All my greatest fears turn out to be the gift of prophecy

      Джисон медленно осознавал окружение. Он проснулся, но отказывался открывать глаза. Он чувствовал тепло, исходящее от тела Минхо под боком, чувствовал то, как бельё пахнет Минхо из–за того, что он здесь, с ним. Он чувствовал дыхание Минхо. Чувствовал, как Ли поглаживал его руки, отчего кожа покрывалась мурашками, словно цветами.       Придвинувшись ближе к Минхо, Джисон почувствовал, как тот крепче обнял его за талию. Ему понадобилась пара секунд, чтобы проанализировать то, что случилось прошлой ночью. Полночи они смотрели фильмы, после чего по просьбе Минхо они вышли на улицу и гуляли под звёздами, пока шёл снег. А затем они поцеловались.       От осознания произошедшего сердце Джисона забилось быстрее. Минхо поцеловал его. Без секса до. Просто поцеловал. Неторопливо, мягко и тягуче поцеловал Джисона так, как делают это влюблённые.       И лишь тогда, когда Джисон почувствовал, как нежно целует его в лоб Минхо, он позволил себе открыть глаза. Солнце по-прежнему было низко, так что в комнате не особо светло. Быстро взглянув на часы, Хан понял, что сейчас лишь половина седьмого — слишком рано, чтобы просыпаться после первого января. Тем не менее, когда он почувствовал, как Минхо обсыпает его лицо поцелуями, он забыл о времени и позволил себе утонуть в приятном чувстве губ Минхо на своих губах.       — Доброе утро, — сказал Джисон хриплым голосом. Минхо перестал целовать его, что почти заставило парня надуться, и сравнялся с уровнем лица Джисона. Младший увидел расслабленную улыбку на лице своего друга (а друга ли?).       — Доброе утро, — и, прежде чем Джисон успел сказать ещё что–то, Минхо прильнул к нему и утянул в поцелуй так же, как и прошлой ночью: с любовью и заботой, медленно и тягуче. Джисон поцеловал Ли в ответ, его руки нашли новое комфортное место — на бёдрах, под футболкой, большие пальцы гладили нежную, как лепесток розы, кожу, вверх–вниз.       Он зависим от поцелуев Минхо; не поймите Джисона неправильно, ему нравилось целовать Ли и засыпать вместе с ним. Но сейчас всё иначе, по крайней мере, для Джисона (и основываясь на том, как Минхо целовал его, для самого Ли тоже). Он прекрасно осознавал, что Минхо с нежностью игрался с волосами на шее, посылая всплески неизвестного чувства по позвоночнику Джисона.       Однако же была одна общая вещь — то, как работало время. Оно вновь остановилось. Джисон не мог понять, целовались ли они на протяжении нескольких минут или часов, не знал, утро сейчас или уже настал вечер. И что более важно — ему было всё равно.       Вот только тогда, когда Минхо прислонился своей грудью к его груди, Джисон понял, что Минхо хотелось чего–то другого. Он остановился на секунду, небольшая часть его сознания была напугана, что они вернутся к тому, что было в самом начале.       — Ты возбуждён? — в голосе Джисона слышна дрожь, и он даже не пытается её скрыть.       Минхо избегает его взгляд, но пальцами продолжается играть с Джисоновыми волосами. Спустя мгновение тишины, он заговорил:       — Да, но в то же время нет? — фраза звучала как вопрос, что окончательно запутало Джисона. — Я… хочу, чтобы всё было по–другому. Ну, не просто секс, понимаешь?       Сердце Джисона застряло в горле. Да, понимает. Понимает, что имеет в виду Минхо, потому что на протяжении долгого времени сам хочет того же. Его пульс ускоряется, когда он понимает смысл слов старшего. Хан сухо сглатывает.       — Да… Думаю, понимаю.       Он произнёс эти слова, а затем вновь поцеловал Минхо, нежно, но с голодом, изучая каждый миллиметр его рта, пытаясь узнать тело парня как можно лучше, чтобы между ними больше не было секретов, разорвать завесу, которая разделяла их друг от друга слишком долго, и начала исчезать только прошлой ночью.       Сейчас всё иначе, Джисону казалось, что он целует другого человека. Может, так и есть. Он не сказал бы, что Ли изменился за пару месяцев, скорее дело в том, что он позволил маске упасть, ослабить оборону, только бы быть ближе.       Сейчас он растягивает Минхо не так, как в прошлые разы, старший обвил его шею руками и ни на секунду не переставал целовать, кроме тех моментов, когда ему нужно было сделать глоток воздуха или прошептать Джисоново имя. Тот, в свою очередь, мог сфокусироваться лишь на том, насколько горячая кожа Минхо, и на звуках, которые он издавал. Джисон чувствовал, как искры перерастают в огонь, который сожжёт всё старое и переродится в нечто новое, словно феникс.       Когда Джисон вошёл в Минхо, он ни разу не отвёл от него глаз. Тот же был сосредоточен на одном лишь Джисоне, словно он единственный человек во вселенной. Хан видел, как глаза Ли отражают мягкий утренний свет, придавая ему волшебную ауру.       — Возьми меня за руки, — то, как Минхо озвучил эту просьбу, заставило сердце Джисона растаять. Мягко, почти невинно соприкоснулись их губы и носы самым интимным образом, словно этот момент они хотели сохранить втайне от всего мира. Конечно, Джисон послушал его, нежно переплетая пальцы и соприкасаясь лбом. Как и в предыдущую ночь, Минхо был нежен, так нежен, что единственное имя, которое он смел стонать, — Хани. Не Джисон. Не Сони. А Хани.       