All my greatest fears turn out to be the gift of prophecy

      Джисон проснулся некоторое время назад. Он видел, как встаёт солнце. На деле он сова, и по выходным спит обычно до часа дня. Но этим утром, спустя шесть лет, Минхо вновь спал рядом с ним.       Джисон нежно улыбнулся этой картине. Он даже не пытался отрицать, что сильно скучал по такому знакомому теплу, что скучал по тому, как медленно поднимается и опускается грудь Минхо и по приятному весу Ли на боку. Ночью он часто ворочался, словно не мог найти комфортную позу для сна. Джисон подумал, что это нормально, ведь если все, что тот сказал прошлой ночью, правда, то это был первый раз впервые с подростковых лет, когда он спит с кем-то в кровати.       Когда Хан проснулся, на улице было по прежнему темно, хотя уже появились первые утренние лучи. Он медленно изменил позу, пытаясь не разбудить Минхо, и лёг на бок, одну руку положив на талию Минхо, а другую в пространство меж их телами.       Сам же Минхо свернулся в калачик, лёжа лицом к Джисону и приложив руки к его груди. Джисон увидел, как тот ближе придвинулся к нему во сне, пряча лицо в груди и бормоча что-то. И единственное, до чего додумался Хан — прижать ближе, чтобы он почувствовал безопасность. И кажется, это сработало, потому что мгновение спустя Ли улыбнулся.       Остаток утра Джисон провел лёжа в кровати, наблюдая за Минхо и думая о том, что может произойти дальше. Той ночью, надо сказать, уже произошло многое, и Хан все ещё пытался обдумать то, что сказал ему старший.       Прошлой ночью он не осмелился сказать, что заблокировал воспоминания об их последней ночи, похоронив их глубоко в дальнем уголке своего сознания, пока Минхо снова не упомянул о них. Теперь все те чувства, которые он подавлял годами, возвращались, заставляя сердце сильно сжиматься в груди.       Он вспомнил, как готовился к той ночи с детской взволнованностью, как купил лучшие снэки, только для Минхо, выбрал его любимый фильм, потому что он делал Минхо счастливым и попросил своего лучшего друга обниматься и говорить с ним, пока не появятся первые лучи солнца, потому что на деле он не хотел, чтобы эта ночь заканчивалась.       Он вспомнил как холод пробежался по коже и на сердце, когда он увидел, как Минхо уходит. Он вспомнил «я люблю тебя», которое застряло в его горле после прощания старшего. Больше всего он жалел, что не произнёс те слова.       Да, конечно, помнил он и дни после. Джисон чувствовал, как сердце ускоряется при воспоминании о том, что приходилось просыпаться раньше обычного только чтобы выйти из дома раньше, чем Минхо зайдёт за ним. Джисон почувствовал, как его горло сжимается при воспоминании о том, как в то утро, между занятиями, старший подошёл к нему и радостно сказал «Привет, Хани», а он в ответ просто прошёл мимо, даже не глядя на парня в попытках сдержать слезы.       Ему захотелось расплакаться от воспоминаний обо всем, что он сделал другу. Он запомнил каждый звонок, каждое сообщение. Хани, ты в порядке? Что-то случилось? Мне страшно, ответь, пожалуйста Я сделал что-то не так? Ты ненавидишь меня? Прости, Хани Скажи что-нибудь, пожалуйста Хани, пожалуйста Пожалуйста Я скучаю Прости       Он помнил голосовые сообщения, которые отправил Минхо. Он послушал каждое из них, и его сердце рвалось все сильнее с каждым всхлипом Ли.       И когда он наконец заблокировал его номер, Минхо пришёл к нему в середине шторма и постучал в дверь. Хан открыл её, и как только увидел там своего друга, тут же закрыл, но остался стоять по ту сторону. Он слышал, как говорил Ли, сначала тихо, а затем громче, словно пытался сделать так, чтобы Джисон услышал его. И боже, Джисон услышал. Эти слова вырезаны в его душе ярким огнём.       - Хани… Не знаю, здесь ли ты. Пожалуйста, я… Я хочу, чтобы ты вернулся. Но если я тебе больше не нужен, пожалуйста, дай мне знать. Я хочу извиниться, пожалуйста. Прости, Хани. Ты же мой соулмейт, знаешь ведь? Я скучаю. