All my greatest fears turn out to be the gift of prophecy

      Спустя месяц Джисон в квартире Минхо проводил больше времени, чем в своей собственной. Он был в восторге от того, что проводит так много времени со старшим, точно как раньше. Всё было как в детстве: киномарафоны, совместная готовка (вот только сейчас Минхо готовил просто прекрасно), прогулки по городу вдвоём. К старым привычкам было легко вернуться. Время словно и не проходило.       После той ночи, когда Минхо решил остаться, у них не было секса, и никто из них не поднимал эту тему. Не то чтобы между ними было напряжение, которое нужно разрешить, просто от новой дружбы, что расцвела между ними, они чувствовали эйфорию.       Как и в любой другой вечер вторника, Джисон сидел в кухне Минхо, нарезая кимчи, потому что Ли собирался приготовить его для просмотра какого–то глупого фильма. Прошло некоторое время с тех пор, как Джисон хотел кое о чём спросить, но теперь, когда приближались зимние каникулы, у него оставалось мало времени.       — Мин? — Теперь прозвища между ними были нормой, по большей части именно те, которые они придумали раньше. Минхо продолжал резать овощи, но промычал, давая Джисону понять, что слушает его. — Это, наверное, странный вопрос, но… когда ты последний раз был дома?       — Дома? — Спросил Минхо и достал что–то из холодильника. Джисон не знал, действительно ли Минхо не понял вопроса, или просто играл в дурака.       — Ага, дома. — Минхо нахмурился, задумавшись. — Ну знаешь, тип, в нашем городе, чтобы навестить родителей.       На этих словах Джисон увидел, что Минхо перестал двигаться, и что его лицо вдруг побледнело. Хан тут же запаниковал, испугавшись, что сказал что–то не то. По правде говоря, это был первый раз, когда кто–то из них поднял тему их родного города, но Джисон просто думал, что проблемы в этом быть не может.       Он уж было хотел сказать что–то ещё, спросить у Минхо, как он, когда увидел, как тот вздохнул и пару раз моргнул.       — На каникулах я обычно туда не езжу, если это то, о чём ты спрашиваешь. В это время года обычно очень много выступлений.       Джисону этот ответ совсем не понравился. Он ничего толком и не ответил, сказав только очевидное. Так что Джисон встал, вручил старшему нарезанное кимчи и опёрся о столешницу, на секунду прикусив нижнюю губу.       — Как давно ты не виделся с родителями, Мин?       Минхо подавленно вздохнул, понимая, что рано или поздно ему пришлось бы заговорить об этом, хотя, честно говоря, он предпочёл бы поздно.       — Последний раз я видел их на выпускном в старшей школе.       Джисон попытался сдержать вздох, но безуспешно. Ему хотелось понять, почему Минхо так долго не говорил с родителями. Имеет ли это отношение к нему? К тому, как он поступил с парнем?       Минхо усмехнулся, когда увидел джисонову реакцию.       — Я могу слышать, как работают моторчики в твоей голове. Это не из–за того, что произошло между нами. — Минхо остановился и тоже облокотился на столешницу, взгляд его упал на какую–то потерянную точку в комнате. — Когда ты… отдалился, ну, ты знаешь, что я чувствовал. — Джисон кивнул, знакомое чувство вины вновь появилось в его груди. — Чан проводил всё больше и больше времени у меня, чтобы я не чувствовал себя одиноким. Не думаю, что он пытался занять твоё место, или что–то в этом духе, но он устраивал ночёвки и киномарафоны. Всё такое.       Джисон увидел, как грустная, ностальгическая улыбка появляется на лице Минхо. Но затем, так же быстро, как и появилась, она пропала.       — Но мы всё ещё встречались. И… ну, помнишь, что я говорил тебе, что не сознавался родителям из–за того, что у меня было плохое предчувствие?       Джисон кивнул, воспоминания обо всех поздних разговорах о том, кто они такие, заполнили его голову. Он помнил, как Минхо со стеклянными глазами и дрожью в руках взял его за руку и прошептал, что ему нравятся мальчики. Он помнил, каким счастливым был Минхо, когда Джисон сказал, что всё так же любит его. Он помнил, как рассказал Минхо, что ему самому нравятся и мальчики, и девочки, и то, как Минхо ответил, что продолжает его любить.       