Её любовь звали ненависть к своему телу.

Решительно и независимо от косых взглядов людей, Арсений воинственной походкой брёл к кабинету психолога, куда ходит Аня. Он был серьёзно настроен допросить «женщину-мозгоправа», чтобы понять каким образом его девушке промывают мозг. Настойчивый стук, и мужчина нагло входит в светлый кабинет, где застаёт женщину за чаем. — Добрый день, — она поправила свои большие очки, неуверенно отставив чашку на середину стола. — Что Вас сюда привело, Арсений? — Здрасте, — хмыкнул брюнет. — Я хочу с вами поговорить на одну щепетильную тему. — Кажется я догадываюсь, — женщина жестом пригласила гостя присесть в кресло напротив её стола. А потом и сама села на второе идентичное кресло подле, не забыв прихватить блокнот и ручку. — Начинайте. — О чём вы говорите с Аней на сеансах? — решительно, возможно немного с наездом, но настойчиво. Она должна сказать правду! — Логично, что не о погоде, — Попов недовольно вскинул брови, одной только мимикой, покрывая этот смеющийся ответ, матами. — Ладно, без шуток. Светлана уселась в кресло поудобнее, прочистила горло и сосредоточилась на записях в своём блокноте. — Мне кажется, что Ане пора обратиться к специалисту посерьёзнее. — В смысле? — а щас, блин, поподробнее. — Ей намного хуже. Из рпп её уже словесно не вытащишь. Ей нужна помощь психотерапевта. Арсения будто облили ледяной водой. Он словно очнулся после долгого сна, возвращаясь в реальность после мира с розовыми пони. Другой мир. Абсолютно не тот, что был раньше! На секунду в ушах зазвенели колокола, будто мужчину огрели по голове палкой. Это ступор. Банальный ступор, когда тебе оглашают убийственную новость. — Я думал, что у неё всё хорошо… — тихо бормочет голубоглазый, прокручивая в голове возможные неполадки в Ане, которые он попросту не заметил из-за своего эгоизма?

«Какой же я эгоист! Реально думал, что всё хорошо, а оказалось, что нихрена нет!»

— Арсений, Ане нужна срочная помощь. Я заметила на её руках порезы. — Я не понимаю… — он старается отрицать все свои предположения. Нет, Аннушка не может! Она не сумасшедшая. Эта всё та же: добрая, умная, улыбчивая и всегда солнечная — Аня, которая читает Достоевского и ходит по выходным в театр. Она не может оказаться больной… — Она так уверенно играет роль, что всё в порядке. — Увы, — психологу было действительно жаль. Светлана вздохнула, окидывая побледневшего брюнета сочувствующим взглядом. — Я могу дать контакты хорошего психотерапевта. Думаю, что он сможет помочь. Из кабинета психолога мужчина выходил как в тумане. Мысли будто вовсе куда-то улетучились, оставляя пустое пространство. Арсений с пустыми лицом шёл по улице, пытаясь прийти в себя от услышанного.

«Как я мог не понять?»

А действительно? Неужели Серебрякова настолько профессионал в этом деле, что смогла так безупречно сыграть роль прежней девочки-красавицы. А может быть Арс попросту эгоист? Не наблюдал за ней вообще, думая только о себе. Проворонил момент, когда можно было бы всё исправить и… Не смог… Какая же эта история мутная и глупая! Ирония судьбы…

