Её любовь звали ненависть к своему телу.

Открыть глаза стоило больших усилий. Когда такая надобность появилась в первый раз, то веки предательски не поддавались. А вот уже на второй и третий получалось хоть как-то распахнуть, но глаза снова смыкались. — Что со мной? — до ушей тут же долетел чей-то жалобный и хриплый голос. Аня сначала удивилась этому, но потом с ужасом поняла, что это её голос. Она явно доигралась со своими похудениями и нервами, иначе объяснение того, что она настолько слаба и не может ни то что встать, а элементарно глаза открыть, было бы глупо списать на простое стечение обстоятельств. — Скажите, часто вы падаете в обмороки? — раздается серьёзный мужской бас. Он кажется блондинке знакомым. Посмотреть бы на владельца голоса, только веки не слушаются! — Бывает иногда, но это от сильной переутомленности. Голос пробормотал кому-то слова, внятность которых не долетала до слуха Серебряковой. Врач, ибо странно было думать, что перед девочкой стоит кто-то иной, покачал головой и фыркнул: — Вы вообще питаетесь хоть чем-то?! — Я не ем уже месяц, — скептично бормочет блондинка, и тут же глаза распахиваются, когда в тонкую кожу врезается игла капельницы. — А если и ем, то пища выходит сама по себе! Аннушка вспомнила этого мужчину. Лечащий врач отца, с которым недавно бодалась её бабушка. Похоже теперь бодаться с этим человеком придётся ей самой. — Анна Николаевна, мы взяли у вас анализ крови, — сообщает мужчина, устало потирая переносицу. Он явно был вымотан после длительной и тяжёлой смены, но продолжал выполнять свой долг. — Но, судя по вашем виду, результаты будут нехорошие! — Понимаю, — буркнула девушка. Естественно она понимает, что все эти «приколы» без последствий не обойдутся. Заковырочное «но» будет преследовать её до конца жизни. С детства нахватала всяких болячек, теперь расхлёбывать до старости лет! — Что теперь будет? — Сначала осмотрим вас, — мужчина отвлёкся на планшет с таблицей каких-то цифр. — Потом поставим диагноз, хотя я и так скажу… — Анорексия и булимия, — завершает Аня, и так понимая, какую яму она себе вырыла. — И так понимаете, отлично, значит особых проблем в реабилитационном центре не будет, вы у нас, как вижу, девушка не буйная… — Вы отправите меня в психушку, — кисло озвучила свои мысли девочка. Разве может её судьба сложиться иначе? Она сейчас — никто, просто сумасшедшая девчонка, которой в голову взбрендила идея похудеть до костей. И как с такой дурочкой вообще разговаривать можно? Она же глупая, ограниченная, тупая! Ещё и блондинка… — С чего вы взяли? Максимум куда вам грозит отправиться — это реабилитационный центр. Там хорошие врачи. Это не психиатрическая клиника, не бойтесь. Просто больница, где вы отдохнёте, подлечитесь! — Всё равно, что психушка, — вздохнула Аня, прикрывая глаза. Надобности видеть что-либо — нет. — Ну, ладно, оставлю вас одну. Не вижу смысла спорить, когда вы в таком состоянии, — врач, судя по звуку, чиркнул у себя на листке ручкой и направился к двери из палаты. — Посетителей сегодня не будет. Вам нужен отдых. Серебрякова выдавила тихое «угу». Ей и самой не хотелось позориться, как она считала, перед родными. Они, там, должны переживать за Николая, а не за неё. Она сама виновата и сама будет нести ответственность за себя. Не нужны Ане эти сопли по поводу: «до чего ты себя довела!» или «Боже, Аннушка, ты скелет!». И так тошно. Спать хотела неимоверно. Поэтому, чтобы быстрее вернуться в привычный ритм жизни за пределами лечебницы, Аннушка решила лечь спать. Ведь во сне организм набирается сил и энергии, а этого ей как раз и не хватает!