Он помнил, каким нервным Ли становился, когда что–то, относящееся к ориентации всплывало в беседе с родителями. И он помнит, как каждый раз старший врал.       — Ага. Я всегда говорил тебе, что беспокоиться тут не о чем, и что они всё так же будут любить тебя. — Когда Минхо сухо посмеялся на эти слова, Джисон почувствовал, как что–то внутри него неприятно скручивается.       — Ну, — продолжил Ли со стеклянными глазами. — Боюсь, я был прав. Однажды Чан пришёл, чтобы поднять мне настроение, и поцеловал меня. Просто поцеловал, но моя мать увидела это, и… Что ж. — С начала разговора Джисон догадывался, что всё закончится именно так. Но это совсем не значит, что от этого менее больно.       — Мне… Мне очень–очень жаль слышать это, Минхо. — Минхо пожал плечами, продолжая смотреть в пол и глубоко вздыхая от каждого воспоминания, пробегающего в голове.       — Они сказали, что позволят мне жить там, пока не окончу школу. А потом я буду сам по себе. К счастью, дедушка и бабушка открыли счёт после моего рождения, так что у меня было достаточно денег, чтобы съехать. Помогло ещё и то, что Чан разрешил пожить у него в городе столько, сколько нужно.       Хан чувствовал, как чувство вины заменяется злостью. Минхо не заслуживал этого. Он не заслуживал такого отношения, особенно, со стороны своей семьи.       — Мне всё ещё приходится работать на двух работах и одновременно с этим учиться, но выживаю как–то. Сейчас всё лучше, чем раньше. — Минхо повернулся и продолжил готовить, как услышал сигнал рисоварки. — То был худший год моей жизни. Но теперь я здесь. — Он поднял голову и посмотрел на Джисона. — И ты тоже здесь. Так что я в порядке.       Джисон почувствовал, как его сердце пропустило пару ударов, когда Минхо улыбнулся на словах, что он счастлив, что Джисон здесь, рядом с ним. Он подошёл ближе и положил голову на плечо Минхо. В молчании они провели ещё несколько минут, прежде чем Ли вновь заговорил.       — А почему ты спросил?       — Думал узнать, не хочешь ли ты со мной туда съездить на праздниках, но сейчас… — Джисон увидел, как рот Минхо вытянулся в форму ‘о’, а затем закрылся обратно. — Всё в порядке, мы можем остаться здесь. Я запланирую самый лучший киномарафон на свете. — Радостно сказал Хан.       — А твоя семья? — Спросил Минхо с беспокойством в голосе. Джисон пожал плечами и махнул рукой, словно это было не так важно. На деле всё наоборот, но Минхо вернулся в его жизнь, и он хотел наверстать упущенное время.       Они закрыли эту тему, а рис был почти готов. Джисон принёс прохладительные напитки и кимчи в гостиную, пока Минхо накладывал рис в чашки. Затем они сели рядом очень–очень близко с одеялом, обёрнутым вокруг плеч, и начали смотреть фильм.       Однако спустя час просмотра, Минхо потянулся за пультом и поставил фильм на паузу. Джисон нахмурился и перевёл взгляд на Ли, который ещё момент смотрел на экран, а затем глубоко вздохнул и повернулся к младшему.       — Хочу съездить. — Джисон наклонил голову, не понимая, к чему это Минхо. — Домой. Хочу съездить домой. С тобой.       — Оу. — Первым чувством Джисона была эйфория. Вторым же стало беспокойство. — Ты уверен? Мы можем остаться тут. Или ты можешь провести праздники с Чаном. Или… ещё что–нибудь.       Однако же Минхо покачал головой и взял Хана за руку.       — Думаю, это пойдёт мне на пользу. Даст, не знаю, зарок? На самом деле, сейчас — первый раз, когда я задумался о доме с тех пор, как съехал оттуда, так что… да. Думаю, мне это необходимо.       Джисон взглянул на их переплетенные пальцы и мягко улыбнулся.       — Ладно, раз уж ты уверен… Тогда мы поедем вместе.                            Джисон был тем, кто купил билеты на поезд. Когда Минхо спросил, стоит ли ему бронировать две комнаты в отеле, или всё же одну, Джисон нахмурился и сообщил ему, что собирается переночевать у себя дома, да и глупо это — платить на ночь в дерьмовом отеле, когда они могут остаться у него, в доме, в котором они провели своё детство, и который был так хорошо знаком Минхо.       