Дорога домой

В выходные стало слишком скучно. Такого раньше не было, Сонхун всегда был рад субботе и воскресенью, ведь он мог провести их один дома, либо сходить в очередную галерею или музей. Искусство его очень тянуло, нет, он не хотел заниматься этим, никогда не мечтал стать художником или скульптором, просто его тянуло, очень тянуло к живописи, литературе и музыке. Но Пак не хотел связывать свою жизнь с этим; это было его развлечением, его досугом, но не более. Он сходил в музей, оглядел картины, написанные Эдгаром Дега. Ему нужно было написать эссе по французскому, в качестве темы он выбрал французского живописца, тем самым показав, как Франция передала идеи импрессионизма всему миру. Дега любил изображать женщин, а чаще всего Сонхун замечал балерин. Он писал их не во всей красе, с блеском в глазах и легкими руками, он показывал их трудные закулисные будни, онемевшие от перенапряжения руки и окровавленные ноги. Всё же Сонхун пожалел, что не рассказал Джейку о происхождении своего никнейма, вдруг они бы пообщались ещё и ночью? И, выходит, Пак соврал, потому что сейчас он тупо лежал, сверля потолок глазами, и крепко держался за телефон, в надежде, что кто-то конкретный ему напишет. Так прожить выходные до понедельника было сложно, зато эссе получилось полным и информативным. Встретить Джейка на большой перемене было неожиданно до того, что Сонхун действительно растерялся: смотрел в окно, под ноги, дергал заусенцы на руках, в общем, пытался быть невидимкой. — Привет! — подошёл лучезарный мальчик, из-за чего у Сонхуна и вправду чуть инфаркт не случился, сердце укатилось в пятки. — Не думал, что мы встретимся, — Джеюн будто читал мысли Пака. — Да… — замялся младший, дергая ногой. — Всё нормально? — поёжился Шим, пытаясь заглянуть в чужое лицо. — А? Да, я в норме, — он поджал губы, оглядываясь. — Пойдём? Расскажешь мне о своём инстаграм? — старший дёрнул бровями игриво и потащил Сонхуна за запястье. Они вошли в какой-то класс, это была не аудитория, а просто маленькое помещение с одиночными партами. — Здесь никогда никого нет, так что я часто бываю в этом месте, — вдруг начал Шим. — Здесь тихо и спокойно, этот класс используют только тогда, когда другой университет приезжает на экскурсию по нашему залу с картинами учащихся, и то в качестве гардероба, — он сел на парту, его силуэт обрамлял яркий свет из окна. — Можешь приходить сюда тоже, только никому не говори! — Хорошо, — посмеялся Пак, оглядывая класс взглядом, а дальше проходясь и замечая отколовшуюся краску на стенах и пустующие полки для книг. — Так почему же bokyohoon? — Это довольно глупо, — улыбнулся младший, подходя к окну, у которого сидел Джейк. — В школе меня прозвали BokYo, это значит «персиковая фея». Джеюн тотчас рассмеялся, заглядывая в окно и щурясь от потока солнечных лучей. — Персиковая фея, — он закончил смеяться, заметив на чужом лице маленькую улыбку. — Я запишу так твой номер телефона, — он стал шебуршаться по карманам, а достав телефон, протянул его младшему. Сонхун сначала не понял, но тут же стал записывать свой номер в контакты. — А твой никнейм… jakeyla, почему? — уставился на старшего Пак. — У меня в австралии была собака, её звали Лейла, — он выдохнул. — В честь неё. — Оу, — отвернулся Сонхун, разглядывая шнурки на своей обуви. — Пойдёшь сегодня в кафе? — вдруг спросил Джейк, спрыгивая с парты и садясь напротив. — Ну, я же должен кое-кому долг, — он склонил голову, будто бы ответ был очевиден. — А ты свободен вечером? — Я? — показал Пак на себя пальцем. Он не знал. То есть, обычно