***

Он не находил себе места. Чувство вины за то, что родители доверили ему своего ребёнка, грызло изнутри. Арсений должен был следить за её состоянием. А что он на самом деле делал? Мельком глядел на неё, когда они пересекались в школе, замечая неестественную бледность, заставал по утрам сонную, еле переставляющую ноги, за чашкой кофе, а вечером из-за её сильной занятости уроками, не находил сил, чтобы поговорить. Он убил её… Любовь Дмитриевна и Николай Александрович вины за своим почти родственником не видели. Их сахарная фея настолько хитра, что заметить в её голове, глазах, поведении неладное — практически невозможно. Девушка слишком хорошо умеет пресмыкаться, уж это умение она переняла от матери. — Что с ней?! — голос Николая стал на пару тонов выше. От внезапно нахлынувшего волнения у него заболела голова, поэтому, сам того не замечая, мужчина поморщился. Арсений был весьма растерян. Врачи на контакт идти не хотели, а когда речь зашла о разрешении посетить девочку, то и вовсе ответом послужил осуждающий кивок. — Они ничего не говорят! — фыркнула Оля, которой тоже выяснить причину потери сознания племянницы не удалось. Все знали, что Аня не переставала заниматься этой хренью, но молчали. Думали, что всё хорошо, что всё налаживается. Но, больно уж теперь это осознавать, они ошибались. И теперь эта ошибка: когда кто-то недоглядел, кто-то не помог, не покормил насильно — вылилась в это… — Ничего не понимаю! — Здесь никто ничего не понимает, смирись уже! — шикнул Коля, начиная нервно подрыгивать ногой. «Аннушка тоже так делает, когда волнуется» — думает Арс. А перед глазами маячат воображаемые синие очи возлюбленной, печаль, в которых была размером в целый Мировой океан. Он её любит. Любит настолько сильно, что если вдруг что-то случиться, то Попов не переживёт. Он сопьётся, повесится на люстре, спрыгнет с недостроенной высотки — в общем, сделает всё, чтобы оказаться рядом. Даже в гробу! Эта любовь ненормальна, даже болезненна и похожа на бред сумасшедшего. Но ничего поделать мужчина уже не может и не желает. С Алёной такого не было. Когда она была рядом, то брюнет не испытывал такой надобности в прикосновениях, ласки, ощущении запаха и тепла от неё. Да и девушка была жёсткой! Аннушка мягкая, нежная, ранимая, но в то же время твердая, как сталь и холодная, как айсберг. Но она остаётся тем самым цветочком прекрасного пола, излучающим свет. Её любят, она любит в ответ. Девочка, которая дарит улыбку прохожим, просто потому, что кому-то она нужна. Она не требует ничего взамен от других. Но требовательно относится к себе, чтобы «взамен» отдавать. Это похоже на кошмар, когда девочка сутками сидит над учебниками, почти засыпая за столом. Почти не ест, ибо некогда. Она довела себя до состояния невозврата и что получила? Сейчас в больнице её тело, едва безжизненное, хрупкое, лежит на белой койке и не может пошевелиться. — А я говорил, что всё это добром не кончится, — Николай выпустил из груди тяжелый вздох, покачивая головой. Ну знал же он, что нужно было быть рядом. Нет же! У нас работа, работа и ещё раз работа. Зачем же нам следить за дочерью, когда в Новосибирске авария случилась и нужно срочно выезжать в цех. — Говорил, не говорил, но этом есть и твоя вина, — огрызается сестра. В палате висело изрядное напряжение. Можно сказать даже гнев с каждой стороны. Один только сокамерник Серебрякова-старшего, непонимающими глазами, осматривал каждого присутствующего, только и успевая соображать, кто есть кто. Сначала он прокручивал в голове ху из Аннушка, теперь старался понять ху из вина, которую так искали родственники «ху из Аннушки». — Одна работа только у тебя в голове, а о ребёнке забыл! — Этому ребёнку восемнадцать лет будет, — Арсению тоже накаляющаяся ситуация покоя не давала. Поучаствовать в споре между поколениями семьи своей девушки — вот это счастье! Да… сказать нечего… - В какой-то мере она сама виновата. Все присутствующие тут же обратили на него внимание. Арс слегка опешил, осознав в какое положение он себя загнал. Даже больничный сокамерник отбросил в сторону мандарин, уставившись на него. — Перегибаешь, — держать в себе высокомерного и язвительного смешка Ольга не собиралась. А ибо зачем? Что, разве любой ребёнок в семье не ребёнок? Аня хоть и взрослая, но дочь Коли и наверное логично, что за неё переживают. - Придурок, это болезнь! Её без специалиста уже в таком русле не вылечишь. А виновата не она, а стечение обстоятельств, которые давили на неё, пока она не опустила руки. — А что вы так с этой девкой возитесь? — поинтересовался тот самый сосед по палате, заинтересовано прожевывая мандарин. — Выпороть, да не париться! Болезнь у неё... — Что? — пробежала небольшая волна возмущения. Попов видел, как скривился Николай, побледнела Любовь Дмитриевна и застыла с враждебным взглядом княгиня Ольга. Ещё чуть-чуть и она сожжет его, как древлян. — Что «что»?! Выпороть и мобильник забрать. Все эти выдуманные болячки из-за гаджетов этих! — «что простите? Серьёзно?» Голубые глаза брюнета буквально чуть не выпали из орбит. Он готов был рассмеяться в голос, чтобы разрядить обстановку, разбавить накипающее напряжение. Но, к сожалению, он просто открывал и закрывал рот, как рыба, стараясь подобрать правильные слова. Так себе сосед! Неприятное знакомство и неприятное общение…