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Дай мне увидеть тебя, обнять тебя, прежде чем я… Исчезну. Если бы я знал, что в то утро я обниму тебя в последний раз… Я бы обнял тебя крепче, я бы не отпустил тебя. Мы ещё можем все исправить. Вернись. Я хочу, чтобы ты вернулся. Хани…       Спустя полчаса Минхо ушёл, а Джисон спрятался в своей комнате, падая на кровать и плача сильнее, чем когда-либо плакал. Это был первый раз, когда он подумал вернуться к нему. Но он знал, что не мог, не после того, как месяц игнорировал Минхо, делая вид, что его не существует.       После того вечера он редко видел старшего, тот, кажется, избегал его, из-за того ли, что он ненавидел его или из-за того, что хотел дать больше пространства, Джисон не знал. Но значения это не имело, последствия были те же: Минхо больше не было в его жизни и, вероятно, никогда больше не будет.       Джисон открыл глаза и заставил себя взглянуть на Ли, который спокойно спал в его объятиях. Он усмехнулся. Жизнь работает забавным образом, и это, вероятно, самый забавный из них. Он никогда не думал, что увидит Минхо вновь, а уж тем более, что займётся с ним сексом. И самое неожиданное — что он будет здесь, вот так лежать в его объятиях.       Несмотря на весь комфорт его объятий, в голове Джисона появилась ещё одна мысль: у него нет права. Нет права обнимать его. Нет права спать с ним. Нет права… Испытывать чувства, любые чувства, будь то дружеские или романтические по отношению к Минхо.       — Ты так усердно думал, что я проснулся, — послышался приглушённый голос. Когда Джисон опустил взгляд, он увидел, как Минхо лениво трёт глаза, но с груди его не сдвигается. Младший хихикнул, когда смысл слов дошёл до него.       — Я бормотал? — Минхо покачал головой, щекоча подбородок парня своими мягкими волосами.       — Нет, но ты дрожал. Ты дрожишь, когда напуган или нервничаешь. Ты не изменился, — Джисону было приятно осознавать, что Минхо все еще многое помнит о нем, и в каком-то плане это даже пугало. За годы дружбы с Хёнджином и Феликсом никто из этих двоих не научился читать Джисона так же хорошо, как Минхо.       — Как спалось?       Минхо пожал плечами и немного отодвинулся, чтобы посмотреть на Джисона, который понял, что глаза парня избегали его взгляда, а губы были сжаты в тонкую линию.       — Было странно, наверное. Прошло много времени с тех пор, как я спал с кем-то.       — Даже с твоим парнем? — нервозность была ясно слышна в голосе Джисона. Да, у Минхо есть отношения — типа отношения — и Хан не знал, насколько они серьёзные, чтобы встать между ними. Но когда старший хихикнул, Хан слегка расслабился.       — Даже с ним. Да и мы… Не то чтобы встречаемся, — Джисон придвинулся чуть ближе, чтобы попасть в поле зрения парня, пытаясь поймать его взгляд. Когда это удалось, в воздухе повисла комфортная тишина. Минхо уже знал: было кое-что, что Джисон часто делал, будучи ребёнком. Когда тот хотел что-то спросить но не знал, как озвучить вопрос, он просто смотрел Минхо в глаза, спрашивая молча. И Минхо всегда отвечал ему. — В плане, мы спим и иногда встречаемся. Больше похоже на друзей с привилегиями.       — А после Чана ты встречался с кем-то?       Минхо фыркнул и чуть ближе придвинулся к младшему, чья рука все ещё лежала на его бедре.       — Нет. И друзей особо не было. Я одиночка, вероятно.       Джисон нахмурился. Минхо? Одиночка? Это… как минимум странно. Когда они были детьми, у того было множество друзей, все хотели дружить с ним. Минхо был добрым, милым и очень–очень крутым. Но Джисон всегда занимал особое место в его жизни, и никто другой не мог его занять. Он был в сердце Минхо. И никто другой не мог претендовать на это.       — Прости, что так похерил твою жизнь.       Минхо затряс головой, щекоча волосами шею младшего.       — Тебе было пятнадцать…       — Всё равно.       Минхо слегка прикусил нижнюю губу, взглянув на Джисона смущённым, почти напуганным взглядом.       — Ты правда имел это ввиду? — Джисон изогнул брови, не поняв суть вопроса. — Что… тебя тоже это сильно ранило. Что тебе жаль, и что ты хочешь вернуть мне уверенность.       — Конечно, Минхо, — поспешил ответить Хан, притягивая старшего ближе в успокаивающие объятия. — Есть лишь одна вещь, о которой я жалею сильнее, чем о том, что потерял тебя. Это тот факт что я ранил тебя. — Младший прошептал эти слова прямо в ухо Минхо, словно это был секрет между ними. — Мне так жаль. Надеюсь, ты сможешь простить меня однажды.       