он бы при любых обстоятельствах остался дома. Он вообще был категоричен по этому поводу, по будням отдавался учебе, по выходным тоже отдавался учебе, но изредка все же отдыхал. И если бы, например, Чонсон сейчас потащил куда-то в его законное время для отдыха, то Сонхун бы точно отвесил ему оплеуху и пошёл медленным темпом домой. Дело, наверное, было в том, что Пак истощался; сначала физически на учебе, а потом и эмоционально на прогулке, поэтому он очень любил период, когда он тихонько уходит домой после пар или надолго засиживается в библиотеке. — Свободен, — пробормотал Пак выдохнув, мысленно ударив себя по затылку. — Я хочу увидеть перекидной прыжок, — Джейк захлопал глазами, словно собачка. — Ты шутишь? — нервный смешок вырвался из его рта. — Катки закрыли ещё в начале марта, да и перекидной прыжок уже не то, что мне по силам. — Сможешь выполнить трюк на роликах, если очень этого захочешь! — стал мотивировать его старший. — Не хочу! — наиграно дулся Сонхун, скрещивая руки на груди. — Взамен я сыграю тебе на гитаре, — вдруг проговорил тот, проходясь по кабинету снова. Пак даже задумался о том, насколько сделка выгодная, насколько он готов опозориться, не доделав перекидной прыжок ради того, чтобы Джейк побренчал на инструменте? Мысленно он ударил себя снова, чёрта с два! Он точно хочет услышать игру этого парня. — Ладно… — тихо промямлил младший. — Вот и договорились, — он стукнул другого по плечу, явно радуясь. А Сонхун похоже заболел — настолько захворал, что мыслить стал иррационально. После библиотеки уже привычно заглянул в знакомую кафешку, в которой людей было чуть меньше. Пак подошёл к кассе, увидев знакомого парня. — Здравствуй. Снова за Джеюном? — усмехнулся он, поправляя волосы. — Да, подождите, — чуть громче сказал Пак, когда мужчина собирался звать Джейка. — Да? — опешил он, возвращаясь. — Хён, не знал, что вы участвуете в гонках, — вдруг выдал Сонхун. Он и сам не знал, зачем сказал это, но понимал, что не из добрых побуждений. — Тише, — парень, казалось, стал на степень раздраженнее. — Откуда ты знаешь? — Был на гонке в пятницу, слышал, что завтра следующая, — неоднозначно ухмыльнулся Пак, дёрнув бровью. — Не знаю, парень, кто тебя туда привёл, но все личности должны остаться конфиденциальными, — начал он, пододвигаясь чуть ближе к чужому лицу, говоря тише. — Это не публичная гонка, мальчик. Будь тише. — Хисын-хён, опять угрожаешь кому-то!? — вдруг вылез из помещения для персонала Джейк, нахмурившись. — Ой, Сонхун, привет! Хисын-хён, подожди, что ты делаешь? — Да у него ресничка упала, — парень за кассой медленно отодвинулся от Пака, надевая улыбку. — Убирал. — Ты уже на ходу сказки сочиняешь? — закатил глаза Шим, подходя к Сонхуну и принимая его заказ. — Латте со льдом? Пак кивнул, поджимая губы, чувствуя на себе пристальный взгляд этого неизвестного Хисына. Парк, что находился недалеко от университета, в темное время суток выглядел очень красиво. На самом деле Сонхун ещё ни разу здесь не бывал, изредка он проходил через один, пока шёл к дальней остановке, но он был абсолютно в другой стороне. Больше всего запомнилось, что каждая стена, возвышающаяся в этом парке, была украшена граффити. Где монстры казали средний палец, где-то были написаны чудные роботы. На скамьях сидели университетские парочки, где-то играли уличные музыканты. Джейк вёл его вперёд, параллельно рассказывая какую-то историю, которую Пак слушал вполуха, потому что слишком сосредоточился на чужом голосе: впускал в рамки сознания красивый звук, но совсем не переваривал то, что