***

Арсений приехал домой в первом часу ночи. Сначала, он до пяти просидел в больнице, пока его не выгнали, потом до девяти он ел пирожки у Любовь Дмитриевны, пытаясь набраться хоть капли позитива, а потом, когда очередная кружка чая с ромашкой не помогла, то он решил поехать в бар, чтобы заглушить крутящиеся мысли громкой музыкой из колонок. В одном баре, который яро рекламировал какой-то человечек из гугла, Арс нашёл покой. После рюмки коньяка мысли стали замедлять свое движение, превращаясь в трясину. Аннушка и её болячки постепенно отошли на второй план. Брюнет слишком устал, чтобы думать об этом сейчас, когда вокруг столько людей, разговоров, а главное, положительных эмоций. В палату врачи его не пустили. Сказали приходить завтра, ведь блондинка крепко спит. — Чем её так накачали, что она спит?! — хмыкнул мужчина, допивая уже вторую рюмку. Рядом крутились какие-то симпатичные девушки, примерно его возраста. Они иногда кидали изучающие взгляды, блестя глазками. Арс иногда оборачивался к ним, а потом с чувством омерзения внутри отворачивался, чувствуя, как черть внутри него призывает брюнета подойти к ним.

«Давно со мной такого не было!»

Мужчина хмыкает и уже собирается идти на выход. Пока ещё не так поздно лучше идти домой. Была холодная, но тихая ночь. Ветер стих, изредко моросили ледяные капли с неба, перемешиваясь с мелкими снежинками. Квартира, которую мужчина арендовал на небольшой срок, находилась в двух улицах от бара. Район был там довольно тихий. Дома панельные, маленькие пятиэтажки. Бабушка Серебряковой и тётя остановились в съемной квартире Николая в 10 минутах езды. Арсению там находиться было тяжело. В голове рой мыслей начинал постепенно утихать. Легкость, которую так хотел учитель, не приходила, но хотя бы из-за холода и небольшого действия алкоголя становилось легче. За мужчиной шли шумные девушки, голоса которых сливались между собой, превращаясь в громкий лепет. Изрядной весёлости этих мадам, брюнет не понимал и не хотел этого делать. Ему до чужого счастья не было дела, обрести бы своё! Аня не выходила из головы снова. Может, когда ты очень сильно кого-то любишь нормально то, что человек постоянно присутствует у тебя в мыслях. Но от какой-то неведомой и пугающей силы, это постоянное нахождение Серебряковой в голове удручало. — Я просто устал, — говорит сам себе мужчина, оправдывая внезапный прилив ненависти к девушке.

«Из-за сильного волнения за неё я просто схожу с ума, вот и кажется всякое…»

