All my greatest fears turn out to be the gift of prophecy

            С момента той вечеринки прошла пара недель, Джисон продолжал регулярно видеться с Минхо, однако каждый раз, когда он пытался заговорить об их отношениях, о том, кем они могли бы быть, Минхо оказывался быстрее и затыкал его своими безумными поцелуями и осторожными укусами в шею, отчего мысли его взлетали вверх, к потолку, словно мыльные пузыри.       Возвращение к проектам и учёбе давалось тяжко, тем более что мысли постоянно возвращались к Минхо. И даже сейчас, в кафе, когда ему нужно было заниматься своими делами, он не мог перестать думать о том, как подойти к Минхо и заговорить, пока всё не закрутилось.       — Эй, ты, — кликнул кто–то спереди, Джисон поднял голову и увидел Феликса, что улыбается улыбкой, которая может воскресить мёртвого. Джисон улыбнулся в ответ и закрыл ноутбук, чтобы освободить место другу. Феликс поставил кофе на стол и сел напротив Хана. — В последнее время ты… подавленный. Что–то случилось?       Джисон сморщил нос. Это настолько очевидно, что мыслями он в другом месте? Он прикусил щёку изнутри, чувствуя вину за то, что заставил друга переживать.       — Прости, — неожиданно Джисон почувствовал, как Феликс положил руку на его предплечье и тихонько сжал её, чтобы успокоить парня.       — Не стоит. Нет ничего страшного в том, что ты так чувствуешь себя, но знай, что я всегда готов тебя выслушать, — Джисон застонал и опустил голову на руки. — Дело в Минхо? — спросил Феликс мягким голосом. Джисон с лицом, по прежнему спрятанным в руках, кивнул, а Феликс хмыкнул в ответ. Тот знал об их отношениях с Минхо, потому что однажды он пришёл к Джисону как раз в тот момент, когда Минхо уходил от него. Они вежливо попрощались, и Ли старший ушёл. Тогда Феликс спросил, а Джисон рассказал ему о произошедшем. — А Хёнджин знает, что вы всё ещё спите?       Наконец Джисон поднял голову достаточно высоко для того, чтобы уложить подбородок на предплечья.       — Он не спрашивал, а я не рассказывал. Ему надо было вернуться домой, чтобы позаботиться о матери, чёт такое, в общем, всё усложнилось. Но меня больше не волнует это глупое пари, — перестало волновать ещё той ночью, хотел сказать Джисон, но решил промолчать.       — Тебе нравится Минхо? Или дело в другом? — Джисон усмехнулся на этот вопрос, с которым был уже знаком. А нравится ли Джисону Минхо? Он не уверен, знает лишь, что ему нравится быть рядом, даже если его друг сильно изменился. Однако, даже если Минхо теперь другой, были короткие моменты, такие же короткие, как падающие звезды, в которых Джисон готов был поклясться, что видел следы своего Минхо.       — Не знаю. Я хочу просто… Ну, узнать его? — Хан нервно отвернулся к окну. — Он другой, все дела, но мне всё равно. — Когда он снова посмотрел на Феликса, тот удивился, увидев, как сияют глаза Хана. — Не знал, что так скучал по нему, пока мы снова не встретились.       — Что произошло между вами? — за пару минут Феликс успел насыпать слишком много соли на вновь открывшиеся раны на Джисоновом сердце. Многие годы Хан игнорировал все эмоции, чувства и мысли о Минхо, о том, что произошло, и что было бы, если бы не.       С момента повторного появления Минхо в жизни, Джисон начал приоткрывать эту маленькую дверцу, чтобы позволить эмоциям просочиться через неё. И боже, как же больно.       — Я был убеждён, что поступаю правильно… — слова были переполнены ощутимой грустью. — Я проебался. Да, всё так просто.       — Нет ничего простого, — сказал Феликс, но Джисон знал, что есть. Когда ему было пятнадцать, он сделал свой выбор и даже подумать не мог, что так сильно пожалеет о нём. Его мысли время от времени возвращаются к «а что, если…». Джисон попросил сменить тему, потому что не хотел больше говорить о Минхо — он более, чем достаточно думал о нём буквально каждую минуту, и Феликс вместе с его проблемами тоже заслуживают внимания.                            