. Успевает, хотя это его мало волновало. Ему было интересно, почему Джейк, учась в таком заведении, подрабатывает в кафе, почему уезжает домой сразу после работы, почему не может взять долг и вообще, очень много «почему». Но ещё больше беспокоило то, что он в принципе размышлял об этом. Да, мозговой процесс у Сонхуна работает всегда, но не в таких случаях абсолютно; он мог сейчас думать о предстоящей контрольной работе на следущей неделе или о том, какое расписание на завтра; мог думать о чём-то глобальном, например, как скоро человечество погибнет из-за глобального потепления или почему же строение общества в разных странах настолько различается; мог думать о чём-то локальном, например почему же французское кафе связано с Аляской или почему Джей вообще позвал его туда. А сейчас он думал о Джейке и не конкретно о том, что тот его раздражает, хотя и то верно, а о том, почему же парень, несмотря на свою лучезарность и, так сказать, «открытость», всё такой же скрытный и загадочный, словно марианская впадина или бермудский треугольник. Собственные мысли уже доконали, а от своих действий стало тошно. Почему-то он даже превращался рядом с этим парнем в какого-то… милашку? Пак прокашлялся в рукав чёрной водолазки и оглянулся, словно кто-то здесь мог прочитать его мысли. Вообще на бульваре было довольно людно. Молодые пары, юные музыканты. Хонгдэ всегда был таким, шумным утром и неутихающим вечером. Этот район точно можно было назвать молодежным, современным и полным амбиций. Здесь полно всяких галерей, своеобразных кафе, стильных магазинов одежды и знаменитых ресторанов. Жизнь в Хонгдэ кипит не хуже воды в чайнике. Здесь обычно проходят различные фестивали и уличные концерты. Улицы района всегда заполнены людьми, так что даже один Сонхун не чувствовал себя настолько одиноким. Пак проходил по улице, что молодые ребята прозвали «улицей Пикассо» за обилие настенных граффити. Кстати говоря, эта улица его очень привлекала, должно быть, от части из-за того, что Пикассо испанец, проживший во Франции значительную часть своей жизни, и по совместительству очень значимый художник для Сонхуна. Ладно, он может долго размышлять об этом, хотя бы учитывая то, что он уже подумал о его имени, длиною китайской стены. Граффити действительно были красивыми, Пак очень уважал творческих людей, но не всегда понимал это самое творчество; на одной из стен был написан огромный полный мужчина, полностью обнаженный, но успевший прикрыть своё «достоинство». Хотя граффити и вышло довольно… провокационным, но даже здесь Сонхун нашёл смысл. Чонсон встретил друга, рассмеявшись в лицо. — Ещё бы в школьной форме пришёл, — старший чуть согнулся, пытаясь подавить смех. Сонхун глянул на свой рюкзак. — Я не хотел ехать домой! — устало промычал Пак, начиная злиться. Джей прошёл вперёд, предполагая, что младший пойдёт за ним. Через пару минут они вышли на открытое пространство между улицами, в ряд стояло пару гоночных тачек. Сонхун в машинах не разбирался от слова очень. Он ненавидел тачки и всех людей, которые любили тачки, тоже ненавидел. — Напомни, зачем тебе понадобилась моя компания? — поднял бровь Пак, наклоняя голову. — Потому что ты зануда! — мягко улыбнулся Чонсон. — Ты постоянно делаешь свои уроки, хоть как-то бы развлекся! — Я тебя умоляю… — В общем, через пару минут пройдёт гонка, я отойду ненадолго, нужно поставить ставки, — Джей махнул рукой и ушёл к какой-то группе людей. Сонхун тут же облокотился на стену здания, достав телефон из кармана. Он посмотрел время, но сразу забыл. Зашедши в инстаграм, чтобы прочитать уведомления, он как обычно проверил свои запросы. @jakeyla 20:51 привет! спасибо за вечер! ^ - ^ 20:54 а ещё, можно узнать, почему ты записан как «bokyohoon»? Сонхун посмеялся про себя, он зашёл на иконку профиля. В профиле в основном новых фото не было, только одно с этим парнем из кафе в неформальной обстановке, а все остальные из Австралии, даже фотография собаки. @bokyohoon 21:04 Привет, спросишь в понедельник и я расскажу поподробнее @jakeyla 21:04 видимо, ты не из тех, кто любит переписываться в интернете ( T_T)＼(^-^ ) @bokyohoon 21:04 В точку Пак выключил телефон, стараясь подавить улыбку. — И на кого поставил? — ухмыльнулся младший, когда Джей пришел обратно. — «Тарантул» всегда выигрывал, но как только я стал ставить на него, так он скатился, — жаловался Чонсон, потирая руки. — Так что я стал ставить на «Чили», и он приносит мне денюжки, — он злорадно улыбнулся в шутку. — Вот он! Видишь! Сонхун глянул на парня и на его машину. — Не выглядит дорогой, — подметил Пак для себя. — Да! — вскрикнул он. —В том то и дело! У него даже не специальная гоночная машина, а гоняет он как бешеный. Сонхун смотрел, как бы заинтересовано, но то и дело зевал — он очень устал и спать хотелось неимоверно. Пока машины наворачивали круги, старший кричал что-то невпопад, похоже поддерживая гонщика, который точно не слышал этих самых кричал за закрытыми окнами своего автомобиля. О том, что гонка окончилась, оповестил характерный сигнал. Пак уставился на «Чили», тот вышел из своего аппарата, обогнав всех и снова заняв третье место. Пока Джей восторженно кричал о том, что получил деньги, «Чили» снял с себя шлем. Да ну… Лицо знакомое. Волосы блестели словно на солнце, переливаясь, будто волны в море, точеный идеальный нос показался в профиль. Сонхун судорожно достал телефон из кармана, нажимая на профиль Джейка и разглядывая последнюю публикацию. Парень, что стоит рядом с ним и есть «Чили»? — Когда там следующая гонка? — спросил Сонхун, глядя в пол. — Во вторник, — радовался Чонсон, улыбаясь всеми своми зубами. — Я приду. — Я же говорил, что тебе понравится, — ухмыльнулся старший, ударив друга в плечо.