Когда Минхо покачал головой, мир Джисона рухнул. Он подумал, что Ли сказал что никогда не простит его. Но, тем не менее, также он понимал, что нет у него никакого права на просьбу о прощении, не говоря уже о том, чтобы получить его. Не после всего того, что он сделал.       — Я никогда не злился на тебя, просто… мне былo печально, наверное. В плане, это разбило мне сердце, но… не знаю. Не делай так больше, пожалуйста. Останься, и мы вновь сможем стать друзьями. Мы сможем всё исправить.       Джисон почувствовал, как его сердце пропустило пару ударов, а руки чуть сильнее сжали одежду Минхо, притягивая того ещё ближе. Друзья. Джисон хихикнул при мысли о том, что они снова станут друзьями.       Минхо хотел быть его другом. Спустя все эти годы. После всего произошедшего.       Затем Хан почувствовал, как Ли отстраняется от него, достаточно для того, чтобы взглянуть в лицо и стереть слёзы рукавом свитера, который младший одолжил ему перед сном.       — А ты всё ещё плакса, да? — Сказал тот с улыбкой на губах. — Что–то никогда не меняется. — Любовь и нежность слышались в этих словах, медленно, словно мёд, просачиваясь в душу Джисона, успокаивая его.       Минхо такой нежный, такой милый, и было такое ощущение, что тот Минхо, которого Джисон встретил месяц назад на вечеринке и который проводил почти каждую ночь в его кровати, не существовал вовсе. Это был он — его Минхо, его лучший друг и соулмейт. Он вернулся.       Поэтому Джисон придвинулся к Минхо, обнимая его крепче и пряча лицо во впадине меж плечом и шеей, пытаясь сдержать слёзы и позволяя такому знакомому запаху Ли поглотить его.       — Я так скучал по тебе…       Старший тут же обнял его в ответ, с любовью поглаживая волосы и позволяя лечь на себя всем весом.       — Я тоже скучал по тебе.       Комфортная тишина повисла между двумя друзьями, которые обнимали друг друга и которые были так же близки, как и раньше. Она была комфортной и успокаивающей, Джисон почувствовал, как каждая его проблема стала незначительной. Утро было идеальным, и Джисон уже собирался спросить, хочет ли Минхо позавтракать, как услышал крик, из–за которого в панике открыл глаза.       — Чёрт! — Сказал Минхо, выпрыгивая из кровати, и Хан поспешил повторить за ним.       — Что случилось?       Минхо даже не смотрел на Джисона, пока переодевался. В каком–то плане эта сцена была забавной: с взъерошенными волосами он прыгал на одной ноге, чтобы натянуть штаны. Даже не глядя на Хана, он наконец ответил:       — Суни! Я не покормил его тем вечером, и этим утром тоже. — Джисон выдохнул, чуть расслабившись, когда понял, что у проблемы быстрое решение. Но затем ещё одна мысль загорелась в его голове, позволив рту работать быстрее, чем мозгу. Почему бы и нет?       — А я могу пойти? — Минхо полностью остановился и взглянул на Джисона, который тут же неловко почесал свой затылок, взглядом уткнувшись в пол. — Ну, если… Если ты не против? Типа, знаешь, я давно его не видел.       Минхо отрицал бы это даже под пытками, но признание Джисона в том, что он хочет увидеть Суни спустя столько лет, согрело его сердце так, как никто кроме Джисона не был способен.       — Если ты будешь готов в течение пяти минут, то да, конечно.       Джисон мгновенно поднял голову, улыбка образовалась на его лице. Он поспешил взять вещи и одеться. Затем он побежал в ванную, за рекордное время почистил зубы и направился к двери, где Минхо уже ждал его.       — Готов! — Объявил Хан с яркой улыбкой. Минхо хихикнул и открыл дверь, странное чувство щекотало его шею, пока они шли по улице к его дому.       Квартира Ли и правда хороша, вот только он снимает её в аренду. В ней две спальни, просторная кухня, гостиная и две ванных комнаты, одна из которых присоединена к комнате владельца. Однако первое, что замечает Джисон — квартира пахла Минхо, и по какой–то причине его это успокаивало.       Как только Хан закрыл за собой дверь, он услышал злобное мяуканье неподалеку, и секундой позже перед ними сел такой знакомый рыжий кот, который уставился на Минхо так, словно осуждал его.       — Я знаю, малыш, прости, — сказал Минхо, приседая на корточки, чтобы погладить Суни. Тот позволил это на секунду, а затем вновь мяукнул, прося еду. Минхо встал и пошёл на кухню, кот проследовал за ним точно так же, как и Джисон.       Как только пища была наложена в миску, Ли предложил Джисону позавтракать. Суни доел быстрее, чем Минхо успел приготовить кофе и тосты, и сел напротив Джисона, наклонив голову вбок. Тот заметил это и протянул ему руку.       Животное слегка прильнуло, нюхая ладонь, а затем боднуло его, прося погладить. Джисон нежно улыбнулся, теплая и мягкая шерсть кота вызвала воспоминания, о которых он давно забыл.       — Как думаешь, он помнит меня? — Минхо повернулся, накрывая стол, а затем сел напротив Джисона.       — Не знаю, но ему, кажется, нравится то, как ты его гладишь, — прокомментировал Минхо, жуя тост. Затем он отпил немного кофе, пытаясь занять себя чем–то, пока глупое тепло не разлилось в его груди при виде старого друга, который гладил его кота точно так же, как гладил в детстве.       После быстрого завтрака Минхо сказал Джисону, что ему нужно в студию, что немного расстроило Джисона, ведь теперь, когда старший вернулся в его жизнь, ему хотелось проводить большую часть своего времени с ним, узнавая нового Минхо, учась читать его. Ли сказал ему, что они могут увидеться на следующий день и даже предложил прийти к нему.       — Марафон ужастиков? — Спросил младший, стоя в пороге. Ли нежно улыбнулся, опираясь о косяк.       — Звучит идеально. — Подтвердил тот. Джисон чувствовал эйфорию, и учитывая, что старший мог прекрасно читать его, тот хихикнул, когда понял, насколько счастлив Джисон из–за такой мелочи.       Затем они попрощались, и Джисон отправился домой с широкой улыбкой на лице. Но прежде чем дойти до квартиры, он передумал и договорился с Феликсом о встрече, чтобы вместе пообедать в ресторанчике, близком к дому Джисона, который оба любили. Феликс сказал, что будет через пятнадцать минут, и Хан решил подождать его уже внутри.       Феликс прибыл в мгновение ока и удивился, когда увидел, что его друг улыбается слишком широко.       — Кое-кто счастлив, — прокомментировал он, садясь напротив Джисона, который лишь довольно промычал, делая глоток молочного коктейля. — И к тому же ты пьёшь коктейли только тогда, когда с тобой произошло что-то реально хорошее. — Феликс наклонился через стол, чтобы осмотреть парня словно детектив. — Выкладывай. Что произошло?       Джисон ухмыльнулся и поставил стакан на стол, откинувшись на спинку стула.       — Минхо остался на ночь.       — Быть не может!       Джисон кивнул головой, глупо улыбаясь, словно это обычное событие было лучшим в его жизни.       — Ага. И мы поговорили о том, что случилось в детстве. — Феликсу показалось, что он увидел каплю стеснения, когда Хан произнёс эти слова. — Я так скучал по нему, Ликс. Ты даже представить себе не можешь, насколько сильно.       Феликс потянулся вперёд, чтобы с любовью взять руки Джисона в свои.       — Я рад слышать это.       И он рад, действительно рад. Но не может отрицать, что также слегка переживает, потому что, ну, это ведь Джисон, который довольно деликатен, когда дело касается его чувств, особенно тех, что связаны с дружбой. И спустя примерно месяц Феликс заметил, насколько же его друг чувствителен, когда речь заходит о Минхо и их дружбе.       Феликсу и правда хочется, чтобы все прошло гладко, он надеется, что Джисону удастся всё вернуть назад. Но тем не менее, всё ещё есть небольшой шанс того, что Джисон просто неправильно всё понял, того, что он питает слишком большие надежды. Но Феликсу не хочется опускать его с небес на землю. Джисон очень-очень счастлив, и, если честно, младший никогда не видел, чтобы Хан улыбался так широко.       И именно поэтому Феликс дал Джисону проболтать о Минхо и их дружбе весь ужин. Он был как минимум удивлён, потому что когда они впервые встретились три года назад в колледже, он принял Джисона за не особо дружелюбного человека, которому больше нравилось одиночество.       Так он думал и в наши дни, несмотря на то, что Джисон, Хёнджин и он сам — лучшие друзья. Феликс всегда думал, что Хан слегка отстранённый, но не мог сказать точно, почему.       