Шим пытался объяснить. — Где-то тут были ролики напрокат, — говорил как бы для себя старший, стараясь идти вперёд быстрее, словно боясь опоздать. Сонхун устало ворчал, тащась позади, как старый дед. — О, вот! — парень остановился, оглядывая место, а после вошёл внутрь. Пак пошёл за ним. В помещении на полках стояли различные ролики, разных размеров, с различным количеством колёс и другими характеристиками. — Сколько будет стоить? — услышал Пак из диалога, быстро подходя к Джейку. — Оплата почасовая, здесь все указано, — девушка указала на бумажку, висящую на стене рядом. — Если ты ещё хоть раз захочешь за меня заплатить, то… — вдруг замолчал младший. А что «то»? Что Сонхун может сделать? Пак притиснулся к кассе, доставая карту из бумажника. Не сказать, что Сонхуну было принципиально оплатить за парня. Ну, во-первых, Пак ему всё ещё должен. Во-вторых, быть должным ещё больше он не хочет(хотя скорее всего другим это долг отдавать бы не стал, они же сами решили за него заплатить). А в-третьих, не сказать, что Шим выглядел небогатым… просто он носил обычную одежду, обычную обувь, обычное всё. Джейк немного отличался от них, от мажорных богачей, Сонхун это сразу понял. Хотя называть себя мажором было немного стыдно, всё таки отец работал как батрак, чтобы купить домик в Каннамгу. Пак старался придерживать хромающего Джейка, который явно ездил на роликах если не в первый, то во второй раз. — Как корова на льду, — съязвил Пак, перекидывая чужую руки через своё плечо. — Ничего, я чуть лучше коровы! — вдруг вырвался Шим, маленькими шажками двигаясь по льду. Сонхун рассмеялся, горбясь, но заметил, как легко стоит на земле, относительно Джейка. Он ступал, плавно проезжая, не быстро отталкиваясь о тротуар. — Да ты хоть сейчас можешь пойти на Олимпийские игры! — крикнул старший, отставая. — Какие мне Олимпийские игры? —фыркнул Пак, развернувшись и подъехав к парню. Джеюн оттолкнулся и полетел прямо на пол. Улица разразилась его ужасно звонким смехом, он стал отряхивать руки. Сонхун даже не сразу понял, стоит ли ему помочь Шиму, или он сам сможет подняться. — Снизу обзор шикарный, — рассмеялся он снова, вставая на ноги и стряхивая со штанов пыль и грязь. — Покажешь мне тот прыжок? Пак задумался. Если позориться, то до конца. Он отъехал назад, набирая расстояние. Выполняя подсечку против часовой стрелки, он сделал прокатку, прокручивая в голове, что все вроде как делает правильно: колено в сгибе, правая рука перед корпусом, левая позади. Перенёс тяжесть тела, прокатка с согнутым коленом и ногой позади корпуса. Правая нога переносится перед левой и вот, он отталкивается. Колено разгибается, воздух бьет в лицо и Сонхун не чувствует земли под ногами. Он никогда не ощущал себя так свободно, сейчас он чувствует себя действительно хорошо. Мысли мешались в голове, пока он пролетал прямо над тротуаром. — Ау… — завывал Сонхун, потирая больной копчик. — Я же говорил, даже его не получится сделать. Они уже сдавали свои ролики, время было позднее. — А, по-моему, у тебя все хорошо получилось, — пожал плечами Шим. — Я даже в какой-то момент потерял дар речи. — Это не смешно, — нахмурился младший, складывая ролики на одну из полок. — Так это и не шутка. Пак показушно закатил глаза. Но на душе стало тепло. Когда Сонхуну исполнилось восемь лет, тётя снова приехала из Франции: она никогда не пропускала его день рождения. Он часто просил сочинить ему какую-то особенную перед сном, хотя одноклассники говорили, что читать книжки в восемь лет это самый сильный позор. Пак все же соглашался со