Снег и тепло

▶️ Сова "Первый снег" « Город встретил первый снег, Покидай свою постель. Люди ходят как во сне - Нет теперь важнее дел » - ...и вот представь, блять, ситуация: Шура орёт на табуретке, я на столе воплю, Анастасия Семёновна стоит с тапком в руке, а на полу таракан дохлый. Пиздец, Олег, мы так обосрались, ты бы знал! На том конце провода многозначительно промычали. Волков в камере выглядел сонным, растрёпанным, и вообще - таким, что влюблённого взгляда Сергея на фоне Макаров вообще не понимал. - И мне надо поговорить... э... с тобой, - неловко закончил он, отводя взгляд. Наблюдать за милованиями этих двоих ему было всё ещё неловко, но видеть Олега таким всецело счастливым было очень круто. Волков что-то пробубнил Разумовскому в шею, тот в ответ покивал, чмокнул в щёку и скрылся из кадра - судя по хлопнувшей двери, ушёл в соседнюю комнату. - Что случилось? - Олег посерьёзнел, мигом сбрасывая сонливость. Уселся, потянулся, уставился в камеру, приготовившись слушать. - Мне надо, чтобы ты дошёл к предкам и собрал мои шмотки... Надеюсь, это не проблема, если они у тебя пока поваляются? Конечно, это не проблема, висело молчаливо между ними, в конце концов, для чего друзья нужны? Олег молчал долго. Хмурил густые брови, покусывая губу, потом, наконец, ответил: - Вообще я сейчас живу у Серёжи, ты же знаешь, так что не проблема, но... Да какого чёрта, Кир, чё случилось? Макаров потёр переносицу, собираясь с мыслями. Что случилось... Случилось то, что зрело уже давно - годы - и однажды должно было вылиться в крупную ссору, поставившую точку в отношениях с родителями. Просто парень не знал, что это выйдет так... спонтанно? Он ведь даже не успел подготовиться к разговору, чтобы в лицо отцу выдать весомые аргументы, обосновать позицию. Разговор с логическими доводами нравился ему куда больше, но в этот раз всё вышло неожиданно, сумбурно, и оставило поганый осадок где-то в горле. - ...эй? - Прости, задумался, - моргнул Кирилл, прогоняя наваждение. - Да... отец позвонил, доебался, ну я ему и высказал, мол, ну и похуй, что платить мало будут, говорю, так и так, бать, я ещё и в парня влюблён... Орал он, конечно... А потом я трубку бросил - сказал только, что ты вещи заберёшь мои, - он выдохнул длинно, сбрасывая груз с плеч. - Вот. Волков в экране телефона выглядел хмурым и озадаченным - последний раз такое лицо у него было, когда он час выбирал между сетами Филадельфии и Угря. - У Саши будешь жить? - Ага, он предложил к нему переехать. - Кир... ты только не подумай, что я тебя ребёнком считаю, но... - Ты считаешь. - ...но что, если у него это не серьёзно? Вопрос оглушил - но не внезапностью, а осознанием. Макаров думал об этом много, а к чему-то конкретному так и не пришёл. Сейчас он не знал, что сказать - может, друг без слов поймёт? Только вот слова ему самому́ нужны: уже несколько месяцев зудело под кожей, не давая покоя, и только сейчас вся эта вакханалия оформилась во что-то целостное. - Дело не в Шуре, Олег, а во мне. В отце. В том, что раньше было семьёй, понимаешь? - Кирилл даже боли не чувствовал, говоря это всё, ведь знал уже давно. Просто никому, кроме Волкова - близкого, родного, понятного - такое было не сказать. - Я не смогу там, больше не смогу. Даже если бы Саши в моей жизни не было, я бы хоть в общагу съехал, понимаешь? - он вздохнул глубоко, зажмурился так, что под веками звёздочки заплясали - совсем как вчерашние, в сашиных глазах... Ох чёрт. - Просто они меня раздражают, тормозят, бесят, пиздец, я даже думать о них всех не могу! - Кирилл нахмурился, а потом вдруг взорвался, тараторя быстрее и громче: - Это невыносимо, Олег! Чтобы бесили даже мелочи, блять, чтобы ты ненависть чувствовал, просто _смотря_ на отца! Чтобы бешенство, глядя на то, как он ест, дышит, ходит, двигается... Не могу там больше! Макаров зло выдохнул, сдвигая брови к переносице, руки - сам не заметил - сцепил в замо́к. Он успокаивался медленно, слушая размеренное олегово дыхание и радуясь тому, что Волков знал отлично: ему нужна пара минут, чтобы успокоиться и придти в себя. - Во-первых, я тебя поддерживаю, - наконец проговорил негромко Олег. Был бы рядом (Кирилл знал точно), обнял бы крепко-крепко, стиснул в сильных руках. - Во-вторых, ты поступил очень смело, хотя и не продуманно. В любом случае, ты молодец, Кир, я горжусь тобой. Макаров не ответил - Олег и сам знал, что выражать благодарность он не умеет, поэтому и не ждал слов никаких. Но парень вдруг хмыкнул, и хитро сказал: - И кстати, насчёт намерений Саши ты неправ. Олег поднял брови, глядя недоумённо, а потом распахнул глаза. - Ох нихуя! Так, мне нужны подробности! Срочно! - он уставился в камеру, перевернулся на живот и от нетерпения прикусил кончик пальца. Кирилл его детскому интересу рассмеялся, а потом мечтательно вздохнул, закусив губу. - Ну слушай, вчера было... *** ...