Снег и тепло

– Ты говорил, что трахался с французами. Он немец, очевидно. – Французы прикольные, – заржал Дракон, усаживаясь на пол прямо в лужу крови. Пижамные штаны мгновенно пропитались алым, и он стал похож на мясника в разгар рабочего дня. – Ненавижу французов. Алтан воткнул кинжал в лежащее на полу тело, и через голову стащил свитер, с сожалением глядя на него – такое месиво точно не отстирать, придётся выбросить. Какая жалость. – У меня с ними всё в прошлом. Честное слово, золотце, – бросил Вадим, наблюдая за ним через прищур серых глаз. – С каких это пор моя ручная крыса говорит правду? – Алтан обтёр руки футболкой Вадима и отшвырнул её куда-то в сторону. – С тех же пор, с каких противная змейка согласилась быть моим мужем, – услужливо напомнил Вадим. Он без брезгливости отодвинул от себя тело Криса (или Мэттью, он так и не вспомнил) и откинул голову назад, прислоняясь к стене. Запах крови ощущался отчётливо и свежо, инородно в их с Алтаном спальне, но достаточно привычно, чтобы не раздражать. – Ты тогда ещё подарил мне своё сердце и потребовал себе всю мою любовь, – ехидно закончил Вадим, приоткрывая один глаз. В него тут же полетело что-то, что он поймал на лету, не желая идентифицировать. – Мои условия изменились, – холодно бросил Дагбаев, забирая растрёпанные волосы в пучок. Это хороший знак – значит, на адреналине хочет поебаться прямо сейчас, даже не отмывшись от чужих мозгов, красивой абстракцией размазанных по стене. – М? – Вадим лениво поднялся, бросая ствол под подушку, и устроился у золотца за спиной – да, это, определённо, его лучшая позиция, прямо рядом с задницей Алтана. Тот вдруг расслабился, растекаясь в его руках, и больно укусил подобравшуюся к лицу руку. – Я хочу всю твою любовь и месть твоих бывших, – промурлыкал он, улыбаясь загадочно и довольно. – Всё, что прикажете, молодой господин, – хмыкнул Вадим. – Понравилось, что ли? Дагбаев не ответил. Вывернулся из его рук, своевольно мотнув головой, и направился в ванную. – Я не собираюсь тебя ждать. Немного позже, лёжа в уже чистой кровати и слушая осторожное дыхание спящего Алтана, Вадим задумался. За последнее время многое изменилось. С тех пор, как Юму убили, а Баатар уговорил внука вернуться в клан на свободных условиях, на Алтана дважды нападали. Сам юный Дагбаев уже не знал, хорошая ли была идея вернуться в родной клан, но пути назад не было: Юму нужно было заменить в скором времени, ведь здоровье Баатара сильно подкосилось. Смерть дочери и внучки стали сильным ударом, который он едва смог перенести. Для Вадима оставалось до сих пор загадкой состояние Алтана – первые дни после смерти сестры он провёл в глубочайшей апатии, отказываясь есть и пить; смерть матери всё ещё приносила боль, а тут судьба устроила такой водоворот трагедий. Однако в одно утро он проснулся бодрым и спокойным, и больше ни разу не говорил о смерти родных. Казалось, его это больше не трогает, и самое странное было в том, что состояние Алтана не было наигранным. Он правда оправился очень быстро. Сейчас, когда прошло почти два месяца, Алтан словно забыл обо всём произошедшем. Он, казалось, вернулся к своему давно забытому детству, позволил себе расслабиться и выдохнуть, и даже рядом с кем-то, кроме Вадима, оставался спокойным и улыбчивым. Серёжа как-то заметил, что он сильно изменился, они с Вадимом даже по приколу сделали расклад карт – иногда по пьяни Серёжа делал странные вещи. Хрисипп запрыгнул на кровать, потоптался у подушки, но, поняв, что хозяева не обращают на него внимания, устроился в ногах. Он помял лапами одеяло, засыпая, и подумал о том, что его люди довольно странные – но, наверное, в этом и есть смысл людей. Быть странными и любить. ~