сверстниками, гнал маму, когда та, не дай Боже,(хотя Сонхун уже тогда стал сомневаться в том, существует ли Бог) садилась к нему на кровать и начинала читать книжку. Но Ёнсон была исключением, а тем более французский из ее уст казался родным и настоящим. Тогда тётя придумала историю о маленьком-маленьком мальчике, живущем на планете с вечной ночью, у которого были натуральные красные волосы и все из-за этого над нам смеялись. Один на всей этой планете он был такой, такой ненормальный. Мальчик всегда ненавидел в себе эти самые красные волосы, надевал шапки, накидывал капюшоны, однажды даже украл бритву, провёл по голове, а на лысине тотчас образовались новые красные-красные волосы. Мальчик считал, что все его неудачи исходят из того, что он не такой как все. Как-то раз он даже нашёл чёрный уголь, провёл по волосам, а им хоть бы хны, казалось, стали только ярче. Мальчика все равно не любили, смеялись над ним, издевались, а потом одним вечером он увидел на небе звезду, такую далёкую и неизведанную, но более того — красную. Красную звезду — Солнце. Солнце осветило всю планету, жители жаловались, говорили Солнцу уйти прочь. Тогда мальчик поняли, жители страны просто завидовали тому, что он всегда так ярко светил. Почему-то сегодня Чонсон казался более занудным, чем обычно. Сонхун то и дело на него шикал, потому что тот больно громко разговаривал в библиотеке. — Я же говорю, не отойду от тебя ни на секунду, — повторял Джей, плюхаясь за другую сторону стола. — Ладно, — сдался Пак. — Только не мешай мне. Старший помолчал немного. — Знаешь, я познакомился с одной девушкой, — начал тот, не выдержав тишины. — Какая по счету? — поднял глаза Сонхун, дёрнув бровью. Джей не был каким-то сердцеедом, да и девушек у него было от силы три, просто эти разговоры про девушек, которые ему понравились, вымораживали. Он не любил, когда люди связывали всю свою жизнь с любовью, с семьёй — этого не нужно для счастья. Хотя кого он обманывал? И он мечтал до беспамятства влюбиться. — Она учится на политехническом факультете, — продолжил старший, пропустив мимо ушей. — Мы с ней познакомились вчера. Пак молчал, гневно строчил в ноутбуке. — Так вот, я предложил ей сходить в кафе в четверг, — хвастался Чонсон, отмахивая волосы в сторону. — Тише ты, мы в библиотеке, — хмурился младший, говоря шёпотом. — Не успеешь оглянуться, а у твоего друга уже появится девушка, — подмигнул он, щёлкая другого по лбу. — Может, тебе пора перестать связывать все с отношениями и видеть в каждой девушке партнершу? — Сонхун раздражался всё больше, не замечая, как громкость голоса становится выше. — Друг, может тебе девушку завести? — усмехнулся Пак в шутку, складывая руки на столе. — А то совсем из колеи вышел, за все девятнадцать лет без человека под крылом. И не сказать, что Чонсон не прав. Сонхун построил себе внеземную, почти идеальную, настолько утопическую картинку любимого человека. Ему не важна была внешность, все дело было во внутреннем мире, как бы банально это не звучало. Он все детство смотрел на свою Ёнсон, любовь у которой, казалось, была волшебной. Они были словно родственные души, как будто не знали никогда горя и понимали друг друга с полуслова, как будто были идеальным соотношением, будто из сказки, будто тот самый писатель-романтик хуманизировал такую шикарную историю. И Сонхун жаждал. Жаждал, что у него будет так, как он мечтает. Жаждал, что найдёт партнёра, с которым никогда не будет чувствовать себя плохо. Считал, что будет путешествовать с ним, тот будет играть ему на гитаре, а Пак будет кружить под