All my greatest fears turn out to be the gift of prophecy

      Джисон решил игнорировать все глупые мысли о Минхо, спящем на его детской кровати, которые приходили в голову. Он не в первый раз видит, как Минхо прижимается к нему сбоку на этой кровати. В детстве подобное случалось тысячи раз, когда Джисон пугался глупой страшилки или низкокачественных фильмов и нуждался в объятиях.       Но этот раз после того, как Минхо переоделся в его комнате прошлым вечером, ощущался иначе. Этот человек был ближе к тому Минхо, которого он когда–то знал, но также и человеком, которого Джисон только начал узнавать. Он полюбил его.       Новый Минхо, он дерзкий и самоуверенный, тот, которого Джисон всё ещё не понимал, потому что Ли демонстрировал уверенность в своих умениях, в своей смекалке и навыках, но в то же время, он позволял парням делать с ним всё, что только им захочется.       Новый Минхо был со стержнем, гордым и неумолимым в своих решениях, строгим с самим собой. Но одновременно с этим он был заботливым и любящим, доказательством тому был разговор Джисона с Чаном, когда старший пригласил Хана на обед. Бан рассказал ему о том, как Минхо заботился о нём, когда он терял счёт времени из–за работы, как Минхо постоянно забирал его с работы и доводил до дома, готовил вкусную еду и позволял обниматься с Суни столько, сколько он захочет.       Однако всё ещё оставались следы Минхо, с которым был знаком Джисон, с его повадками, которые он даже не замечал. Например, его ноздри шевелятся каждый раз, когда он глубоко над чем–то задумывается, кроме того, когда кто–то мёрзнет, он обычно молча накрывает этого человека одеялом, а его смех всё такой же громкий, когда он находит что–то чрезвычайно смешным.       Однажды он полюбил всё это в Минхо, и сейчас он испытывает всё те же чувства к привычкам своего старого друга.       В какой–то момент Джисон закрыл глаза начал тонуть в воспоминаниях и успокаивающем запахе Минхо. Он не пах ничем конкретным и никогда не был любителем парфюма, а шампунь всегда менялся — бренд никогда не волновал его. Но Минхо всегда пах собой, и это, вероятно, было самым успокаивающим запахом для Джисона, который моментально переносился домой, когда чувствовал его.       Внезапно Ли немного двинулся, отчего Джисон подумал, что он, должно быть, просыпается. Хан никак не ожидал, что старший несильно толкнёт его во сне, заставляя упасть с кровати с громким вскриком, который тут же разбудит Минхо. Он вопросительно оглянулся вокруг и с полуоткрытыми глазами выглянул с кровати, чтобы проверить, в порядке ли Джисон.       Младший чесал затылок, чтобы немного сгладить боль после падения, когда увидел Минхо.       — Иди ты, — сказал Хан, смеясь. Минхо определённо пытался сдержать свой смех, но с позором провалился, когда увидел неловкую позу, в которой расположился Джисон на полу — ноги раздвинуты, а сам он опирается на руку.       — Думаю, кровать слишком мала, — сказал Минхо игриво, протягивая руку Джисону, чтобы помочь взобраться на кровать. Тот тут же залез и позволил Ли обнять себя. — Господи, я и забыл, насколько в этом тупом городе холодно. За пределами кровати морозит, — хныканье заставило Джисона усмехнуться. Жалобы Минхо о чём–то простом всегда были очаровательными.       — Пойдём сделаем завтрак, — сказал Джисон, вытягивая старшего из кровати. Он предложил ему пушистые носки, которые лежали в шкафу.       — В последний раз, когда мы готовили, мы чуть не сожгли дом. Думаешь, твоя мама позволит? — сердце Джисона на секунду остановилось, когда он осознал, что Минхо упомянул их последний день, даже не запинаясь. Минхо повседневно прокомментировал это событие, словно это было простое воспоминание, и мысль о том, что Минхо начал восстанавливаться после того ужасного времени, заставила сердце сжаться в хорошем смысле.       — Когда я ей скажу, что ты лучший кулинар, которого я когда–либо встречал, она без сомнений позволит, — гордо прокомментировал Джисон.       — Блинчики? — спросил Минхо с ухмылкой.       — Блинчики, — улыбаясь в ответ, подтвердил Джисон.                            