Даже если Джисон способен хорошо взаимодействовать в социуме и легко знакомиться с людьми, он никогда не говорил об этих людях так много. Не то чтобы Джисон вёл себя так, словно он с ними не знаком, когда они пересекались, но они никогда не были чем–то больше, чем просто знакомыми, которые спали раз или два.       Сейчас же, слыша то, как радостно Джисон говорит о друге, Феликс может практически видеть каждую сцену, описанную Джисоном, может чувствовать те цветы, о которых говорил Хан, видеть те звёзды над головой, ощущать запах печенья, которое Минхо любил готовить Джисону. Он мог чувствовать ту любовь, которую Джисон чувствовал к Минхо, в любом её проявлении.       И Феликс, опять же, не мог не переживать о друге, ведь что–то подсказывало ему (шестое чувство? Без разницы), что в конце концов Джисону вновь станет больно.                            Прошла неделя с того дня, когда Минхо впервые остался на ночь, и младший не мог нарадоваться их отношениям. Они были новы, но в то же время знакомы. В них были те искры нервозности и волнения, которые появлялись с приходом новой дружбы, когда учишься читать человека и узнаёшь его поближе, но глубоко внутри он также хранил то хорошо знакомое тёплое чувство дома.       Одним утром Джисон сказал Минхо, что они могут позже встретиться, потому что у него собеседование в одной компании, которая перезвонила ему почти мгновенно. В этот раз они договорились встретиться у Джисона, потому что Минхо мог поздно вернуться с работы.       Из–за нервов Джисон прибыл в высокое здание за пятнадцать минут до начала собеседования. Женщина, которая позвонила ему, сказала, что после прослушивания его образцов и проверки оценок, работа, по сути, уже его, даже если до окончания учёбы ещё несколько месяцев. Тем не менее, Джисон нервничал так сильно, как только мог.       Он вошёл в лифт и нажал на кнопку пятнадцатого этажа, доставая телефон, чтобы проверить время. Прозвучал звоночек, и Джисон вышел из лифта, тут же врезаясь в кого–то. Он успел только высунуть ногу, выходя из небольшого пространства, он совсем не видел, куда идёт.       — Боже, простите, я такой неуклюжий! — Поспешил он извиниться, кланяясь пару раз. Он уже собрался идти дальше, не без чувства вины за свою неуклюжесть, однако когда он поднял голову, силы покинули тело, а лицо побледнело.       — Джисон? — Мужчина его роста с кудрявыми волосами склонил голову вбок и широко открыл глаза, словно не мог поверить в то, что видит перед собой. — Это ведь ты?       — Ээ, да. — Голос Джисона дрогнул. Он мог бы скинуть всё на собеседование, которое начнётся через пару минут, но в таком случае он соврал бы себе, и прекрасно это понимал. — Давно не виделись.       Парень напротив усмехнулся и вежливо улыбнулся.       — Что ты здесь делаешь?       — Проходил собеседование.       Парень с кудрявыми волосами издал удивлённый звук, а затем тишина вновь заполнила пространство. Спустя несколько секунд, которые ощущались как часы, Джисон наконец заговорил вновь.       — Мне надо… идти. Не хочу опоздать.       Хан уже начал двигаться в другую сторону, пробубнив тихое «Пока, Чан», как тот поспешил осторожно схватить его за руку, заставив оглянуться.       — А ты не хотел бы, ну не знаю, поговорить? — Джисон колеблется, прикусив губу. — Пожалуйста, уже много лет прошло. Пообедай со мной, м? Угощаю. — Предложил Чан с яркой улыбкой.       Джисон не знает, почему, но соглашается — и вновь его рот работает быстрее мозга.       — Прекрасно. Тогда найди меня после собеседования, на третьем этаже. Спроси секретаря и он расскажет, где моя студия. — Джисон кивнул, и затем Чан отпустил его. Перед тем, как зайти в лифт, старший ещё раз повернулся к Хану и сказал:       — Удачи.       А затем исчез за железными дверьми.       После Джисон прошёл в кабинет, который ему указали в приёмной, и сел на один из стульев, ожидая вызова. Он нервно ёрзал на сиденье, думая о недавней встрече с Чаном.       Чан.       