божественную мелодию в уютной квартире, где были только они. Считал, что они когда-то поцелуются на Эйфелевой Башне, когда-то будут обсуждать Мона Лизу, прямо в самом Лувре. Он много мечтал, много думал… думал о будущем. Другим было проще сказать, что он не верит в любовь, но он верил. Верил бесконечно, почти слёзно и так романтично. И этим вопросом он поставил младшего в ступор. — Ещё хоть раз скажешь, что любви не существует, я тебе дам прямо по яицам, — поднял Джей брови. — Иначе это дерьмо ты будешь твердить и своим детям. Сонхун не стал отвечать, лишь дальше стал бездумно листать конспект на ноутбуке. И Чонсон не соврал, не отпускал его до самого прихода к месту гонки. Сонхун, конечно, очень волновался, ведь сегодня пропустил поход в то самое кафе. Хотя чего это он так переживает? Они с Джейком знакомы всего ничего, даже недели нет, наверное. Вот только он правда чувствовал не то чтобы вину, а какую-то неполноценность. Сонхун никогда не думал, что душа может… болеть? Он все ещё не уверен, но ощущение было такое, что он просто-напросто продал душу дьяволу, и теперь там, вместе чего-то живого, чёрная дыра. Да и всю гонку он сидел, изредка зевая. Потом он глядел на старшего, который снова радовался тому, что выиграл деньги благодаря «Чили». И Сонхун готов был поклясться, когда Хисын снял шлем, он точно взглянул на него. Кажется, в его глазах он увидел себя. Поход домой казался неимоверно долгим, таким ужасно тянущимся словно резина. Он спешно открыл дверь, перед входом его ждала мать. — Привет, — стояла она, облокотившись о дверной косяк. — Как дела? — Хорошо, — хмурил Пак брови, оглядываясь. — Что-то случилось? — А что мне просто так с сыном поговорить нельзя? — Я не это имел в виду, — он разулся и сложил обувь на одну из полок. — Завтра утром с твоим отцом уезжаем в командировку, — объявила мать. — Ты же знаешь, постоянные разъезды, в кампании это важно. — Да, я понимаю, — кивнул Сонхун, поднимаясь по лестнице в свою комнату. — Можешь позвать Джея, если хочешь, нас не будет недели две, — поджала она губы, наблюдая за сыном и идя за ним до самых ступенек. — Ты же знаешь, мы тебя любим. Пак мимолётностей обернулся, кивнув, и пошёл дальше. Казалось, плюхнуться пластом на кровать было его традицией, и сегодняшний день исключением не стал. Он долго лежал, замечая, как тянуло суставы ног, словно он бежал от медведя гризли. Парень снова потянулся за телефоном, который лежал на подушке, и зашёл в инстаграм. На самом деле он не был любителем посидеть в телефоне, он часто фотографировался(но редко делал селфи, обычно он делал акцент на своём стиле), а иногда выкладывал эти самые картинки в социальную сеть. Да и звук у него всегда был отключён. [неизвестный номер] 20:34 привет, персиковая фея, ты чего не зашёл в кафе сегодня? Сонхун вспомнил, как дал номер этому австралийскому парню вчера в пустом классе. [Вы] 22:07 Прости, что не отвечал. Джей, тот друг, который извинялся за меня в тот день, повёл меня куда-то. У меня не было выбора [неизвестный номер] 22:08 о, ничего страшного!! я, кстати, записал тебя как «персиковая фея» （＾ω＾） [Вы] 22:08 Готов поспорить, что в названии контакта точно есть смайлик [неизвестный контакт] 22:09 ты меня раскусил!! там стоит «★彡» [Вы] 22:10 Чувствую, что это очень по-детски… А какой твой любимый смайлик? [неизвестный номер] 22:10 дай подумать… [неизвестный номер] 22:11 ╰(*´︶`*)╯♡ [неизвестный номер] 22:11 наверное этот [Лучезарная улыбка:)] 22:12 извините, мистер, забыл, что вы не любите переписки [Вы] 22:12 Не люблю, но сейчас не против