Рядом с одной из автобусных остановок, где было довольно тихо, Арс решил поддаться соблазну и покурить. Он делал это очень редко, когда было настолько плохо, что сердце разрывалось на части. В одном ларьке он купил небольшую пачечку сигарет и зажигалку. Табачная палочка, зажатая между пальцами, очень манила соприкоснуться с губами. Щелчок зажигалки и кончик задымился. Первая затяжка, как наркотическое опьянение! Грудь наполнилась теплом, рой мыслей улетел куда-то далеко. Как же жаль, что Попов не сделал этого раньше! Выдохнув, дым узорами медленно поднимался к фонарю. Красиво… — Сигареткой не угостишь? — послышался за спиной чей-то женский голос. Мужчина обернулся, встречаясь с пристальным взглядом карих глаз. Девушка, лет двадцати пяти, стояла в двадцати сантиметрах от него. Чёрные короткие волосы, для глубокой ночи, странно и даже идеально уложенные, большие круглые очки, лёгкий, естественный макияж, красная широкая кофта, которая прикольно висела на ней, чёрная тёплая жилетка, как у Ани, и тёмные джинсы-трубы. Она была высокой, нежели Аня, примерно 180 сантиметров, худая, что вполне естественно для таких высоких девушек. — Пожалуйста, — из груди вырвался смешок. Девушка обхватила сигарету пальцами, достала зажигалку из своей сумочки и закурила, довольно улыбаясь. — Ночь, а вы гуляете. Не страшно? — решил завести непринуждённый разговор Арсений. А что? Это не измена. — Не-а, меня все маньяки боятся! — отшучивается девушка. Количество дыма, плавно тянущегося в чёрное небо увеличилось вдвое. — Современная женщина! — Есть такой, — подтверждает незнакомка. — Вероника, — она протягивает свою руку с кучей колец на пальцах. — Арсений, — и он пожимает. Странно, но Аннушка, будто вылезла из его головы, исчезая в ночных сумерках. Попов был ей за это благодарен, но одновременно боялся. «Чего» и «почему» он не знал. — Рада встретить хоть какого-то человека сейчас, — Ника подняла голову к вывеске круглосуточной аптеки через дорогу, мрачно скривив губы. — День сегодня не очень… — Согласен… — Бросил парень, поругалась с родителями, да ещё и друзья отвернулись. А у тебя что? — Один дорогой мне человек попал в больницу. И в этом, как странно, виноват я, — девушка понимающе кивнула. Странно, но дискомфорта при общении с этой чёрноволосой незнакомкой, Попов не испытывал, напротив. — Видимо нам сегодня не везёт, — констатирует Вероника, туша сигарету о фонарный столб. — Не хочешь попить кофе? У меня дома есть большая коллекция! — Давай, я не против, — он даже задуматься не успел. Согласился сразу. — Пошли тогда, тут не далеко, всего в двух улицах.

***

Это похоже на несмешную шутку судьбы. Похоже, кому-то сверху было реально в кайф играть с Арсением, сводя его всё с новыми и новыми людьми. Оказалось, что квартира, куда пригласила его попить кофе Вероника, находилась в соседнем доме. На четвёртом этаже. И окна выходили друг на друга, разъединенные только десятью метрами. Это совпадение насмешило Арса настолько, что он в голос затрясся в хохоте, чем смутил девушку. — Что такое? — Представляешь какое совпадение, — начал он, подталкивая черноволосую к окну на кухне. Указательным пальцем он показал на пустое окно напротив. — Это моя квартира. — Серьёзно?! — изумилась Ника. Кофемашина на заднем фоне издавала жужжащие рёвы. Квартира у девушки была небольшая. Всего кухня-зал, спальня и санузел. Как выяснилось, она живёт одна, но у неё ещё была собака, которую забрал с собой её бывший. О нём она отзывалась положительно. Типичных высказываний, как «козел» или «дебил» не было. — А кто всё-таки попал в больницу, если не секрет? — когда две маленьких белых чашки из сервиза были поставлены на стеклянный столик, девушка заговорила, чтобы как-то разрядить обстановку. — Не секрет. Моя племянница, — сказав это, он улыбнулся. — У неё анорексия, вот и попала. — Оу, — смутилась хозяйка. Арс видел, как девушка сконфузилась после его слов. Ей было стыдно за этот разговор. Она давит на больное. — Прости… — За что? — хмыкнул брюнет, попивая крепкий напиток. — Всё нормально. Я уже привык отвечать на подобные вопросы, только перед прессой. — Прессой? — мужчина кивнул, рассмеявшись. Действительно он пару раз отвечал на вопросы о состоянии Ани, когда попадал под объектив на каком-то крупном показе. Ему и в личку в ВК часто пишут её фанаты, изумляюсь, почему их «Сахарная фея» не выходит в сеть в телеграме. — Рофл? — На полном серьёзе. Она личность интересная. Вокруг царила какая-то атмосфера умиротворенности и покоя. Было легко и на душе и в мыслях, будто тяжелого дня вовсе и не существовало. Аня и её проблемы ушли и Арс даже поймал себя на мысли, что ему стало всё равно как она и что с ней будет.

«Я устал её лечить. Пускай сама разбирается, не маленькая»

Они посидели за бессмысленным разговором ещё минут двадцать, после чего мужчина решил откланяться и уйти домой, пообещав, что напишет завтра. Ника проводила его благодарной улыбкой, сказав, что очень рада была его встретить на улице. И Попов ушёл к себе, полный уверенности, что Серебрякова больше его не побеспокоит.