Понадобилось некоторое время, чтобы убедить Минхо в том, что проблем он не вызовет. Он сказал Джисону, что не хочет быть лишним грузом, но сам Хан знал, что было что–то, о чём Минхо просто не хотел говорить.       Утром дня отъезда, Джисон пришёл в квартиру Минхо в семь. Крайне сонный Ли, одетый в одну из худи Джисона (не так давно Хан начал оставлять их у него), открыл ему дверь. Джисон хихикнул — старший всегда был мил в своём сонном состоянии, весь такой неуклюжий, с полуприкрытыми глазами под большими круглыми очками.       Спустя полчаса Ли уже был готов, но им всё ещё нужно было дождаться Чана, который появился совсем скоро. Он предложил присмотреть за Суни, пока его хозяин будет в отъезде и сказал Минхо, что да, он уверен, и да, Минхо заслуживает отдых после усердной работы. Он также попросил Джисона позвонить ему, если вдруг что–то случится, и тот согласился.                            Родной город Минхо и Джисона расположен в четырёх часах езды от города, где они живут сейчас, и именно в этом заключена причина, почему Джисон приезжал сюда не так часто. Это маленький городок на севере страны, местечко, окружённое лесами и природой. Когда Хан только переехал, ему было сложно адаптироваться к суровому городу, он скучал по бескрайним лесам и свежему, бодрящему воздуху своего маленького городка. Он задался вопросом, пришлось ли старшему столкнуться с этим же.       Только сев в поезд, Минхо достал из своей сумки толстую книгу, чтобы хоть как–то развлечься, а Джисон решил вздремнуть, ведь встал довольно рано. Спустя некоторое время он проснулся, лениво потирая глаза, и понял, что уснул на плече Минхо, который едва почувствовав движения младшего, повернул к нему голову и доброжелательно улыбнулся.       — Доброе утро, — сказал он, закрывая книгу. — Хочешь в кафетерий?       — Ага. Умираю с голоду, — ответил Джисон, нацепляя на нос очки. Минхо заказал сэндвич и картошку фри, а Джисон предпочёл суп, на что старший прокомментировал «Ну естественно». «Что ж, — подумал Джисон. — Раз у них есть суп в меню, мне–то что делать? Не заказывать его, что ли?» А затем он понял, что Минхо всё ещё знал его очень и очень хорошо, и от этого осознания тепло разлилось в животе Джисона, тем не менее, он решил свалить всё на суп.       После обеда они вернулись на свои места. Хан понял, что чем ближе они подъезжали к городу, тем более нервным становился старший, он постоянно ёрзал, дергал ногой и кусал нижнюю губу. Джисон взял его руку в свою и попытался успокоить, нежно улыбаясь.       — Всё хорошо?       Минхо кивнул и вновь отвернулся к окну.       — Просто переживаю, наверное. Прошло так много времени… — Джисон заметил нотку меланхолии в этих словах, и просто не мог не спросить у Минхо о его состоянии. У того, конечно, могут быть хорошие воспоминания о родном городе, но они, должно быть, затуманились ужасным последним годом, что он провёл там, когда Джисон отдалился, а родители не приняли его.       С тех пор как пару недель назад Минхо рассказал Джисону, что родители выгнали его из дома за то, что он гей, чувство вины младшего только возросло — он должен был находиться рядом с Минхо. Он знал, как тревожно чувствовал себя Ли во время разговоров об ориентации с другими людьми, и мог только представить, как тот ощущал себя.       — Хани, — Джисон вышел из транса, когда Минхо нервно позвал его. — А твои родители знают, что я приеду?       Джисон нахмурился.       — Конечно. Думаешь, я появился бы с тобой без предупреждения? — В ответ Ли пожал плечами и только крепче сжал ладонь Джисона. — Что–то не так? — Тон Джисона выражал беспокойство и тревогу.       Минхо пару раз открыл и закрыл рот, пытаясь сформулировать мысль как можно лучше.       — А они спрашивали обо мне после… — Оставшуюся часть предложения он не стал произносить вслух. Значит, сейчас им придется поговорить об этом…       Джисон долгое время думал об этом. Его родители были второй семьёй для Минхо, точно так же, как и родители Минхо для Джисона. Дружба длиной больше, чем десять лет оказала своё влияние. Каждые выходные, порою даже чаще, они ночевали друг у друга. Каждый вечер они вместе ужинали.       Часто Джисон сам себя спрашивал, больно ли было его родителям, когда он решил прекратить общение с Минхо. Они были огромной частью жизни Ли, кормили его, всегда были рядом, обрабатывали раны, когда двое возвращались из леса. Он не думал об этом в пятнадцать, но, конечно же, порванные отношения повлияли и на его родителей — у них тоже была сильная связь с Минхо.       И когда Хан отдалился, родители тут же заметили это. Тем не менее, произошедший разговор выглядел совсем не так, как Джисон себе представлял его. Он думал, что отец придёт к нему в комнату, скажет, что в будущем у него будет ещё много друзей, и что это совсем не конец света (хотя ощущения были совсем другие). И что, может, родители приготовят ему его любимую еду на ужин.       — Да, конечно спрашивали. Но это было… знаешь, это было странно. Мой отец… — Первая часть разговора прошла точно так же, как он себе это представлял. Отец поднялся в его комнату. Однако же когда он заговорил, душа словно покинула тело Хана. — Он раньше меня понял, что я влюбился в тебя. — Глаза Минхо расширились от признания, а Джисон меланхолично улыбнулся воспоминаниям. — Когда он пришёл в мою комнату спустя где–то неделю после того, как мы перестали общаться, он сел на мою кровать, приобнял меня и сказал, что в первый раз сердце разбивают больнее всего, но я справлюсь.       Джисон увидел ясное удивление на лице Минхо вперемешку с тревожностью, вероятно, из–за того, что и его каминг аут прошёл не так хорошо.       — Он сказал мне, что понимает, почему мне захотелось отдалиться, но ещё сказал, что я мог бы сделать это более мягко, чтобы ни тебе, ни мне не было так больно.       — Твой отец всегда давал лучшие советы, — прокомментировал Минхо с мягкой улыбкой.       — Да, и правда. Он всё ещё такой, — Джисон прилёг на плечо Минхо, а старший обвил его плечи рукой, поглаживая по голове. — Странно это было. Я признался им тем же вечером и рассказал обо всём. Мне было пятнадцать и я должен был ‘возненавидеть родителей’ или что–то в этом роде, но никак не расклеиться на кухне, чтобы они успокоили меня. — Наконец Минхо рассмеялся, и Джисон рассмеялся в ответ, ослабив напряжение, нависавшее в воздухе.       Двое друзей продолжали рассказывать друг другу истории, связанные с джисоновыми родителями, вроде той, когда Минхо и Джисон пытались приготовить шоколадный торт на кухне младшего. Его мама приехала аккурат в тот момент, когда кухня была почти в огне, а мука и шоколад размазаны на лицах мальчиков, их одежде и в целом везде. Остаток вечера они провели за уборкой, а затем мама Джисона помогла приготовить им другой торт.       Минхо же вспомнил тот раз, когда они устроили показ мод в зале Джисона перед родителями. Они взяли все вещи, которые только нашли в доме, и нацепили на себя. Сейчас Хан думает, что родители вполне могли разозлиться на них, накричать. Но вместо этого они сели на диван и смотрели, как двое детей дурачились с одеждой, надевая слишком большие для них футболки и туфли.       Минхо понял, насколько рады ему были в джисоновом доме, как уютно ему было рядом с его родителями и как хорошо они обращались с ним. Он даже не задумывался о том, как скучал по ним.       Они продолжали говорить обо всех этих приятных воспоминаниях остаток дороги, и Джисон готов поклясться, что вновь почувствовал себя ребёнком рядом со своим лучшим другом. Было много вещей, которые он хотел сделать в своём родном городе, так много мест, которые он хотел посетить с Минхо.                            Дом Джисона был не так далеко от станции, минут десять–пятнадцать пути, в зависимости от того, как быстро они будут идти. Джисон мог чувствовать, как Минхо становится нервным, практически дрожа под боком Хана с каждым шагом в сторону его дома, поэтому младший взял его за руку и сжал, чтобы успокоить точно так же, как успокаивал в детстве. Тяжело избавиться от старых привычек. В их же случае они легко вспоминаются.       