***

Незаметно пролетела ещё одна рабочая неделя. Настала долгожданная всем суббота, когда можно выспаться, хоть раз достойно. Серёжа и Олеся ещё утром начали собираться, чтобы поехать к какому-то другу семья Жаровой на весь день, обещаясь приехать до полуночи. Аня встала их проводить. Несмотря на столь ранний час, как восемь утра, она достаточно выспалась, чтобы начать новый день. Настроение было на высоте! Можно сегодня позволить себе даже съесть что-нибудь. Леся тоже выглядела свежей, чего нельзя сказать о Серёже. Хмурый, едва ли не засыпавшись стоя, он держался из последних сил, чтобы не упасть и не провалиться к Морфею в лапы. Его шатало, качало, пинало, избивало и вообще издевалось ощущение сна, которое он был не в силах отпустить. Или его никто отпускать не хотел. — Зачем мы едем в такую срань? — простонал он, прильнув лбом к стене шкафа. — Я не хочу! — Ты просто не проснулся, вот и психуешь, — девушка заключительно осмотрела себя с ног до головы в зеркале, убеждаясь, что выглядит она достойно и повернулась к двери, чтобы уходить. — Пока, — машет рукой блондинка, сдерживая смех, чтобы не рассмеяться с гримас Серёжи. Он корчил рожицы, закатывал глаза, вздыхал, высовывал язык, в общем, делал всё, что взрослый дядька делать не должен. — Пока, Аннушка, спи, отсыпайся, пока я буду трястись в такси, — хнычет армянин, а после уходит, распахивая дверь. — Лесь, береги этот фрукт, — смеётся блондинка, прощаясь теперь уже с подругой. — Какой фрукт! — брюнетка наигранно закатывает глаза, оборачиваясь к парню. — Овощ. Варёный овощ. Девушки попрощались и Аня закрыла за ребятами дверь. Арс ещё спал, ведь время было ещё раннее для его подъема. Поэтому девочка осталась один на один со скукой и комнатой Попова. Даже Кузя валялся с брюнетом на диване, похрапывая в такт томному дыханию мужчины. Дел, чем себя занять было много, но ни одно не подходило. Убираться в восемь утра — грешное дело, уроки делать — самоубийство, книжку читать не хочется, рисовать — слишком долго, друзья все спят. Остаётся готовка завтрака. Кулинар из блондинки конечно так себе, но навыки приготовить яичницу без скорлупы есть. Да и вроде папе её стряпня нравился. Ну по крайней мере не отравится же Арс её кулинарными экспериментами. Нет же? Она с серьёзным лицом завязала фартук, чтобы не запачкать белую футболку и стала максимально серьёзно думать, что бы такого налепить. В холодильнике было много продуктов. Здесь явно не голодают, ну кроме некоторых. Поэтому можно мыслить обширно и приготовить нечто интереснее, чем банальная яичница или каша. — Можно сделать тосты, — Аня была склонна к разговорам сама с собой. Особенно, если в данную минуту она находилась в раздумьях и тишине. Тихо достав из ящичков авокадо, хлеб, масло с верхней полки и яйца, блондинка принялась готовить отраву для крыс вкусный завтрак для любимого парня. Месиво должно быть вкусным. Как-то подобные тосты она уже готовила и вышло на удивление неплохо. Арсений проснулся от приятного аромата чего-то жареного. Запах щекотал его нос, вынуждая поднять попу с дивана и открыть глаза, чтобы понять происхождение благовоний. На кухне слышались стуки, щелчки, видимо кто-то насиловал разделочную доску. Мужчина с интересом поплёлся на разведку. У плиты стояла Аня, напевая себе под нос песни. В ушах были вставлены наушники, поэтому песенку можно было отгадать только по обрывкам предложений, долетавших до слуха мужчины. — А дождь на окнах рисует, — протянула она. Арсений крайне редко слышал, как эта девочка поёт. И он немножко припух, когда услышал чистый и завораживающий голос. Почему она не пела раньше? — Напоминая о твоих поцелуях, — плита была выключена. Серебрякова неестественно дёрнула ногой, будто стряхивая что-то и начала сервировку. — Но дело в том, что дождь ни чем не рискует, — продолжает Попов строчки из припева, чем очень пугает сахарную фею. Аня вздрагивает, роняя от неожиданности лопатку на пол. — Слушай, брат, если ты так будешь ко мне подкрадываться, то я уеду в больничку с инкартом левой почки стрекозы Александры. — Чего, блин?! — захохотал брюнет. — Не пугай меня больше, — пояснила Аннушка, поднимая лопатку. — Я девушка опасная, могу и в лоб дать. Веришь? — Нет, — мотает головой Арсений. — Как ты можешь кому-то навредить? Ты же лапочка. — Я росомаха, — ехидно улыбается девушка. На столе уже оказываются две тарелки с завтраком. На одной лежал тост с авокадо и яйцом сверху, а на второй фруктовая нарезка из яблока и банана. — Приятного аппетита, — улыбается Аня.

«Я щас дам тебе аппетита такого!»

Внутренний голос был прав. Порции для самого юного кулинара не было. Попов невольно опустил взгляд на руки своей девушки. Запястья скрыты за прикольными браслетами из бисера, которые ей подарила двоюродная сестра Дана, дочка тёти Оли. — А твоё где?

«Ты чё. Сдурел? Я те щас бум-бум сделаю за такой вопрос. Забыл похоже, что для вас всех я нормальная девчуля-красотуля, которая в помощи не нуждается.»

— Мам, я поел, — в голову приходит глупая цитата из рекламы про творог. — Не верю, — хмыкает мужчина. — Садись есть. Я сам себе завтрак приготовлю, а ты до последнего кусочка чтоб доела, — он сказал это очень серьёзно. Так, что по телу у Серебряковой пробежали мурашки.