Чёрт, Чан был… замечательным. Джисон не может сказать ничего плохого о нём, даже если он первым завоевал человека, в которого он влюбился. Да и как он может? Ведь Чан делал Минхо очень–очень счастливым, он был доверенным человеком, что даже сам Джисон так много раз полагался на него до и после начала отношений Бана.       Как мог Джисон ненавидеть Чана, когда тот на протяжении многих лет относился к нему как старший брат?       Джисон никогда не видел Чана злым, тот довольно терпеливый и добрый человек, который всегда искал лучшие пути решения проблемы, возникшей между двумя людьми. Он всегда мог прийти к компромиссу, не давая никому повысить голос.       Но тем не менее после того, что произошло с Минхо годы назад, Джисон всё–таки увидел злого Чана. Что ж, он выглядел даже не столько злым, сколько сбитым с толку, беспомощным, разочарованным. Джисон помнит тот вечер, словно он был минуты назад.       Хан доставал вещи со шкафчика, уже готовый отправиться домой после долгого дня в школе. Прошло уже больше месяца с того момента, как он начал игнорировать Минхо, с каждым днём становилось всё тяжелее и тяжелее не смотреть на него, но через пару месяцев у того выпускной, так что Джисону не понадобится больше делать вид, что ему всё равно.       Когда он вышел из здания, то увидел кого–то, поджидающего его у входа. Не просто кого–то. Чана. Блять. Джисон поспешил развернуться и уйти, делая вид, что не видел его, но, конечно же, Чан уже заметил его и позвал по имени.       Джисон выругался про себя и остановился. Он бегал медленнее Чана и, кроме того, тот знал, где он живёт, так что убегать было просто бессмысленно. Оставалось только надеяться, что всё пройдёт быстро.       Моментом позже Чан уже взял его за запястье и утянул в ближайшую аллею. Он собирался ударить его? Младший сильно в этом сомневался, Чан, как–никак, очень добрый. Тем не менее, учитывая обстоятельства и то, как дорог ему Минхо, Джисон не стал бы отказываться и от такого исхода.       Старший наконец отпустил его и сложил руки на груди.       Взгляд Джисона был сфокусирован на земле. Он слишком переживал, чтобы взглянуть на своего друга, хоть и не был уверен, из–за того ли это, что он никогда не видел Чана таким, или из–за того, что чувствовал себя пристыжённым за действия в сторону Минхо.       — Почему ты так делаешь? — Вопрос был резкий, направленный в самое слабое место Джисона (в последнее время он был чувствителен ко всему, но то, что было связано с Минхо, ранило его вдвойне, а в худшие дни даже втройне). Повисшая тишина заставила старшего сделать глубокий вдох. — Я… Я серьёзно не понимаю. Почему ты так поступаешь с Минхо? Вы двое… Вы…       Чан застонал, явно расстроенный, потому что не знал, как ещё выразить свои чувства, как передать то, что хотел сказать, что, на самом деле, очень необычно для него, вечного посредника и самого эмпатичного человека, которого Джисон когда–либо знал.       — Он плачет уже несколько недель, Джисон. Мне больно видеть его таким.       — Мне жаль, — первое, что Чан услышал от Джисона за долгое время, и это не на шутку разозлило его.       — Тебе жаль? — Старший фыркнул, явно раздражённый. — Тогда исправь это.       — Не могу.       — Не можешь? Что это вообще за отговорка такая? — Джисон почувствовал, как Бан взял его за подбородок, чтобы взглянуть в лицо, но когда он увидел его красные глаза и слезы, льющиеся по щекам, вместе с икотой, срывающейся с губ, он вздохнул, но подбородок так и не отпустил.       — Джисон, что происходит? — Тон Чана тут же изменился с гнева на искреннее беспокойство, что заставило Джисона ощутить тяжесть в груди, чувство, накрывающее с головой и вырывающееся со всхлипами и слезами. Чан поспешил притянуть к себе его маленькое тело и крепко обнять, одной рукой поглаживая по волосам, а другой по спине.       Бан позволил ему проплакаться на плече, пока он не успокоился немного, а дыхание не стало стабильным. Затем Чан отошёл, а руки его переместились на лицо Хана.       — Тебе ведь тоже больно, Сони. Прекрати это.       — Я–я не могу.       — Почему?       Джисон только потряс головой с такой силой, что на секунду Чану показалось, что она отделится от тела. Он шёл к нему с целой речью, готовый вести себя как «ответственный старший брат» и прочесть Джисону лекцию о том, что то, что бы он ни творил сейчас, сильно ранит Минхо.       