вчера было снежно. У Шуры на шапке уже через три минуты на улице образовался снежный пушок - Макаров сдул его, бессмысленно, сразу намело снова. Синицын смеялся его восторгу, горел щеками и тащил в лес - по нечищенным тропам, по сугробам, по мягко падающему огромными хлопьями пуху. В рюкзаке за спиной смешно булькал термос, в нагрудном кармане лежал почти севший телефон, на котором зациклилась атмосферная песня. Шурин голос звучал легко и мягко, и Кирилл отвечал тихо и ласково. Они таскались по лесу, пока не выбились из сил окончательно - мобильники разрядились у обоих, и гулкая, абсолютная тишина окутала с ног до головы. По спине пробежали мурашки - так вселенски спокойно Макаров себя не чувствовал, кажется, с рождения. Мысли болтались обрывками в бездонной пустоте, и он, совершено не думая, осторожно потянулся к шуриной ладони - почему-то оба были без перчаток. Синицын только улыбнулся едва заметно и переплёл холодные пальцы с кировыми - такими же холодными. А тот, поддавшись порыву, потянул сцепленные ладони к жару рта - и грел своим дыханием, наслаждаясь застывшим от смущения Шурой. Домой вернулись затемно - вымотались оба, как собаки, хотелось только есть и спать. Анастасия Семёновна укатила в город с ночёвкой - проведать знакомых, - только скрипнули у тына колеса её серебристого шевроле. Шура сонно завернулся в два свитера, прибавляя отопление. Батареи приятно зажурчали, оживший на зарядке телефон снова включил тихонько уже знакомую мелодию. Макаров мурлычаще подпевал себе под нос, помешивая пельмени, - на большее сил не было. Как ни странно, после ужина сонливость прошла, оставляя за собой приятный шлейф неги, и парни уселись с двумя бокалами красного у топки горящей печи. Огонь, единственный источник света во всём доме, мягко переливался на шуриных волосах красивыми отблесками. Они бросили на пол пару диванных подушек и устроились бок о бок, греясь в совместном тепле и отходя от долгого мороза. Переполненная ощущениями дня голова мягко пульсировала, и Кирилл вздохнул глубже. - Почему ты такой недоверчивый? - спросил он тихо, когда бокалы почти опустели. После такого насыщенного дня обоих чуть заметно повело от алкоголя, недостаточно, чтобы начать пьянеть, но в самый раз, чтобы развязать язык. - Я понимаю, конечно, что у тебя довольно... тяжёлое прошлое, но как это связано с отношениями? Синицын немного помолчал, покачивая бокалом и рассматривая переливы бордового на тонком хрустале. У него в глазах задумчивость лениво затянуло флёром воспоминаний. - Во время работы на Дагбаевых у меня был роман с одним... неважно, с одним мудаком, - наконец проговорил Шура, незаметно улыбаясь. - Он меня ни во что не ставил, а, когда решил бросить, то сказал... «Ты ничтожен, понимаешь? У тебя ни денег, и власти, ты кроме ебли ни на что и не годишься». - ...что я не заслуживаю серьёзных отношений, - Шура склонил голову набок, касаясь виском кириллова плеча. На своих плечах тут же ощутил мягкое касание, и Макаров притянул его ближе, одной рукой прижимая к себе. - Я, конечно, не подросток, чтобы верить всему, что говорят бывшие... Но знаешь, это был человек, к которому я впервые чувствовал что-то помимо физического влечения. - Уверен, что он так много значил для тебя? - проницательно спросил Кирилл. Шура в его руках ощущался беззащитным и маленьким. - Теперь уже нет, - спокойно ответил Синицын. По его тону было понятно, что он давно оставил это в прошлом - просто шрамы иногда болят на погоду, понимаете? - Сейчас я не думаю, что его любил. В печке вспыхнул огонь, одно полено покосилось, высекая сноп искр - в глазах Шуры - Кирилл это увидел отчётливо - метнулось тоже что-то искромётное. - Я не думаю вообще, что кого-то, кроме тебя... Пламя сияло рыжим и светлым, выло тягой в прожжённой кирпичной трубе, сливаясь голосами с буйным ветром за окном. Губы у Шуры были такими мягкими, кажется, даже знакомыми, что Кирилл никак не мог перестать улыбаться в поцелуй, ощущая приятную шершавость - надо будет ему гигиеничку купить. - Ты не говорил, что не умеешь целоваться, - выдох осел на губах, что они так и не нашли сил разъединить. Кирилл в ответ хмыкнул, возвращая одно на двоих дыхание: - Было пару раз, мне тогда не понравилось... - он коротко поцеловал снова, выбивая дух этим простым, лёгким, но таким личным жестом. - Саш, ты заслуживаешь серьёзных отношений, и серьёзной любви. Клянусь тебе. Синицын тихо вздохнул, благодарно тыкаясь носом в чужой нос. Рука Макарова всё также приятным грузом лежала на плечах, осторожно погляживала шею, и это было так тепло, так нужно, что Шура вздохнул судорожно, притираясь боком к широкой кириной груди: - Хочу признаться тебе в любви в новый год.