Когда Джисон пришёл домой этим вечером и начал переодеваться в комнате, взгляд его упал на эту чёртову коробку у шкафа, она словно смеялась над ним. Он подумал чуть больше окунуться в старые воспоминания, но затем вспомнил о том, что произошло в их четвёртую встречу.       Джисон принёс Минхо воду, а затем вновь уселся на кровать. Когда тишина стала слишком напряжённой, он решил попытать удачу.       — Мин, — старший поставил стакан на тумбу, а затем посмотрел на него. — Знаешь, это забавно, — сказал Джисон, неловко почёсывая затылок. — Я… нашёл наше старое фото. Мы тогда на поле были, а ты что–то показывал мне, — взгляд Хана был сфокусирован на его коленке. — Думаю, тебе было лет одиннадцать, а мне девять где–то? Ты помнишь, как…       Джисон не смог завершить предложение, потому что Минхо впился в его губы горячим поцелуем. Мысли вдруг помутились, он слишком потерялся в чувстве мягких губ Минхо и забыл, о чём хотел сказать. В итоге они целовались полчаса, а затем Минхо объявил, что ему пора, потому что утром он должен отвезти Суни к ветеринару.       И вновь Джисон остался один в своей квартире. И только лишь засыпая, он понял, что Минхо поцеловал его, вероятно, для того, чтобы не говорить о них, их воспоминаниях и дружбе. Джисон тут же подскочил несмотря на то, что секунду назад его глаза слипались. Минхо настолько ненавидит его? Ему… больно вспоминать об их прошлом?       Эти мысли не покидали Джисона с того дня, появляясь каждый раз, когда они с Минхо виделись. Он старался не говорить ничего такого, чтобы Минхо не ушёл уже навсегда.       Джисон будет отрицать это, но в этот раз он не отпустит Ли так просто, ведь первый раз был самым болезненным событием в жизни.                            Минхо в его постели, тяжело дышащий и вспотевший — зрелище, которое Джисон любил до безумия. Он много раздумывал над этим: он не был прошлым Джисоном, а Минхо не был прошлым Минхо, сейчас они оба другие люди (хотя внутри Хана всё ещё сохранялись старые знакомые чувства).        Постепенно, после второй ночи, когда Джисон обвил его руками, Минхо стал спокойнее относиться к физическому контакту, и сейчас, месяц спустя, он даже позволил ему выводить бессмысленные узоры по коже. Тем не менее поцелуев вне секса по–прежнему не было, и Джисон намеревался изменить это.       Сейчас он лежал в кровати младшего, повернувшись к нему лицом, но закрыв глаза. Руки он положил под подушку, а нижнюю часть тела укрыл одеялом. Джисон лежал на боку близко к нему, ближе, чем был когда–либо с момента их воссоединения. Он нежно гладил спину Ли с тёплой улыбкой на губах, в его голове спустя годы вспыхнули старые воспоминания.       Джисон вспомнил, как старший всегда проводил пальцами по его спине, когда ему было страшно. Он вспомнил, как тот убаюкивал его во время панической атаки. Положив к себе на колени, он гладил его мягкие волосы. Он вспомнил, как лежал на коленях у Минхо всегда, когда они смотрели фильм, но лишь для того, чтобы миллион раз поменять позу и в итоге лечь так, чтобы Ли обнимал со спины.       Затем размышления Джисона вернулись к глупой, болезненной мысли о том, что Минхо не останется на ночь. Опять. К этому моменту он придумывал абсурдные оправдания, чтобы не оставаться, начиная с того, что ему много–много раз надо было свозить кота к ветеринару, и заканчивая тем, что ему с утра нужно свозить куда–то друга, и тем, что он соскучился по своей кровати. Всё что угодно было хорошим оправданием для Минхо, но Джисон уже устал.       Да, Минхо совсем не выглядел так, словно ему дискомфортно рядом с Джисоном, в противном случае, он просто не стал бы спать с ним. Но тогда почему он не оставался на ночь? Причина в Джисоне или у него есть кто–то другой? Может, это тот парень, о котором рассказывал Хёнджин?       