Но все слова тут же были забыты, когда Чан увидел, что Джисон сломлен точно так же, как и Минхо.       — Я не смогу увидеться с ним. Пожалуйста…       — Джисон…       — Пожалуйста! — И если предыдущие слова заставили его выглядеть сломленным, эти сделали его полностью опустошённым. — Пожалуйста… Просто… Держи нас на расстоянии друг от друга и… — Чан увидел, как он сглотнул, словно узел сформировался в его горле. — Люби его. Пожалуйста.       Чан потерял дар речи и был совершенно сбит с толку. Он не мог найти ни одной причины всему этому — ни действиям, ни словам, но также он не смог увидеть и лжи. Так что он просто кивнул и проводил младшего до дома. На пороге Хан попросил не рассказывать ничего из этого Минхо, на что тот быстро согласился.       Чан тут же напугался, ведь что могло заставить Джисона захотеть изолироваться? Когда он воспротивился этому, Джисон поспешил объяснить, что Минхо почувствует себя преданным и обиженным, если они продолжат видеться, поэтому Бан всё же неохотно согласился порвать отношения.       Тем не менее, вид грустного, сломленного и подавленного Джисона ещё несколько месяцев преследовал Чана. Даже после их с Минхо расставания. Даже после выпускного Минхо. Даже после того, как они поступили в один колледж. Джисон, словно призрак, остался в его сознании.       Хан очнулся, когда женщина позвала его. Он глубоко вздохнул, поднялся со стула и вошёл в кабинет, намереваясь разнести собеседование.                            Ему это удалось. Он облегчённо выдохнул, когда женщина сообщила ему, что перезвонит на следующей неделе, чтобы подробнее уточнить, чем он будет заниматься, хотя во время собеседования уже успела рассказать некоторые основные моменты.       Затем Джисон зашёл в лифт и спустился на третий этаж в поисках Чана, как и обещал ранее. Он не мог отрицать, что сердце его сжалось, а затем возникло желание прочистить желудок. Но он был готов столкнуться с последствиями своих прошлых детских поступков.       Джисон поступил так, как сказал ему Чан ранее — спросил секретаря. Мужчина рассказал ему, где находится студия, и Джисон неуверенными шагами направился туда. Подойдя к двери, он глубоко вздохнул, посчитал до трёх, а затем постучал. За его стуком последовало тихое «Войдите!».       Джисон открыл дверь и просунул голову в щель. Чан повернулся к нему и мягко улыбнулся.       — Дай мне секунду, и пойдём.       Джисон кивнул и остался неловко ожидать у двери. Через пять минут Бан уже закрыл все программы, забрал свои вещи и закрывал дверь на ключ.       Они молчали, пока не пришли в столовую на другой стороне улицы. Джисону не нравилась вычурность, поэтому он мысленно поблагодарил Чана за выбор такого уютного места. Однако как только они сели, тишина прервалась и Чан заговорил о таком очевидном слоне в комнате.       — Минхо рассказал, что ты вернулся к нему. — Джисон почти подавился едой, не ожидая, что именно эти слова станут первыми сказанными Чаном. Он покашлял и вытер рот.       — Ээ, ну да. Мы… эмм… — Джисон пытался подобрать правильные слова. Он не знал, как много Минхо рассказал Чану, рассказал ли он ему о сексе, знал ли он о тех объятиях в квартире Минхо и о марафонах фильмов.       — Вы трахаетесь. А сейчас даже больше. — Прямо заявил Чан, и, чёрт возьми, Джисон не помнил, чтобы Чан был таким прямолинейным. Он почувствовал, как жар подступает к щекам, чувствуя себя полностью обнаженным перед парнем.       — У нас не было… секса после того, как мы поговорили о…       — О том, как ты разбил ему сердце, делая вид, что его не существует. — Значит, Чан всё-таки держал обиду на Джисона. Но можно ли его за это винить? Джисон разбил на миллионы осколков сердце парня Чана, и, если то, что сказал Минхо, было правдой, послужил причиной для их расставания. — Теперь уже я не злюсь. — Поспешил он уточнить. — Но я обеспокоен. — Джисон нахмурился от этих слов, а Чан поднял голову, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. — Чего ты хочешь? После стольких лет?       — Я… Я хочу вернуть своего друга, это так плохо?       