После порции блинов, которые одобрили родители Джисона, двое решили переодеться и отправиться на прогулку. Понадобилось некоторое время, чтобы убедить Минхо выйти из дома, но Джисону всё–таки удалось, и он не мог не обрадоваться этому, ведь безумно хотел сходить в лес.       Дорога прошла в тишине, никто из них не начинал разговор, только музыка играла в ушах из наушников, которые они надели вместе. Джисон выбрал музыку, как всегда это и случалось с ними, а Минхо позволил удивить себя новыми, невероятными песнями.       В какой–то момент Минхо коснулся руки Джисона, и тот в свою очередь не задумываясь взял парня за руку и сжал её. По какой–то причине тот факт, что Минхо решил взять его за руку, показался Джисону совершенно обыденным, словно шесть лет, разделившие их, не существовали вовсе, словно они вернулись к тому моменту, на котором остановились, что, с другой стороны, было довольно опасно из–за Джисоновых чувств.       Они шли пока не достигли реки, и именно тогда Минхо отпустил руку Джисона. Младший увидел, как тот медленно подошёл к реке, останавливаясь перед самой водой. Сейчас конец декабря, и конечно же он не собирался нырять туда. Тем не менее он опустился на корточки и кончиками пальцев коснулся глади.       Джисон подошёл ближе и тоже опустился вниз, обнимая Ли за талию и кладя подбородок ему на плечо. Вблизи он смотрел на то, как Минхо начал улыбаться от тепла его тела.       Джисон отказывался думать о том тонком льду, по которому они ходят.       — Ты тоже скучал по этому?       Минхо медленно кивнул, его взгляд потерялся в воде.       — Ага. Знаешь, навевает так много хороших воспоминаний.       Конечно же Джисон знает, потому что он и Минхо проводили свои летние каникулы именно в этом лесу, они построили тут крепость, играли в прятки, войнушки и фантазировали, что он зачарован, а затем купались в реке, чтобы освежиться. Это была их земля, их владения. Они были королями и лордами этой маленькой части мира, и казалось, что лес ждал их.       Вскоре Джисон поднялся и помог встать Минхо.       — Пойдём, поищем лягушек, — сказал младший, на что Минхо хохотнул и тихо произнёс «ребёнок». Джисон сделал вид, что не услышал этого.                            Поужинать они решили в одной из закусочных их маленького городка, в месте, в которое они ходили всё чаще и чаще, когда Минхо исполнилось пятнадцать, а Джисону тринадцать. Осенью и зимой они проводили время либо дома, либо в центрах с игровыми автоматами, а затем заказывали в закусочной молочные коктейли, картошку фри и иногда даже блинчики, когда были особенно голодными (что случалось довольно часто).       Тем не менее перед тем, как зайти, Джисон почувствовал, что Минхо остановился. Когда Хан повернулся, чтобы узнать, что не так, он увидел панику на лице Минхо, которая заставила начать переживать его самого.       — Что такое?       — Я… — неожиданно Минхо натянул на голову капюшон и взглядом уставился в пол. — Мы можем пойти домой?       Джисон нахмурился. Минхо сам предложил прийти сюда, а сейчас даёт заднюю. Когда Джисон вновь осмотрел закусочную, чтобы узнать, что могло вызвать у Минхо такие чувства, он тут же понял.       Здесь были родители Минхо.       Хан поспешил отвернуться и взять старшего за руку, а затем поспешил отсюда как можно быстрее. Спустя пару улиц он наконец замедлился, позволяя себе взглянуть на Минхо, который вцепился в его руку так, словно от этого зависела его жизнь.       — Всё хорошо, Мин, — успокаивал Джисон, поглаживая голову старшего. — Дома мы приготовим самую лучшую картошку фри во вселенной.       Минхо ничего не ответил и просто кивнул головой.       Однако же по приходе домой Минхо сказал, что устал, и спросил, не против ли Джисон, если он вздремнёт. Тот предложил составить компанию, но Минхо захотел побыть в одиночестве. Хан неохотно отпустил его, борясь с желанием подняться наверх и обнять своего друга, пока он не почувствует себя лучше.       Почти наступило время ужина, и Джисону удалось придумать достаточно правдоподобную отговорку для своих родителей, когда те спросили о Минхо. Прошло несколько часов с тех пор, как старший зашёл в комнату и до сих пор не вышел. Джисон начал переживать.       