«Не может быть всё так легко и просто. Как есть, если боишься еды. А? Это реально беды в башне, которые я устранить уже не в силах. Моя игра не закончится никогда.»

— Я тебе серьёзно говорю что поела. Если я ещё и твою порцию съем, то лопну.

«Ну-ну! Скелет один остался. Кожа, кости, мне страшно на тебя смотреть. Так психологиня эта сказала, что ты, мадам, ещё и самоубийством промышляешь. Не выйдет увильнуть на этот раз.»

— Аннушка, — улыбка сама по себе появилась на лице, слегка напугав Серебрякову. Она будто бы знала, что сейчас скажет её парень, и это до чертей пугало её. — Покажи-ка запястья. Ужас в синих глазах он заметил сразу. Девочка почувствовала, как в неё воткнули большой нож, несколько раз прокрутив во плоти, чтобы уж наверняка. Ей было больно дышать. Она просто застыла с немым шоком на лице. — Я не… — Покажи, — строже повторяет Арсений. Аннушка с размаху кидает лопатку в раковину, опускаясь на пол. Из глаз полились горячие слёзы, которые она старательно стерала с лица. Брюнет тут же сел к ней, не зная что делать. — Что ты хочешь? Я сумасшедшая, да! — всхлипнула она, и отстранилась. — Я всё ещё больная. Больная! Больная!!! Мужчина придвинул трясущееся в рыданиях тело к себе, надеясь, что это поможет. Но нет, Серебрякова во всякий раз отстранялась, желая сохранять дистанцию. Дистанцию, которая создавала настоящую пропасть между ними. — Почему ты со мной возишься? — синие глаза были полны отчаяния, боли, крика о помощи. Смотреть в них было настоящим адом. Душу разрывало на части, куски плоти разлетались в разные стороны. За что ты так себя мучаешь и себя и других, девочка? — Неужели тебе нравится вся эта песня?! Арс, бросай меня. Бросай, пожалуйста! Я делаю тебе больно… Не мучай себя пожалуйста… Уходи. — Что? — изумился брюнет. — Что ты такое говоришь! — он насильно стиснул хрупкое тело в объятиях, прижимая к себе. Сначала девочка вырывалась, фырчала: «отпусти», «брось меня», а потом просто затряслась в рыданиях на его плече. — Я никогда тебя не брошу. Что бы не случилось я всегда буду рядом, слышишь? — Я же мерзкая, отвратительная, эгоистичная! — голос дрожал, срывался на гласных звуках. — Пожалуйста, отпусти меня. Но в ответ тишина. Арсений просто гладил свою сахарную фею по волосам, прижимал к своей груди и клялся, что никогда не отпустит, никогда не предаст. Он должен ей помочь. Брюнет любит её. Так сильно и ярко он не любил ещё никого. Эта девчонка нужна ему, как бы эгоистично это не звучало.

***

Питер и солнце — слова антонимы. Понедельник начался с холодного дождя, сильного ветра и резко упавшей температуры. Через несколько дней уже начнётся октябрь. Такая новость немного удручала, напоминаю людям о том, что лето закончилось и началась какашная осень, которой рад только дурак. — Я дурак, — хихикает Серебрякова, толкая Попова, чтобы тот нечаянно упал в лужу. — Давно уже я это понял! — смеётся в ответ брюнет, скрываясь за зонтиком. — Как тебе вся эта погода нравится, не понимаю! — он качает головой, видя, как ярко блестят сапфиры юной леди. Ей было абсолютно всё равно на холод, дождь и ветер. Она выдыхала влажный воздух и расцветала, как засохший цветочек. — Питер — это по любви, — цитирует она и звонко смеётся. И этой фразы достаточно, чтобы покрыть все вопросы в голове Попова. Чёрный берет, коричневое длинное пальто, коричневые колготки, чёрная юбка, чёрные ботинки на грубой подошве — всё это ещё раз доказывало, что город разводных мостов, величественных сооружений, многоквартирных муравейников — её город. Аннушка любила Санкт-Петербург. Наверное, даже Петербург больше. Тот самый тёмный город Достоевского, где Раскольников считал шаги. Копировать характер она старалась у Петра Верховенского. Этот герой был её купиром, как хороший манипулятор. В последнее время стиль одежды тоже поменялся в русло «Дарк академии», делая её ещё больше похожей на героиню какого-то фильма. Она дашала здесь полной грудью, дила, радовалась каждому двору-колодцу. Но одновременно умирала от них же, скучая по дому, друзьям и папе. — Сколько у тебя сегодня уроков? — спросил Арсений. — Семь, потом дополнительный по биологии. Итого восемь. — А потом? — Потом поеду к Альберту Карловичу на примерку новых костюмов для показа в Москве. Он хочет, чтобы колаборацию Аделеры и Морели представляла именно я, как главная мумия! — Так и сказал, что мумия? — хихикнул учитель, дожидаясь, когда машина, преградившая путь к воротам школы отъедет. — Нет. Это от меня добавление. — Ладно, мумия. Какие планы на вечер? — Спать, — хихикает девчонка. — Ответ очевиден! — Блин, а я думал, что ты захочешь сходить в кафе, чтобы выпить кофе с пирогом.