Чан вздохнул и заёрзал на кресле, а в следующую секунду перевёл взгляд на окно.       — Нет, это не плохо, наверное. Прости, я, кажется, немного… агрессивен. — Чан усмехнулся и посмотрел на свои колени. — Давно я не видел Минхо таким улыбчивым и счастливым. — Он вновь взглянул на Джисона и грустно улыбнулся. — Но я хочу убедиться, что ты не сломаешь его вновь.       Оу.       Так значит, Чан всё ещё защищает Минхо. Надо сказать, это имеет смысл, раз Бан — единственный человек, которому Ли доверял достаточно для того, чтобы продолжить общаться даже после возникших проблем с доверием к людям.       — Послушай, Джисон. — Хан посмотрел на Чана, лицо которого теперь стало серьёзным. — Я знаю, что ты хороший человек, и что Минхо тебе небезразличен. Но и шесть лет назад ты был таким же. — Джисон сглотнул. Воспоминания о том, что он разбил Минхо сердце, собираются преследовать его бесконечно, да? — После того, как ты ушёл, ну, сам знаешь, в каком состоянии он был. А потом мы расстались. Всё в порядке, нам лучше быть друзьями, рано или поздно это всё равно произошло бы. Но, — Но? Минхо не упоминал ни о каких «но», когда они говорили об этом.       — Но когда всё наконец пришло в норму, когда ты не появился на его выпускном и он наконец принял, что ты не вернёшься, он изменился. — Выпускной. Джисон почувствовал, как его сердце сжимается — воспоминания неожиданно нахлынули в его голову. Джисон и Минхо пообещали прийти друг к другу на выпускной и кричать громче, чем все остальные. Джисон нарушил это обещание первым.       — На некоторое время он перестал заводить друзей. Долгим отношениям он предпочёл быстрые связи, которые даже одной ночи не длились. Он позволял парням использовать его как только они хотели, и я всё ещё не знаю, почему. Может, он хотел отпустить тебя, может, забыть, или почувствовать себя использованным… Он никогда не хотел говорить об этом. Но суть в том, что когда он чувствовал себя хуже всего, парни вели себя с ним хуже всего. Однажды он даже оказался в больнице. — Джисон вздрогнул от этих слов, воздух застрял в его горле.             — Я говорю это не для того, чтобы ты потонул в жалости к себе из-за всех последствий твоего дерьмового поведения по отношению к Минхо, когда вы были детьми. — Казалось, что все хотели напомнить ему о том, что когда всё это произошло, он был просто ребёнком с разбитым сердцем. Он не знал, как лучше поступить и что сделать для того, чтобы сердце болело меньше. Но то, что он сотворил, неважно, будучи ребёнком или нет, оставило глубокий шрам Минхо, и он ненавидел это.       — Просто хочу предупредить тебя, — продолжил Чан. — Минхо прошёл долгий путь. Такое поведение он оставил в прошлом. — Чан посмотрел на Джисона самым пристальным взглядом, который Хан когда либо видел, не только от Чана, но и в целом. — Не становись причиной, по которой он вновь вернётся к этому.       — Я не знал ни о чём из этого, он не рассказывал. — Признался Джисон. Чан попросил его не тонуть в жалости, но вина засела в его сердце. Чёрт, однажды Минхо даже попал в больницу. Что тогда произошло?       Джисон потряс головой, пытаясь оттолкнуть все мысли. Если Минхо не рассказал ему ни о чём из этого, должно быть, на то была причина.       — Такого не произойдёт, обещаю. В этот раз всё будет хорошо.       Чан улыбнулся, явно расслабившись.       — Рад слышать это. — Интонация его была такой честной, искренней, что Джисон подумал, что, может, есть шанс вновь сдружиться с ним. Возможно. — Так как прошло собеседование?       А затем они начали говорить о предложенной Джисону работе, что привело к разговору о том, чем они занимались предыдущие годы, и оказалось, что специализировались они на одном и том же.       Чану не понадобилось много времени, чтобы войти в роль наставника и начать объяснять всё, что он только знал об индустрии и особенностях компании, в которой работал, вложив все эти с трудом заработанные знания в голову Джисона.       А Джисон был более, чем счастлив видеть, что Чан, даже после того, как Хан разбил сердце Минхо, всё ещё был благосклонен к нему и хорошо к нему относился. По крайней мере, Бан не был ранен.