На пороге дома Джисон почувствовал, что Минхо трудно дышать, поэтому он повернулся к нему лицом и нежно положил руки на его лицо, заставив старшего посмотреть на него, и провёл большими пальцами по мягкой коже щек Ли.       — Мы все еще можем пойти домой, ты и я, м?       Минхо потряс головой.       — Нет, всё в порядке. Просто… переживаю. — Он сказал что–то ещё. Но так тихо, что Джисону не удалось расслышать это. Хан глубоко вздохнул и Ли повторил за ним. Затем он повернулся и постучал в дверь. Менее, чем через тридцать секунд, высокий мужчина лет пятидесяти открыл дверь с яркой улыбкой на губах и Минхо наконец понял, как скучал по нему.       — Привет, мальчики! — Отец Джисона поспешил обнять своего ребёнка так крепко, как только мог, что Минхо подумал, что тот переломится напополам, хихикая из–за картинки, возникшей в голове. Когда отец Хана услышал его, он открыл глаза и по–доброму улыбнулся ему. Парень, однако же, засмущался. — Вау, Минхо. — Отец Джисона присвистнул, когда осмотрел Ли. — Глянь–ка, в последний раз, когда я тебя видел, ты был ещё ребёнком.       — Д–да, ребёнком. — Минхо смотрел в пол, он нервничает так сильно, что не может посмотреть в глаза отцу Джисона, отчего и не замечает, что тот подходит и обнимает его так крепко, как обнимал своего сына.       — Я счастлив, что ты вернулся к нам, — прошептал мужчина ему на ухо, словно это был самый большой секрет.       Минхо тут же расслабился и позволил себя обнять мужчине, которого раньше видел каждый день.       — Спасибо, — единственное, что удалось ему сказать. Единственное, что нужно было сказать.       Папа Джисона пригласил двоих в дом. Он сказал оставить все вещи у входа, ведь сейчас время обеда. Минхо, однако же, замер у двери, тысячи воспоминаний вспыхнули в его голове. Всё было точно таким же, каким он помнил, лишь с парой отличий. Какую–то мебель заменили, а стены покрасили.       А запах остался тем же. Сладкий, немного острый, как корица. Он помнил, как сильно мама Джисона любила свечи с ароматом корицы. И мягкое освещение и красные ковры с замысловатыми узорами все еще были здесь, приветствуя его.       — Мин? — Минхо поднял голову, услышав, как Джисон зовет его. — Ты в порядке? — Ли тихонько кивнул с застенчивой улыбкой на губах.       — Да. Я… я скучал по этому. — Джисон удивлённо распахнул глаза и от комментария Минхо, и от того, как его сердце затрепетало от этого. Минхо в его доме был такой знакомой и приятной картиной, и до этого момента Хан даже не сознавал, как скучал по ней. Он словно мог видеть, как двенадцатилетний Минхо заходит в дом, снимает свои грязные кроссовки и бежит на кухню, чтобы взять печенье. Обычный вечер среды для них.       Оба вышли из своего мечтательного, ностальгического состояния, когда услышали громкий вздох. Когда Ли поднял взгляд, он увидел маму Джисона, на её губах была широкая улыбка. Она прошла мимо своего сына прямо к Минхо, обнимая так крепко, что тот почувствовал, словно все кусочки его разбитого сердца, оставленные здесь той ночью, когда он умолял Джисона вернуться, склеились вместе.       — Минхо, милый… — Ли практически чувствовал дрожь в голосе женщины. — Мы так сильно скучали по тебе. — Эти слова накрыли Минхо словно волна, ему пришлось зажмурить глаза, чтобы сдержать слёзы. С тех пор, как ему пришлось покинуть дом, он не чувствовал себя желанным гостем, и единственный способ выразить свою благодарность, который он мог придумать — обнять невысокую женщину в два раза крепче, чем она обнимала его.       — Мам! Я тоже тут, — сказал Джисон, стоя позади. Женщина повернулась к нему и сладко улыбнулась. — Я твой сын, меня тоже обнять надо, — Хан мило надулся. Женщина подошла к нему, чтобы обнять, но одна её рука всё ещё держала запястье Минхо, не желая отпускать.       — Ащщ, мой сын скучал по мне? — Она ворковала с Джисоном, но это было больше похоже на насмешку. — Я видела тебя четыре месяца назад, а Минхо не видела годы. — Джисон улыбнулся Ли, глаза которого блестели и были полны любви и признательности. Женщина вновь повернулась, чтобы лучше разглядеть Минхо. — Ты посмотри на себя, милый… Такой высокий. И красивый. Всегда знала, что ты вырастешь красивым парнем.       — Спасибо. Я тоже скучал по вам, — наконец признался он. Мама Джисона издала писклявый, радостный звук, взяла сына свободной рукой и притянула к себе, чтобы он стоял рядом с Минхо.       — Мои мальчики… — Сказала женщина, доставая телефон из кармана кардигана. Глаза Джисона расширились и он заныл:       — Мам!       — Тс! — Женщина сделала несколько фотографий парней, тем самым застигнув их врасплох. — Я обязана! Полка слишком долго пустует.       — Полка? — Недоуменно спросил Минхо. Джисон пожал плечами и неловко почесал затылок, румянец начал покрывать его щёки. Теперь мама Джисона шла на кухню с довольной улыбкой на лице.       — Ага, ты же знаешь моих родителей, — объяснил Джисон, проходя в гостиную, Минхо же следовал за ним. Рядом с телевизором было несколько полок, заставленных фотографиями в красивых рамках разных форм и размеров, Джисон указал на одну из полок рядом с окном, находящуюся на уровне глаз. Именно на неё сразу падает взгляд сразу при входе в комнату, она заставлена фотографиями Минхо и Джисона из их детства.       Минхо хихикнул такой картине, беря одну фотографию в руки — первый день Джисона в старшей школе. Он вспомнил, как сильно переживал его друг, и Ли тогда пообещал, что в старшей школе всё точно так же, как в средней, те же уроки, те же одноклассники, только в другом здании. Фото было сделано, когда никто из парней даже не подозревал об этом, потому что оба сидели на полу в комнате Джисона и проверяли, всё ли он положил в рюкзак.       — У них сотни фотографий с нами в альбомах, но эти самые любимые. — Минхо поднял голову, чтобы лучше разглядеть. — Каждая из них — отдельный год нашей дружбы, — объяснил Джисон. — Родители решили переместить фото сюда, когда мы покрасили дом. Они не хотели их выкидывать, говорили, что моё разбитое сердце заживёт, и что потом я буду смотреть на них с любовью.       — Твой папа дал этот совет?       — Ага.       — Значит, он прав. — Это даже не вопрос, потому что оба знали ответ.       Минхо давно не ел такой вкусной еды. Всё было точно таким же, каким он помнил, начиная с запеканки, которую мама Джисона приготовила с огромной любовью, и заканчивая удивительным десертом, который сделал отец Джисона с заботой. Он почувствовал себя тринадцатилетним, сидя за столом у Джисона и ужиная со своим лучшим другом перед возвращением домой.       — Ой, Минхо, — парень поднял голову, когда мама Джисона позвала его. Они говорили о нём и о том, как протекает его жизнь после выпускного, о том, как они с Джисоном вновь встретились. Двое упустили часть с сексом, предпочитая сказать, что они встретились благодаря другу, что, технически, не было ложью. — Боюсь, тебе придётся лечь в комнате Сони. Свободная комната занята…       — Коробками с ненужным хламом, — закончил папа Джисона.       Минхо улыбнулся и кивнул:       — Всё нормально, это же будет не первый раз, когда я сплю здесь.                            Если при входе в дом на Минхо нахлынул целый поток воспоминаний, то когда он зашёл в комнату Джисона, то чуть не расплакался. Она не совсем такая, какой он её помнил, с некоторыми вещами и украшениями, которые появились после того, как парни отдалились, но в целом она была всё та же, фиолетовая, с деревянной кроватью с тёмно–синими простынями и плюшевыми игрушками, которые Джисон так любил.       Повсюду нотные листы, они прилеплены к стене вместе с плакатами и фотографиями. Однако нет ни одной фотографии Минхо и Джисона. Ли подошёл к кровати плюхнулся на неё, что заставило Хана рассмеяться. Старший зарылся лицом в подушку и глубоко вдохнул. Затем он повернулся,       — Не знал, что так сильно соскучился по твоей кровати. — Джисон усмехнулся в ответ на внезапное признание. Минхо говорил таким мягким тоном, что казалось, словно его язык — сладкая вата. Очевидно, он чувствовал ту же нежность, что чувствует Джисон, полностью поглощённый воспоминаниями, что подарил им родной город.       — Хочешь лечь на ней сегодня? — Предложил Джисон, снимая футболку. Минхо свернулся в калачик, крепко обнимая подушку.       — Не, всё нормально. Мне будет некомфортно, если ты ляжешь на вторую. — Так как Минхо часто ночевал у Джисона, родители второго решили купить раскладушку, которую обычно клали под кровать. И неважно, кто спал на раскладушке, младший всегда называл её «кровать Минхо».       Хан подошёл к своей кровати в штанах и худи и сел на неё.       — Мы оба можем спать на моей.       Минхо нахмурился.       — Не поместимся.       Джисон притворно обиделся, приложил ладонь к груди и быстро заморгал.       — Поверить не могу, что ты думаешь, что мы не поместимся. — Пытаясь отстоять своё, Джисон лёг на кровать, прижимаясь к стене. У них ушло некоторое время на то, чтобы найти позицию, в которой оба уместятся, и за каждым движением младшего следовала череда смешков и хрипов.       Вскоре оба улеглись, лежа каждый на своей стороне и смотря друг другу в глаза. Джисон положил руку на талию Минхо, а тот, в свою очередь, свернулся в калачик, обнимая одну из старых игрушек парня, большого фиолетового червя, которого Ли однажды выиграл на карнавале.       Что–то изменилось, и Джисон моментально почувствовал это. Они потерялись друг у друга в глазах, в комнате, наконец, воцарилась тишина после смеха и глупых комментариев. Их дыхание пришло в норму после нескончаемого смеха.       — Я скучал по этому, — шёпотом признался Минхо, его дыхание, пахнущее клубничным мороженым, защекотало нос Джисона.       — Я тоже, — Джисон притянул Минхо ближе, так, чтобы обнять по–настоящему, и старший не стал препятствовать. — Здесь немного тесновато, но я предпочту спать на моей кровати, нежели на твоей.       Минхо хохотнул и отстранился.       — Хорошо. Тогда я почищу зубы, надену удобную одежду и вернусь.       Минхо встал, а Джисон наблюдал за ним, пока он переодевался. Было странно смотреть, как старший раздевается спустя месяц после того, как они спали почти каждую ночь. Джисон знал тело Минхо с головы до пят и видел, как старший раздевается самыми разными способами.       Но сейчас всё иначе. Минхо раздевался в детской спальне Джисона, не было ни намёка на что–то развратное, однако ощущалась интимность в её новом, неизведанном значении. Она заставила сердце младшего трепетать, вдруг он почувствовал, что не должен быть свидетелем этого.       Его мысли прервались Минхо, который повернулся к нему лицом и спросил, не хочет ли он тоже почистить зубы. Джисон поднялся с кровати и направился в ванную вместе со старшим. Затем Хан сказал ему забраться в кровать, а сам пошёл к родителям, чтобы сказать, что они собираются спать.       Когда он вернулся в комнату и закрыл дверь, его сердце остановилось на мгновение при виде Ли, который свернулся калачиком на его кровати, но так, чтобы у Джисона было достаточно места, чтобы лечь. Хан подошёл к кровати и лёг, натягивая одеяла на себя и Минхо.       Гирлянда позволила им видеть достаточно, мягко освещая их черты. Минхо улыбнулся и начал играть своими ногами с ногами Джисона, хихикая над его контратакой. Спустя некоторое время они успокоились, а Джисон вновь почти бессознательно обнял Ли за талию       — Давай рассказывать страшилки! — Шёпотом прокричал Джисон, натягивая одеяла им на голову.       — Серьёзно? — Недоверчиво спросил Минхо, хохоча. — Как в детстве? — Джисон кивнул с сияющими глазами. — Хорошо. Эту ты уже знаешь, но всё равно. История об одной женщине, которая живёт в лесу за городом…       И вот так Минхо и Джисон восстановили ещё одну свою привычку, делясь старыми историями, прямо как раньше. Спустя два часа они наконец уснули из–за усталости. Минхо свернулся в клубок, прижимаясь к Джисонову теплу под одеялами. А тот в свою очередь крепко обнял его, не отпуская, словно боясь потерять вновь.