Он поднялся по ступенькам и осторожно постучал в дверь. Никто не ответил, так что он постучал вновь. После того, как Минхо не ответил и во второй раз, Джисон предупредил, что сейчас зайдёт, и открыл дверь.       Минхо лежал на кровати с одеялом, натянутым до подбородка. Он не спал, а лишь смотрел в стену напротив. Джисон сглотнул комок в горле и подошёл к кровати, медленно сел на неё и положил руку на плечо Минхо. Тот слегка вздрогнул, словно резко проснулся.       — Мин, ты в порядке? — тихо спросил Джисон. Ли продолжал смотреть в стену и едва заметно пожал плечами.       — Наверное, хочу вернуться домой, — Джисон закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Он предполагал, что такое случится, но несмотря на это, слышать его слова всё равно больно. Он хотел так много сделать вместе…       — Хорошо. Завтра утром мы уедем, ладно? — после этих слов Минхо повернул голову и нахмурился. Джисон подумал, что Ли хотел бы уехать этой же ночью даже на самом дерьмовом автобусе, который бы ехал почти шесть часов.       — Тебе… Тебе не обязательно ехать со мной. Я собирался один, — объяснил Минхо обиженным тоном.       — С ума сошёл? — Джисон удивлённо охнул. — Я не отпущу тебя в таком состоянии, — Минхо сжал губы в тонкую линию и снова отвернулся, игнорируя лицо Джисона. — Минхо, пожалуйста… — но тот по-прежнему отказывался смотреть на Хана, так что младший залез к нему в кровать и обнял со спины. В этот момент Джисон почувствовал, как сильно дрожал Минхо, но не из–за холода, ведь его тело буквально горело. — И я не позволю тебе справляться с этим в одиночку. Только не опять. Я не был рядом в первый раз, но сейчас я не уйду, понял?       Джисон грудью почувствовал, как быстро стучало сердце Минхо. Его собственное же болело от того, насколько сильно нервничает Ли.       — Мин… Пожалуйста…       — Так нечестно… — сухо изрёк Минхо. — Я тоже хочу быть счастливым здесь.       И, если бы за прошедшее время сердце Джисона не успело разбиться, сейчас, после слов Минхо, за которыми стояло большее, чем могло показаться, эта участь определённо постигла бы его. В этих словах он просил принять его в семью, в этих словах семнадцатилетний Минхо просил Джисона не уходить, в этих словах Минхо просил нормальную жизнь в месте, которое должно было быть его домом.       Минхо просил, чтобы его подростковые годы, наконец, завершились, а им на смену пришла взрослая жизнь, в которой он был бы счастлив. И он не мог этого получить.       Джисон крепче обнял Минхо и нежно поцеловал его между лопаток.       — И будешь, Мин. Я помогу, — Джисон попытался перевернуть Минхо, чтобы взглянуть ему в лицо. Тот позволил этому произойти и стеклянными глазами взглянул на младшего. — К чёрту их, понял? К чёрту их сотню раз, — Джисон поцеловал лоб Ли. — Мы можем уехать домой, хочешь? Я не буду заставлять тебя оставаться тут. Но не позволь им победить тебя, — Минхо кивнул и уткнулся в грудь Хана.       Казалось, что Минхо нужно лишь время, и Джисон был более чем счастлив лежать с ним в обнимку, пока ему не станет легче.       Неожиданно странная, безумная идея родилась в его голове.       — Помнишь, что мы сделали, когда я был в восьмом классе, тогда ещё учитель музыки выгнал меня из класса за то, что ему не понравилось моё мнение о его композициях?       Минхо хмурясь поднял голову, его глаза были по-прежнему стеклянными.       — Закидали его дом яйцами и мукой?       Джисон утвердительно промычал. Никто так и не узнал, кто именно это сотворил, ну, можно сказать, никто, кто мог бы доказать. На самом деле, эта идея пришла в голову Минхо, ведь Джисон плохо себя чувствовал из-за произошедшего, а Ли пообещал, что знает способ, как поднять ему настроение. И, как всегда, был прав.       Джисон ухмыльнулся, его пальцы рисовали бессмысленные узоры на нижней части спины Минхо.       — Хочешь сделать так же со своим старым домом?       То, как расширились глаза Минхо, было почти комичным. Он пару раз моргнул, словно пытался прервать странный сон и проснуться, но ухмылка так и не сползла с лица Хана.       — Ты шутишь, — заявил Минхо уверенным голосом, а Джисон просто покачал головой.       Хан прыгнул с кровати, заставив Минхо сесть на ней.       — Ну давай же! Боже, не могу дождаться, когда им придётся провести холодное воскресное утро, убирая беспорядок! — Джисон ахнул, когда его осенила ещё одна идея. — Если нам повезёт, может быть, яйца даже примёрзнут!       Повисло мгновение тишины. Затем два. А затем Минхо разразился смехом, держась за живот от того, как сильно хохотал. Когда он восстановил дыхание, то взглянул на Джисона с глупой улыбкой.       — Это такое ребячество, — пытался спорить он, хотя и не говорил, что делать такого не собирается.       — И? С нами ничего не случится, никто и никогда не узнает, что это сделали мы, — Джисон протянул ладонь старшему, который посмотрел на него сквозь прикрытые веки, прежде чем взять его за руку. Джисон поднялся с кровати и неожиданно крепко обнял. Затем он отошёл, но его руки все ещё оставались на руках Минхо.       — Идём, нам нужно сделать кое-какие покупки до закрытия магазина.       И вот так Минхо и Джисон вернулись к ещё одной своей старой привычке: мешать людям настолько сильно, насколько это возможно, при этом не делая ничего нелегального.                            — Что ж, это было плохой идеей.       Двое скрывались за большим деревом на заднем дворе. Старший уже начал паниковать, ведь свет был включён, а это означало, что родители Минхо были дома.       Джисон закатил глаза и надел худи, беря пакеты с мукой в руки.       — Мы делали это сотни раз.       Минхо фыркнул на чистой воды преувеличение, хотя, по правде говоря, делали они это больше одного раза. И двух.       —Ты кидаешь первое яйцо, и это будет сигналом для меня начать сыпать муку с верхушки другого дерева, — сказал Джисон, головой кивая в сторону большого дерева рядом с домом.       На это дерево они залезали каждый день с тех пор, как Джисону исполнилось семь. Минхо научил его, как карабкаться и не зарабатывать себе травмы, и после недели тренировок, Джисон умел забираться на деревья так, словно они были ступеньками.       — Кидай все, даже если родители выйдут из дома. Отсюда они тебя не увидят, — вновь объяснил Джисон. — Затем я скину с дерева петарды на задний двор, чтобы звук был оттуда. Они побегут туда, и это будет сигналом для нас смотаться с такой скоростью, будто сам Сатана следует за нами. Понял?       Минхо на мгновение колеблется, но затем уверенно смотрит на Джисона и кивает.       — Понял.       То, как улыбка Джисона росла, пока не достигла его глаз, заставило грудь Минхо разорваться от гордости.       Джисон отсалютовал Минхо, прежде чем отбежать к другому дереву, позволяя мраку ночи скрыть его. Ли забрался на первые ветви дерева и стал ожидать сигнала младшего. Когда он увидел фонарик с другого дерева, он глубоко вздохнул и кинул первое яйцо прежде, чем успел подумать об этом.       Оно приземлилось на окно комнаты родителей, пачкая желтком. Минхо готов был поклясться, что слышал, как Джисон усмехнулся. Ли почувствовал, как уверенность разлилась по его венам, и тогда начался ад.       Минхо начал кидать яйцо за яйцом, бросая картонные упаковки без всякой осторожности, целясь в каждое окно дома, которое только мог увидеть. Он заметил, как Джисон бросал муку в маленьких полуоткрытых пакетиках на дом, пачкая стены и окна ещё больше, некоторая часть приземлялась на траву между домом и деревом.       Прошло не больше пары минут, когда Минхо увидел отца, выходящего из дома с фонариком, и ухмыльнулся. Может, отец и знал дом, но Минхо знал деревья, и знал, что ни его, ни Джисона не будет видно, а тем более, с таким слабым фонариком.       На мгновение злость одолела его: он увидел не своего отца, а мужчину, который выгнал его из дома. Со точным прицелом он бросил ещё одно яйцо, попав в грудь отца. Мужчина посмотрел в его сторону, но ничего не разглядел. Затем Минхо услышал первые взрывы петард с задней стороны дома. Отец повернулся и побежал туда.       Минхо сбросил оставшиеся несколько яиц, а затем слез с дерева. К этому моменту Джисон уже стоял около него, широко улыбаясь с детским блеском в глазах. Хан взял Минхо за руку и пустился в бег так быстро, как только мог.       