«Дети, закройте уши, сейчас будет мат»

— Ты же знаешь, что я не смогу поесть, — грустно отвечает блондинка, немного потеряв свою оживленность. — Я боюсь есть. — Солнышко, но ты же понимаешь, что если не будешь кушать, то ты будешь болеть, — крепкая и тёплая рука обхватывает костлявые плечи, прижимая тельце одиннадцатиклассницы к себе. — Почему солнышко? — смущенно вопрошает Серебрякова, чувствуя, как щёки заливаются румянцем. — Потому, что такое яркое, тёплое, милое и любимое, — лёгкие поцелуйчик в щёку и настроение феи взлетело до небес. — Или как тебя ласково называть? — Можно я буду просто Аннушкой? — брюнет мотает головой, ехидно ухмыляясь. — Какие животные тебе нравятся? — девушка задумалась — Ну… хомяки, свинки. — Хомяком и свиньей я тебя называть точно не буду! Давай других. — Зайчик. Я хочу быть зайчонком, — робко улыбнулась она, поднимая свои глаза-стекляшки. — Хорошо, лапа моя, — хихикнул брюнет, открывая для девушки дверь в школу.

***

В школе всё было как обычно. Если не считать, что одиннадцатый класс, где училась Аня, разбил окно на третьем этаже, и классная пошла доказывать, что это сделали не её дети. А какие-то другие. И вообще она понятия не имеет из какого они класса. Это диверсия! Настя Ведьмина в столовой промышляла злобными планами по отношению к хлебу. Прокофьева шлялась где-то по школе в поисках новых сплетен, а Серебрякова… Просто Серебрякова! На распласталась на диванчике в коридоре, ожидая, когда мучительная большая перемена окончится и начнётся химия. Мимо сновали остатки школьников, которые либо успели купить себе еду заранее, либо брали с собой. Учителей на горизонте не было. Оно и понятно! Сейчас каждый прячется по классам, чтобы съесть что-нибудь успокаивающее нервы. Попов тоже где-то тусовался. В его кабинет девочка заходить не решалась, боясь, что зайчонка будут кормить с ложечки. Так себе перспектива в семнадцать лет. На телефон один за одним приходили смс из различных чатов, которые Аня изредко просматривала на досуге. Но сейчас настроения читать и смотреть кто, где и чем занимается, вовсе не хотелось. Блондинка откинула голову на спинку диванчика, лениво наблюдая за шатавшимися фигурами людей. Вот идёт завуч с толстой зелёной папкой, вот злая математичка, плетётся за ней, рядом пробегает какой-то шкет, едва не сбивая женщин с пути.

«Этот парень был из тех, кто просто любит жизнь»

Вдруг из-за угла вышла компания девятиклассников, громко разговаривая и матерясь, а за ними выплелся историк, замучено шаркая по полу своими туфлями. Аня смотрела сквозь всех этих людей, будто бы желая раствориться в пространстве. — О, Серебрякова! — послышался хриплый голос Владимира Ивановича. — Опять голодаешь? — Я уже поела, — нагло врёт девушка, чуть приподнимаясь, чтобы выглядеть не лужицей, а приемлемо сидевшей леди. — Ясно, — пасмурно. — Видел дядюшку твоего. Ходит хмурый какой-то.

«Этого нам только не хватало! Вставит ещё по первое число за такие вольности. Ох, дома скандал будет!»