Об этом Джисон тоже много раздумывал. И единственный вывод, к которому он пришёл, — это то, что кто–то обидел Минхо за все те годы, что они не общались, возможно, кто–то, кто переспал с ним, а затем ушёл. На мгновение ему подумалось, что это был Чан, первый парень Минхо, но… Получается какая–то бессмыслица. Как бы сильно Джисон ни ненавидел тот факт, что они встречались, он никогда не ненавидел самого Чана, более того, он любил его, потому что тот был самым милым парнем, желавшим для Минхо всего самого лучшего.       Так что это был кто–то другой. И наиболее вероятным победителем этой извращённой лотереи был тот загадочный парень, с которым Минхо встречался. И это имело смысл: почему он спал с людьми без разбора, почему никогда не оставался на ночь, почему они встречались и в то же время не встречались…       Джисон наконец собрался с мыслями и задал вопрос. Его голос немного дрожал, и было такое ощущение, что всё содержимое его желудка сейчас выйдет из тела не самым приятным способом.       — Мин? — старший всё ещё не открыл глаза и просто промычал. — Ничего ведь, если я спрошу тебя кое о чём?       — Ты уже спросил, — прокомментировал Минхо, его слова прозвучали приглушённо из–за того, что он говорил в подушку. — Но да. Валяй.       Джисон прикусил нижнюю губу. Здесь только два варианта: либо он задаёт этот чёртов вопрос, либо спрашивает, не хочет ли Минхо пиццу. А он совсем не голоден.       — Почему ты никогда не остаёшься на ночь?       Тишина заполнила Джисонову комнату, словно сказочная пыль, парящая в воздухе. Парень даже не осознавал, что задержал дыхание. Но потом он увидел, как лицо Минхо исказилось в неприятной ухмылке, и протяжно выдохнул. В этот момент Джисон понял, что разговор выйдет долгим.       — Не хочу говорить об этом, — наконец произнёс Минхо, поворачиваясь к Джисону спиной. Тот сел на кровати, перекрестив ноги, чтобы взглянуть в лицо старшему.       — Ты вообще не хочешь говорить об этом или только со мной, или только сейчас? — Минхо с силой натянул одеяло себе на голову и пробурчал что–то, что Джисон не смог расшифровать. Хан нахмурился потянул за край одеяла, чтобы вновь посмотреть на старшего, который наконец открыл глаза и повернул к нему голову. — Ну же, мы уже месяц ходим вокруг да около, я заслуживаю знать.       Сухой смешок старшего должен был ранить Джисона, но он полон решимости получить ответы.       — И что это значит? — спросил Джисон, пытаясь не дуться и держать голос, чтобы не показаться подростком.       Минхо потряс головой и зачесал рукой назад волосы.       — Это значит, что я не хочу говорить об этом, — Джисон поспешно схватил Ли за запястье, пытаясь привлечь внимание, и это сработало. Но Джисон не был готов увидеть эти пустые глаза, которые смотрели сквозь него, словно его не было тут вовсе — словно не было вообще ничего.       — Ты можешь довериться мне, — Минхо наконец сел в кровати, расположив ноги так, чтобы обхватить их руками.       — Ну почему ты так хочешь разрушить идеальный момент ненужными разговорами? — Джисон сморщил нос от боли, которую принесли слова старшего. Словно яд капал с каждого слова, Минхо будто пытался нанести достаточный вред Джисону, чтобы тот отстал. Это нечестно. — Почему ты такой упрямый? Раньше ты был другим, — Минхо неожиданно посмотрел на него холодными глазами, которые контрастировали с его безмятежным выражением лица. Джисон резко вдохнул воздух, слегка напуганный взглядом Ли. Казалось, что тот хотел сказать что-то, но затем потряс головой и вновь перевёл взгляд на колени. — Кто так ранил тебя?       И прежде, чем Джисон смог осознать происходящее, Минхо уже встал с кровати и начал натягивать одежду. Джисон спешно схватил его за запястье и утянул обратно в кровать.       — Что с тобой произошло? — спросил он на грани слёз, когда Ли вновь приземлился на кровать.       — Почему тебя, блять, вообще это волнует? — слова Минхо были полны агрессии, но чувство, спрятанное за ними, абсолютно противоположно. Джисон знал, что Минхо больно. Может, он и изменился, но те чувства, которые он всегда хранил глубоко внутри себя, никогда не менялись в том, как показывались миру.       — Это не важно. Просто волнует, — с каждым Джисоновым словом Минхо, кажется, опускает ещё один барьер — его слова открывают непроработанные эмоции, его голос становится менее спокойным, его тело с каждым разом напрягается всё сильнее, пока, наконец, не взорвётся.       — Мне надо домой, — наконец объявил он. Он высвободился из хватки Джисона, заставляя его слезть с кровати и надеть штаны, а затем закрыть проход.       — Давай поговорим, пожалуйста.       — Джисон, я правда не хочу поднимать эту тему, — Джисон чувствовал, как напряжение нарастает с каждой секундой. Он знал, что тому старому Минхо, которому было больно, который закрывался ото всех, нужно, чтобы кто-то надавил на него, пока он не сорвётся и не выскажет всё. Он не знал, нужно ли это настоящему Минхо, но подумал, что попробовать стоит.       — Твой парень, да? Он ранил тебя? — Минхо фыркнул.       — Боже! — сказал старший, проводя руками по волосам и тряся головой. — Ты можешь отстать?       — Кто так ранил тебя?       — Да блять, Джисон! Ты! Ты ранил!       Кровь Джисона застыла в его венах, когда Минхо наконец прокричал ответ на единственный волнующий его вопрос. Младший пару раз моргнул, заставляя себя выдохнуть воздух, застрявший в лёгких.       И затем, когда он взглянул на Ли, сердце его разбилось на миллионы кусочков. Минхо плакал. Нет, он всхлипывал. Как и тогда, несколько лет назад. Джисон мог успокоить его. Но было ли у него такое право?       Минхо громко всхлипнул и вытер слезы тыльной стороной ладони. Затем он посмотрел на Хана пустыми, грустными глазами.       — Ты… Ты и есть причина, по которой я никогда не остаюсь на ночь, — подтвердил он ещё раз, пронзив душу Джисона своими словами. Затем тот сел на пол, и Джисон повторил за ним, сев напротив, не смея произнести ни слова, всё ещё обдумывая слова старшего.       Его разум пытался осмыслить слова бывшего друга. В них не было смысла. В прошлом они не занимались сексом. Даже никогда не целовались. Ничего не было.       И старший вновь заговорил, словно ему удалось прочитать его мысли.       — Ты вообще помнишь последний раз, когда мы спали вместе? — единственный ответ, который Джисону удалось выдать, — это пожатие плечами, на которое Минхо горько фыркнул. — А я помню. В субботу, у тебя дома. Мы хотели пиццу, но спалили её в духовке, поэтому в итоге на ужин приготовили попкорн, — Минхо мягко посмеялся, и Джисон почувствовал, как его сердце сжалось. Он должен быть счастлив, что наконец видит его улыбку, но она приносит слишком много боли. — Мы ещё шутили о том, как сильно будут злиться родители, когда узнают.       Джисон хотел улыбнуться воспоминанию, потому что оно было одним из самых приятных. Он буквально мог чувствовать запах той пиццы и того прекрасного попкорна, потому что у Минхо он всегда выходил замечательно. Он чувствовал прилив того адреналина, когда они оба поняли, что пицца горит. Минхо тогда разбирался с духовкой, а Джисон открыл все окна, чтобы проветрить комнату.       — Ты предложил включить мой любимый фильм несмотря на то, что он сильно пугал тебя. Я подумал, что ты хочешь обниматься, поэтому даже не возразил и чувствовал себя безумно счастливым, — они вместе смотрели ужастики, начиная с тех времён, когда Минхо достаточно повзрослел, чтобы покупать на них билеты в кино, и один всегда отдавать Джисону. Но тот всё равно был очень пугливым.       — Тогда… Я хотел лечь спать раньше, потому что сказал тебе, что с утра у меня свидание, но ты настоял на том, чтобы поговорить подольше. Я подумал, что у тебя в душе много чего скопилось, и хотел помочь выпустить это всё наружу, но сильно удивился, когда понял, что ты хотел обсудить наши общие воспоминания, — слова Минхо мрачнели с каждым воспоминанием о той ночи, раня сердце Джисона. — Понятия не имею, когда мы легли спать, но помню, что проснулся, а ты лежал в моих объятиях и улыбался так широко, как не улыбался никогда. А потом я поцеловал тебя в лоб, мы встали и позавтракали, — Минхо поднял голову и встретился с взглядом Джисона. — Ты был ужасно тих тем утром, но я едва обратил на это внимание, потому что у меня было намечено свидание. Перед тем, как я ушёл, ты очень–очень крепко меня обнял. Я подумал, ты всё ещё был напуган фильмом, который мы смотрели прошлой ночью, поэтому обнял в ответ, так же крепко, чтобы ты почувствовал себя в безопасности. Я сказал тебе, что мы увидимся на следующий день, а ты сказал мне повеселиться. — Минхо вновь опустил голову, чёлка спала на его глаза. — А потом я ушёл, думая, что всё в порядке и что между нами тоже всё в порядке.       Джисон увидел, как старший начал трястись, и прекрасно знал, почему. Он знал, к чему идёт история, прекрасно знал. Но никогда не смел и представить, как она выглядела со стороны Минхо, поэтому не перебивал.       — Ты… — сердце Хана застряло у него в горле от того, как разбито звучал голос Ли. — Ты не отвечал ни на мои сообщения, ни на мои звонки. Я подумал, что ты просто вымотался из–за экзаменов. Но потом… — дыхание парня было сбитым, и Джисон чувствовал это едва ли не костями. — Потом, на следующее утро, когда я пришёл за тобой, чтобы вместе пойти в школу, твоя мама сказала, что ты уже ушёл.       Минхо горько усмехнулся при этом воспоминании. Джисон же чувствовал холод. Он чувствовал холод того февральского утра, боль того дня.       — Я думал, что у тебя рано начинаются занятия, и ты просто забыл мне сказать, но у меня уже было плохое предчувствие. И… Блять, — Минхо не поднимал голову, но Джисон видел, как его слёзы падают на ковёр, — когда я нашёл тебя, ты просто проигнорировал меня! Словно меня вообще там не было. Я сказал тебе: «Привет, Хани», — а ты проигнорировал! — Джисон чувствовал боль в словах старшего, вместе с отчаянием и разочарованием, сдерживаемым столько лет. — Ты игнорировал меня неделями! Я ходил домой один, ел один, я был, блять, один! Я звонил тебе каждый ёбаный день. Я писал тебе каждый ёбаный час. Пока ты не заблокировал меня.       Джисон хотел бы сказать что–то, чтобы попросить Минхо остановиться, перестать говорить об этом. Как и Минхо ранее, теперь он не хотел говорить об этом.       — Я пришёл к тебе домой, позвал твоих родителей и просто умолял тебя, стоя на ёбаных коленях у твоего порога сказать мне, где я проебался и чем ранил своего лучшего друга настолько, что он не хотел говорить со мной! Я возненавидел себя, потому что думал, что сделал что–то действительно чудовищное, из–за чего мой лучший друг, с которым мы дружили более десяти лет, не хотел даже смотреть на меня! Я миллион раз вспоминал ту ночь, чтобы понять, что я сделал не так.       На этих словах Минхо начал рыдать на Джисоновом полу, его тело билось в судорогах.       — Я хотел, чтобы ты вернулся, — признал Минхо своё поражение. Он наконец поднял взгляд, и, если бы Джисоново сердце могло разбиться сильнее, оно разбилось бы от того, каким опустошённым парень выглядел в этот момент. — Что я сделал, Хани? — в горле Джисона встал ком. — Что я сделал, чтобы причинить тебе такую боль? — в горле пересохло. — Почему… Я стал тебе не нужен?       