Когда Минхо бежал по знакомым улицам, он внезапно понял, что очень хорошо осознает всё: погоду, проникающую под кожу, тёплую руку Джисона, жжение в ногах от быстрого бега. Сердце колотилось так быстро, словно хотело вырваться из груди.       Чувство свободы цвело на его коже.       Наконец, они прибежали к дому Джисона. Двое парней задыхались и смеялись, пытаясь отдышаться. Они поднялись по ступенькам так тихо, как только могли, ведь родители Джисона, вероятно, легли спать около часа назад.       Они переоделись и забрались в кровать, хихикая и шикая друг на друга. Одеяла и мягкие подушки грели и успокаивали их. В конце концов смех утих, а дыхание пришло в норму. Рука Джисона лежала на талии Минхо, его ладонь мягко давила на поясницу. Они лежали лицом друг к другу, и даже в темноте комнаты, которую освещал только свет с улицы, Хан мог разглядеть красивые черты Минхо.       — Ну и каково тебе было вести себя по-детски? — спросил Джисон с ухмылкой в голосе.       — Пиздец как круто. Я почувствовал, что мне снова четырнадцать, — тихо признался Минхо. Затем он придвинулся к Джисону, головой ложась на его руку, используя её как подушку. — Спасибо. Мне и правда это было нужно.       — Не за что, — Джисон прикусил нижнюю губу, сомневаясь, стоит ли ему произносить слова, таящиеся в голове. Но после того, как он увидел глупую улыбку Минхо, все сомнения пропали. — Я всегда буду рядом, Мин. Ты мой лучший друг. Прости, что не был рядом, когда ты нуждался во мне.       Минхо пару раз моргнул, сбитый с толку внезапным признанием. На секунду Джисон подумал, что проебался, но в это же время ему было всё равно, ведь в его словах не было ни капли лжи.       — Ты тоже мой лучший друг, — сказал наконец Минхо, заставив тяжёлый груз подняться с груди Джисона. — Я скучал по тебе, — Минхо не в первый раз говорит эти слова, но они оказывают все тот же эффект на Хана.       Тот обнял Ли ещё крепче и прошептал ему на ухо:       — Я тоже скучал по тебе.                            Следующие несколько дней они провели дома, поедая попкорн, играя в игры и смотря фильмы. Родители Джисона рассказали, что произошло с домом Минхо, говоря, что странно это, ведь Хэллоуин был почти два месяца назад, а парни, в свою очередь, обменялись взглядом, который не остался незамеченным. Родители Джисона слишком привыкли к нему ещё в те времена, когда эти двое были детьми.       Когда они пропускали уроки, чтобы отправиться в лес в поисках лягушек, они обменивались этим взглядом. Когда их выгнали из кино одним вечером из-за того, что смеялись слишком громко, в следствие чего пришлось вызвать родителей, они обменялись этим взглядом. Когда они сожгли что-то во время готовки и пытались спрятать это, они обменялись этим взглядом.       Так что когда родители Джисона заметили это, то тут же начали расспрос. Хан поспешил сменить тему, боясь, что Минхо будет некомфортно, однако тот перебил его и рассказал Ханам о том, что произошло и прошлой ночью, и шесть лет назад.       Всю ту поддержку, которую Минхо не получил, когда был подростком, он ощутил в этот момент в семье Хан. Родители Джисона поднялись с дивана, спрашивая, могут ли они обнять его, и Минхо, конечно же, согласился. Это были мягкие, семейные объятия, которые Ли не получал все эти годы. Он почувствовал, что рана, которая была на удивление открыта, начала зарастать и становиться очередным шрамом на его израненной душе.                             Минхо надрал Джисону задницу в Mario Kart. Младший не переставая ныл о том, что Ли точно читерит, ведь это было невозможно, чтобы он был так хорош в игре: раньше всегда побеждал именно Джисон.       Минхо хохотал как сумасшедший, когда Джисон закатывал истерику, доходило до того, что он ударял его по бокам, чтобы тот потерял концентрацию, и даже уронил пульт, на что Джисон возразил, что теперь Минхо и правда жульничает.       Когда Минхо, наконец, выиграл, Джисон запрыгнул на диван и лицом уткнулся в подушку, рыча, тем самым заставляя Минхо усмехнуться и лечь на него. Хан начал пищать под Ли, заставляя старшего упасть с себя.       Минхо сел на пол и начал тыкать Джисона в бок, чтобы тот наконец взглянул на него. И это сработало, отчего Минхо встретился взглядом с улыбчивым младшим.       — Кстати, — сказал Джисон. — Завтра канун нового года. Хочешь пойти на ту вечеринку, куда идут мои родители, или?       Минхо и Джисон тоже были приглашены туда. Вечеринка проходила в доме друга родителей в соседнем городе, и Минхо сказал, что подумает над предложением и что он не хочет никого тревожить. Конечно же, родители Джисона сказали, что никого он не потревожит, и что ему более, чем рады.       Минхо взглянул на Джисона с нечитаемым выражением лица и наконец заговорил.       — Я не очень хорошо себя чувствую в толпах. Мы можем, ну, остаться тут? — прежде чем Джисон успел ответить, Ли дополнил. — Блять, нет. Забудь. Я уверен, что ты не хочешь быть дома в канун нового года. Это было глу…       Джисон заткнул Минхо, приложив руку к его рту. Однако тот облизнул его ладонь, заставляя младшего вскрикнуть и несильно ударить его по руке. Минхо искренне рассмеялся над этой реакцией, а Хан, в свою очередь, вновь почувствовал, как его сердце тает. Тем не менее, он решил игнорировать эти чувства, они слишком сложные для него на данный момент.       — Я с удовольствием проведу канун нового года с тобой дома, — объяснил Джисон, садясь на диван и обнимая подушку. — В любом месте мне будет хорошо, пока ты рядом.       Джисону показалось, что он заметил вспышку красного на ушах Минхо, но сбросил всё на смех, от которого парень чуть не задохнулся. Ли протянул руку и Джисон осторожно взял её.       — Уверен? — вопрос сочился неуверенностью, словно Минхо боялся его задать.       — На сто процентов, — заверил Джисон. — Можем приготовить пиццу, а на ночь рассказать страшилки. Или, может, посмотреть ромкомы, чтобы немного изменить привычку, — Минхо на это предложение улыбнулся, сжимая руку Джисона чтобы показать, как сильно ему нравится эта идея.                            — Ну, дети, мы пошли, — Минхо и Джисон оглянулись, сидя на диване, когда услышали голос мамы Джисона. Она надевала красивые кольца на свои пальцы, а папа Джисона в последний раз перед выходом осматривал себя в зеркале.       — Это платье хорошо сидит на вас, — честно сказал Минхо женщине, на что та пару раз моргнула и махнула рукой с мягкой усмешкой.       — Вернёмся завтра утром.       — Хорошо, повеселитесь там, — сказал Джисон, поворачиваясь обратно к телевизору.       — Вы тоже, — сказал отец Джисона, открывая дверь. — Постарайтесь не сжечь дом, ладно?       — Да-да, — отмахнулся Джисон, все его внимание было сосредоточено на фильме. В следующий момент они услышал, как дверь закрывается, и Минхо придвинулся ближе к Джисону, младший, в свою очередь, одной рукой приобнял его за плечи, а второй кормил попкорном.       Джисон был в курсе о той тонкой линии, по которой шёл сейчас. Так он вёл себя с Минхо в детстве и юношестве — тактильно и близко во всех смыслах. Но его чувства продолжали меняться с тех пор, как парни вернулись в город, они менялись медленно, пока не стали достаточно знакомыми, чтобы Джисон смог определить их как схожие с тем, что он чувствовал, когда понял, что влюбился в Минхо в четырнадцать.       Однако же решимость не позволить своим чувствам снова испортить их дружбу была сильна в Джисоне, который пообещал себе быть рядом с Минхо в любой ситуации, когда тот будет нуждаться. Он не настолько наивен, чтобы думать, что Минхо влюбится в него, не после пары месяцев дружбы, следующих за более чем шестью годами засухи.       Тем не менее он воспользуется каждым предложенным шансом, чтобы показать Минхо, насколько он любим. Ли всегда был огромным фанатом физического контакта, по крайней мере, с Джисоном, а тот, в свою очередь, пользовался каждой возможностью обнять хёна, подержать его за руку или положить голову ему на плечо. Он хотел, чтобы Минхо был в порядке.       — О боже, это такое клише! — смеялся Джисон с третьего ромкома за ночь. Мужчина в главной роли внезапно появился на работе женщины, чтобы доказать ей, что она важнее, чем его работа.       — А мне нравятся клише, — бесстрастно сказал Минхо, жуя сырную пиццу. Джисон повернулся к нему и изогнул бровь. Он взял пульт и поставил фильм на паузу, отчего Ли нахмурился и перевёл взгляд на него.       — Ты всегда ненавидел клише, — и это правда. Когда они были детьми, Минхо постоянно смеялся над предсказуемыми сценами в хоррор фильмах, которые повторялись вновь и вновь. Он настолько привык к ним, что мог предугадать что произойдёт дальше.       Тем не менее, Минхо пожал плечами.       — Мне нравится хорошее клише, понимаешь? — Джисон потряс головой. Он искренне не понимает, о чем говорит Минхо, так что тот положил свой кусок пиццы на тарелку на маленьком кофейном столике и повернулся к Джисону.       — Клише может быть приятным, иногда мне самому хочется его испытать. Хочется услышать или увидеть одну и ту же историю о двух людях, которые влюбляются друг в друга. Или одну и ту же историю о призраках, — он ухмыльнулся и подсел ближе к Джисону, так близко, что младший мог чувствовать его дыхание на своём лице. — Важно то, как выполнено клише, добавляет ли оно что-то к сюжету или к персонажам, то, что делает все интересным. Клише — это удобно, и иногда это именно то, чего я жажду.       Минхо откинулся на диване. Джисон выдохнул тихое «ох». Теперь он понял, и ему даже понравилось услышанное; ему также иногда нравился комфорт и обыденность. И когда он посмотрел на Минхо, то понял, что больше всего ему нравится сам Минхо с его громким смехом, легким сарказмом и объятиями со спины. С Минхо было комфортно, он нравился Джисону.                            После четвёртого ромкома Минхо потянулся на диване, словно кот, а Джисон поднялся, чтобы включить следующий фильм. Он начал перечислять названия доступных фильмов, ожидая ответа Ли.       — Пойдём на улицу, — неожиданно сказал тот. Джисон замолк и с широкими глазами посмотрел на друга.       — Сейчас? — Минхо мягко промычал, и Хан усмехнулся. — На улице «минус», — сказал младший, выглядывая за окно. — И снег идёт!       К тому времени как он вновь повернулся к Минхо, тот уже поднялся с дивана и шёл к нему. Ли обнял Джисона со спины, обвивая руками талию и кладя подбородок на плечо.       — Пожалуйста? Не хочу провести первые моменты нового года в доме, — то, как Минхо хныкал, положило конец Джисону, который выдохнул, побеждённый, и сказал, что всё в порядке и они могут выйти.       Ли взволнованно подпрыгнул и поднялся на второй этаж, чтобы переодеться в более тёплые вещи, в то время как Джисон проверил, все ли выключено на кухне. Спустя пару минут, Минхо спустился в тёплом плаще, шарфе и перчатках. Джисон повторил за ним и вскоре они вышли из дома.       Они пошли по улице, тускло освещённой праздничными огнями на домах по соседству. Было так холодно, что Джисон мог видеть пар, когда выдыхал, но оно того стоило хотя бы из-за того, как Минхо улыбался в тот момент.       Джисон мгновенно влюбился в эту картину. Минхо широко улыбался, взволнованный, словно ребёнок в рождественское утро. Его нос и уши были ярко-красного цвета из-за холода, но это, кажется, совсем не волновало его. Его глаза сияли под тёплым желтоватым светом на улице, отражая гирлянды вокруг них, которые были похожи на тысячи галактик в его глазах. Его волосы начали покрываться снегом, медленно окрашивая их в чистый белый.       В один момент, не отрывая взгляда от неба, Минхо взял Джисона за руку, заставляя того почувствовать тепло по всему телу и спрятать своё лицо насколько это возможно в своём синем шарфе, чтобы Минхо не увидел, как покраснели его щеки.       Они просто молчали и наслаждались своей небольшой прогулкой в тишине, как будто это был самый драгоценный из подарков, которые они могли получить. Может быть, со стороны Джисона было глупо так очаровываться этим, но он ничего не мог с собой поделать. Минхо выглядел мечтательным, и его сердце было нежным — оно было нежным слишком долго, чтобы продолжать игнорировать это.       Они достигли окраины города, куда больше не просачивался свет, и остановились у знака, который сообщал, что в этом месте есть город. Минхо продолжал смотреть на звёзды, держа Джисона за руку, а Джисон не мог перестать смотреть на Минхо, глупо улыбаясь.       Неожиданно Ли повернулся к нему лицом, беря Джисона за вторую руку и смотря ему в глаза.       — Спасибо, что привёз меня домой.       В качестве ответа Джисон улыбнулся и кивнул. После этого старший перевёл взгляд вниз, туда, где были переплетены их пальцы, и нежно улыбнулся.       — Если бы в сентябре мне кто-то сказал, что канун нового года я проведу с тобой, я бы посмеялся ему в лицо.       Джисон хохотнул и вздохнул. Чувство было взаимным. Он не поверил бы, что получит шанс исправить ситуацию с Минхо и провести с ним время.       — Я... — Минхо открыл рот и тут же его закрыл, сжимая губы в тонкую линию. Джисон наклонил голову вбок, сбитый с толку, пока старший подбирал слова. — Я хочу сделать кое-что, — вновь начал Минхо. — Но не хочу играться с твоими чувствами, какими бы они ни были.       Джисон сильнее сжал руки Минхо. Его сердце ускорилось, как только он понял, что значили только что сказанные слова. Он не хотел возлагать больших надежд, но только также не был дураком и умел читать между строк.       Его голос мог выдать его в любой момент, и Джисон знал это, так что решил мягко наклониться к Ли, они смотрели друг другу в глаза. Одна из его рук на мгновение отпустила руку Минхо, а затем потянулась к его подбородку. Минхо легко и нервно рассмеялся, почувствовав внезапный холод от ледяной ладони Джисона на своём лице.       Этот мягкий смех заставил Джисона расслабиться и мгновенно улыбнуться в ответ — Минхо был расслаблен, более того, наслаждался происходящим. И когда Хан увидел, как Минхо тоже склоняется к нему, он понял, что старший не просто наслаждается, он хочет этого.       Их замёрзшие носы соприкоснулись быстрее губ, в момент нерешительности наступила тишина, оба обменялись взглядами и тихими словами, прежде чем, наконец, наклонились и поцеловались. Губы Минхо были тёплыми и мягкими в прикосновении. Успокаивающе.       Этот поцелуй был не похож на предыдущие. Те были голодными, наполненные похотью, желанием. Этот же был мягким, томным, долгожданным. Он был наполнен неизвестными чувствами, которые оба хотели понять, словно в нем был сокрыт секрет вселенной.       Джисону нравилась каждая секунда, создавалось ощущение, что они делали именно то, что должны были. Мягкое прикосновение губ Джисона к губам Минхо было похоже на рассказ секрета, признания в чувстве, которое когда-то было, но потом исчезло, чтобы вернуться прямо сейчас. Он не мог не улыбнуться, и почувствовал, как Минхо улыбнулся в ответ, прежде чем наклониться, чтобы поцеловать его снова с новым энтузиазмом, руки старшего теперь поддерживали Хана за талию.       Они оторвались друг от друга из-за голубых и зелёных взрывов фейерверков, освещающих их лица. Секундой позже Минхо вновь прильнул к Джисону, оставляя на его губах сдержанный чмок.       — С новым годом, Хани.       То, как Джисоново сердце остановилось от этого прозвища, заставило бы любого доктора заволноваться. У Минхо была тысяча прозвищ для Джисона, но самым особенным было Хани. Он использовал его лишь тогда, когда хотел поговорить о чём-то серьёзном, когда волновался или был невероятно нежным и уязвимым. Джисон помнил, что именно это прозвище он использовал, стоя у его дома, когда спрашивал, почему Джисон перестал с ним общаться.       Сейчас же его уязвимость была другой. Он предлагал Джисону себя в самых нежных проявлениях, и Хану нравилось это.       Младший чмокнул красный замёрзший нос Минхо и столкнулся с ним своим, когда секундой позже соприкоснулся с ним лбом.       — Мне холодно. Пойдём домой?       Джисон посмеялся.       — Выйти на улицу было твоей идеей!       — Да, потому что я хотел встретить новый год не дома. Новый год пришёл, мы на улице. Теперь я хочу домой.       Джисон не мог перестать смеяться над выходками Минхо. Он снова взял его за руку и последовал к своему дому, глупо изображая Минхо и то, как тот всего полчаса назад попросился выйти из дома, несмотря на предупреждение о холоде. По дороге Минхо несколько раз ударил его по руке, но ни на секунду не переставал улыбаться.       Как только они дошли до дома, то тут же переоделись в удобную одежду и забрались в кровать, переплетя пальцы. Глаза Джисона были открыты, что позволило ему наблюдать за тем, как старший расслабился в его руках. Он никогда так рано не ложился в новый год, но сейчас его это не волновало. Минхо был здесь, в его руках, и широко улыбался. Ничто не могло испортить это.