— Да? Может расстроил кто, — пожимает плечами она, улыбаясь, а внутри всё так и сжимается от страха. — Может. Не хочешь ко мне на чай зайти? — в голове мужчина подмечает, что происходит дежавю. — Спасибо большое, но нет, — вежливо отказывается одиннадцатиклассница, мило улыбаясь. Она ценила доброту, которую оказывали ей некоторые учителя, как хорошей ученице и милой девочке, но пользоваться их добротой не горела желанием. «Опа. Такое в мои планы не входило» — хмыкает историк, поджимая губы. — Ну как хочешь, — бормочет он, прощается и уходит. — Странный какой! — одними губами шепчет Аннушка, переводя взгляд на окно за ней. А ну улице всё дождь и дождь. Петербург она полюбила всем сердцем, дышала здесь полной грудью кайфуя от всего, чего только можно. Её привлекал холодный и дождливый климат, серый и унылый вид, невзрачные домишки и узкие улицы. Однако домом Санкт-Петербург для неё так и не стал. Город N — вот её дом. Родная кровля дома с одними шестерками в адресе, папа, который пропадает на работе почти 24/7 и друзья, которые после школы часто часами прогуливаются по тёмной аллее — все эти факторы тяготили. Аня скучала по всему этому. Никакая слава, работа, новые прекрасные контракты и прочее и прочее не заменят ей родной дом и семью. Единственное, что напоминало о прошлых счастливых моментах — Арсений, бабушка и кот-обормот. Но были и призраки прошлого, которые всё хотят догнать сахарную фею, чтобы испортить ей жизнь вновь.

***

Дурацкая челка ужасно надоела постоянными скатываниями на глаза. Так можно и проворонить главную звезду сегодняшнего вечера. Максим гаденько улыбался, представляя хмурое лицо главного врага и его угрозы. Планов на этого мудака с учебником литературы за восьмой класс было много, например, увести его девушку. Но тут вскакивает, как прыщ ещё один вопрос, а девушка будет ли согласна таким новостям? Поэтому такая схема коварства и гнильца отпадает сразу. — А жаль, — тихо озвучивает мысль Буравцев. Вот на горизонте появился «молодой чемодан», бодрой походочкой направляющийся к точке столкновения. Он добродушно здоровался с каждым здоровающимся с ним учеником, даря тому приятную улыбку и небольшой заряд положительного настроения. «Смотрите-ка, прямо кот Леопольд какой-то!» — закатил глаза парень. Попов сначала не заметил на себе огненный взгляд одиннадцатиклассника, но потом обернулся, слегка раздумывая, а зачем он это собственно сделал? Но потом понял, что причина стоит в ме ре от него и скалится, как дикий медведь. — Простите? — прочищает горло учитель, желая ещё добавить пару слов, но парень нагло его перебивает. — Прощаю, — учитель опешил. Что за выкрутасы такие? Ух, шкет! — Как погодка, Арсений Сергееич?! — Пасмурно, мне не нравится, — ехидно улыбнулся учитель, решая пропустить колкость мимо ушей. — А что это тут за сходка гопника на районе, м? — мужчина сложил руки на груди, пробегаясь по парню взглядом. «Лицо какое-то у него знакомое». — Не в ваших интересах шутить, — равнодушно огрызнулся Максим, бесстрашно смотря учителя прямо в глаза. — Ты чё, шкет, попутал чего? — усмехается русист, не видя даже смысла ругаться и злиться на такое поведение школьника. Настроение было слишком хорошим, что даже такая сцена его не попортит. — Иди на уроки, звонок через три минуты. — Как там Аннушка поживает? Вспоминает обо мне? — Чё? Мальчик, что ты хочешь, а? — шутка, если конечно так оно и было, начала немного перерастать в нечто несмешное и пугающее. «Либо это какой-то её фанатик, либо я понятия не имею, что хочет этот телепузик!» — Вы забрали её у меня. Настроили против, чтобы она никогда не общалась со мной. Вы разрушили мою любовь. — Ты кто вообще? — смутно в памяти рисуется этот образ мальчишки, но что-то связать облик с событиями Арс не мог. — Максим Буравцев, — ехидно хмыкнул паренёк, толкая мужчину. — Вам эта песня о чём-то говорит?

«Ох ты ж, емае, да о многом! Но, шкет, причина такого нападения не ясна»

Арсений вспомнил. Этот знакомый паренёк — дружок его двушки, который точил вилы, чтобы встречаться с ней. Нот у него ничего не вышло, так как блондинка предпочла его. И видимо одиннадцатиклассник решил мстить. Только каким образом? — Вы пожалеете, что увели её у меня, — сказал Буравцев, угрожающе засмеялся и скрылся за поворотом, будто его здесь и не было. Попов лишь хмыкнул, направляясь к своему кабинету, сочты это шоу с угрозам на прикольчик.