Тяжёлая и удушающая тишина заполнила комнату. Несколько минут никто не решался заговорить, осознавая реальность слов и чувств Минхо и прошлых действий Джисона. Разговор, который должен был произойти несколько лет назад, наконец случился. Минхо всхлипнул, вновь привлекая внимание Джисона. Казалось, что глаза старшего опустели после такого количества слёз.       — Я не остаюсь на ночь, потому что так боюсь отвержения, что просто… убегаю. Я предпочитаю уйти, прежде чем меня бросят, как сделал это ты, — последний гвоздь в гроб Джисона сломал его окончательно.       После этого ему было уже нечего терять. Теперь Минхо в километрах от него. Он не примет его обратно.       — Тогда… Почему ты согласился переспать со мной в ту ночь?       Минхо сухо усмехнулся и пожал плечами, вытирая остатки слёз с лица.       — Не знаю. Я хотел попробовать понять тебя. Хотел вновь сблизиться с тобой, — Минхо грустно улыбнулся Джисону. — Просто ты… был там. Напротив меня. После стольких лет мне хотелось знать, что ты настоящий.       И снова тишина стала третьим собеседником. Джисон хотел сказать так много всего, но до смерти боялся ранить Минхо ещё сильнее. Он поднял голову, чтобы посмотреть на него, и взгляд остановился на маленькой дрожащей фигурке парня. Джисон встал с пола и подошёл к кровати, беря одно из одеял в руки. Затем он вернулся к Ли, сел перед ним на колени и накинул одеяло ему на плечи.       Когда тот поднял взгляд, Джисон осознал последствия своих прошлых действий для человека, которого он когда–то звал своим соулмейтом — его глаза были красными и опухшими, точно так же, как и его нос. Он икал и дрожал, а его взгляд скрывал то, что за слезами было трудно расшифровать.       — Что я тебе сделал, Хани? — спросил Минхо ещё раз, в этот раз уже срывающимся, хриплым голосом, который стал таковым после крика и слёз.       Джисон сел напротив него, притянув ноги к груди и положив подбородок на колени. Он не знал, говорил ли с настоящим Минхо или с прошлым, просто знал, что тот выглядел грустно и подавленно.       — Ничего. Я принял такое решение, чтобы отдалиться от тебя. Я думал, так будет лучше.       Минхо цыкнул, неудовлетворённый ответом.       — Лучше? Для кого?       — Для нас двоих.       Минхо сильнее натянул на себя одеяло, словно пытался стать маленьким, настолько маленьким, что Джисон больше не достанет его.       — Самое жалкое оправдание, которое я когда–либо слышал.       Возможно, так оно и есть, потому что это лишь половина правды. Джисон на секунду прикрыл глаза и глубоко вздохнул, сознание того, в чём он собирался признаться спустя столько лет, наконец пришло.       — Я влюбился в тебя. Когда Джисон открыл глаза, он увидел, как Минхо пару раз моргнул, словно пытался понять, что Хан только что сказал. Тот увидел, как Ли одними лишь губами произносит: «Что?».       — Не знаю, когда это произошло. Просто произошло и всё, — продолжил он пояснять. Ему захотелось уменьшиться до невероятных размеров. — Однажды я проснулся и понял это. Знал, что чувства больше не платонические. Мне понадобилось некоторое время, чтобы принять тот факт, что я влюбился в моего лучшего, мать его, друга. Такое клише. Я знал, что ты ненавидел клише, — Джисон усмехнулся и наконец позволил слезам пролиться.       — Но я принял это спустя год и подумал, что стоит признаться. И знаешь, я был так уверен, что ты примешь меня, — Джисон замялся, пытаясь лучше сформулировать то, что он хотел, чтобы Минхо знал то, что он должен был знать ещё тогда. — Я планировал признаться в субботу. Даже речь приготовил и всё такое. А когда ты открыл мне дверь, я увидел, как ты плачешь и, запаниковал. Пока ты не улыбнулся. Первое, что ты мне сказал, — это новость о том, что вы с Чаном наконец встречаетесь. Ты был так счастлив.       Джисон не хотел поднимать голову, боясь взглянуть на Минхо. Он не был уверен, потому ли это, что боялся его реакции, или потому, что считал, что не заслуживает её.       — Я упустил свой шанс с тобой, потому что ждал слишком долго. Но мне всё равно, потому что ты был очень счастлив, да и я знал, что Чан — человек хороший, а ты заслуживал кого–то вроде него, — Джисон всегда считал, что Чан — то, что Минхо всегда заслуживал, в то время как всё, что он сам мог предложить, — игнорирование его звонков. — Я думал, что смогу это принять, но три месяца спустя это было уже слишком. Мне было больно каждый день, я едва спал и ел, поэтому я решил отдалиться, пока это не навредило мне по–настоящему, уже в долгосрочной перспективе. Или, что ещё хуже, пока я сам не навредил тебе.       — И ты решил забыть о десяти годах дружбы из–за этого? Даже не спросил, что я чувствую? — Джисон поднял голову, как только услышал спокойный тон старшего. Он всё ещё плакал, но голос его был более стабильным. — Даже если я не чувствовал к тебе то же самое, для меня ты всегда был на первом месте. Всегда, — Минхо глубоко вздохнул и перевёл взгляд на пол. — Ты был моим соулмейтом. Я думал о тебе как о человеке, который никогда не ранит меня.       — Прости, Минхо, — после этих слов в груди Джисона стало легче, словно он вновь вдохнул свежий воздух, будто с него сняли тяжёлый груз, о котором он даже не подозревал.       — Что сделано, то сделано, — сказал Минхо. Между ними повисла тишина, после чего он вновь заговорил: — Когда ты… ушёл, я был сломлен, опустошён. Я не могу чувствовать любовь ни к кому, даже к Чану. Спустя два месяца мы расстались, я хотел быть в одиночестве, но он не уходил.       — Мне жаль.       Минхо лишь пожал плечами, не зная, что ещё сказать. Всё уже было сказано. — Ты всё ещё здесь, — указал Джисон,       словно это не было очевидно, и Минхо поднял голову, чтобы посмотреть в глаза своего старого друга. — Ты не ненавидишь меня?       Минхо тяжело вздохнул, сворачиваясь под одеялом.       — Не знаю. Не знаю, что говорить или думать, — мозг Джисона начал работать быстрее и усерднее, чем работал когда–либо, миллионы возможных исходов были перед ним. Он думал о том, что сделал, о том, что хотел сделать. Но, самое главное, он думал о том, кем хотел бы приходиться Минхо.       И вот его тело среагировало быстрее, чем разум, он придвинулся ближе к Минхо, который теперь недоумённо смотрел на него.       — Позволь мне исправить то, что я разрушил.       — А?       Джисон неловко почесал затылок.       — Я не про дружбу… ну, и про неё тоже, если хочешь. Это было бы… замечательно, — шёпотом признался Джисон. — Но я хочу помочь тебе… Чтобы ты смог остаться и на ночь. Хочу исправить это.       Минхо, кажется, на мгновение засомневался, неуверенный в словах Хана.       — Слушай, Мин, я ранил тебя сильнее, чем мог себе представить. Я подумал, что то, что я делаю, будет тебе же на пользу, но я определённо был не прав. Я хочу тебе показать, что мне действительно жаль, я хочу, чтобы ты был счастлив.       — Как? — спросил Минхо с искренним беспокойством. И, что ж, рот Джисона работал быстрее его мозга, очевидно, он не продумал эту часть. И чёрт, он ничего не знал о психологии и о том, как избавляться от таких проблем, но он хотел помочь.       — Мы можем попробовать… провести вместе ночь? — Минхо явно напрягся после такого предложения, и Джисон поспешил взять его руки в свои и сжать. — Я не заставляю тебя остаться, просто хочу показать, что больше не оставлю тебя одного и не убегу. Я буду рядом всю ночь. Я не сдвинусь с места, пока ты не проснёшься, — старший обеспокоенно посмотрел ему в глаза, не уверенный, что стоит сделать. — Обещаю, Мин. Я буду здесь.       — Обещаешь? — Джисон наконец позволил себе улыбнуться, когда Ли сжал его руку в ответ. Затем он поднялся, утянув Минхо за собой и крепко обняв его.       — Обещаю. Я буду с тобой.