Джисон перестал двигаться ровно в тот момент, когда Минхо сжал его руки настолько сильно, что ногтями впился в кожу младшего. Тот отстранился, чтобы лучше рассмотреть Минхо, боясь, что причинил ему боль. Когда Ли увидел нахмуренное лицо, он наконец заговорил.       — Хани… Ты хочешь этого? — в голове Джисона произошло короткое замыкание. Как Минхо может спрашивать о таком? Неужели Джисон недостаточно ясно показал, что он хочет этого, что он хочет быть с Минхо настолько близко?       — Я… Я очень, очень хочу этого, Мин.       Минхо отпустил руку Джисона и коснулся его лица, нежно поглаживая большим пальцем тёплую кожу, Хановы щеки были ярко-алого цвета, а кожа горела. Он прильнул к ладони, а затем увидел тень улыбки на лице старшего и странный блеск в глазах, словно он понял что-то, о чём Джисон пока не догадывался.       — Тогда почему же ты плачешь?       Глаза Джисона широко распахнулись от осознания, он коснулся рукой лица, и только в этот момент почувствовал, как льются слёзы. Он сухо усмехнулся, когда понял, что творится внутри него, и в следующее мгновение уже широко улыбнулся. Его сознанию всё ещё нужно было свыкнуться с происходящим, но оно уже реагировало по-своему, давая Джисону понять, что да, сейчас всё иначе.       Сейчас всё иначе, и Джисон знал об этом с самого начала. Тем не менее, он понял, что, возможно, был слишком подавлен своими чувствами, чтобы осознать, как они действуют внутри него. Он, кроме того, знал, что Минхо тоже понимает, что сейчас всё по-другому, и то, как нежно старший смотрел на него, заставило все его защитные реакции разом рухнуть, будто древние руины. Хан чувствовал себя королём, отдающим своё королевство человеку, который так изящно заставил его королевство рассыпаться, словно песок.       Джисон наклонился, чтобы вновь соединить их губы, его свободная рука вернулась к руке Минхо, держа нежно, с любовью.       Он вновь начал двигаться, медленно и глубоко, желая достигнуть Минхо везде и всюду, чтобы тот продолжал стонать, повторяя Джисоново имя. Быть с Минхо вот так, в своей постели, в которой они спали вместе столько раз до этого, держать за руки и целовать его… Всё это заставляло голову Джисона идти кругом. Все его чувства были наполнены Минхо: запах Минхо заполнял его лёгкие, волосы Минхо щекотали шею и лицо, горячая, нежная кожа соприкасалась с Джисоновой, а мягкие, низкие стоны произносились прямо напротив губ.       Минхо отпустил руки Джисона и обвил их вокруг спины младшего.       — Держи меня крепче, — шёпотом произнёс он, и Джисон опустился ниже, чтобы во время движений крепко обнимать парня. Стоны танцора становились всё громче и громче, а Хан начал целовать его шею, не желая, чтобы хоть какая–то часть тела не соприкасалась с Минхо.       — Х–хани… — Джисон поднял голову и с любовью поцеловал лоб Минхо. Он ясно видел, как глаза Ли стали стеклянными, и почувствовал, как его ноги, держащиеся за талию, начали дрожать. Он оставлял красные линии на спине Джисона как утренний сувенир. Его тяжёлое дыхание и напряжённые мышцы рассказали всё, что нужно было знать.       — Отпусти, любовь моя. Я рядом, — Джисон держал Минхо с такой заботой, что ему было всё равно, звучит ли это слишком нежно или слащаво. Джисон жаждал такой близости с Минхо, и судя по словам и действиям Ли, он тоже.       Минхо понадобилось не так много времени, чтобы достигнуть своего пика с Джисоновым именем на губах. Хан последовал за ним, услышав, как парень повторяет его имя между придыхательными стонами, словно это нужно ему для того, чтобы выжить.       Джисон лёг на кровать, и Минхо тут же свернулся у него под боком, обнимая за талию, а затем обернул обоих одеялом, чтобы не замёрзнуть, и с любовью поцеловал Джисона в лоб.       — Хей, — Джисон заговорил первым, к этому моменту его разум превратился в лужицу сахарной ваты. Ленивый утренний секс ещё никогда не был настолько хорошим.       — Хей, — ответил Минхо с улыбкой. Джисон быстро поцеловал его — это больше походило на чмок, простое касание губ. Но приятное. Очень и очень приятное. — В определённый момент мы должны будем поговорить об этом.       Ах. Да, конечно, должны. Джисон не может не согласиться. Он хотел построить с Минхо лучшие отношения, какое имя этим отношениям ни было бы приписано. В этот раз он хочет поступить правильно.       — Ага.       Минхо прикусил нижнюю губу, задумываясь над тем, что сказать.       — Ты назвал меня «любовь моя». Ты любишь меня? — и как настолько важный вопрос может звучать так невинно? За этими словами не было злого умысла, дурных намерений, одно лишь любопытство.       Любовь. Джисон задумывался о ней. Он испытывал её раньше, не только с Минхо. Он уже любил кое–кого, и, даже если дело закончилось расставанием, он всё ещё помнит, что чувство это хорошее. То, что он сейчас испытывает к Минхо, похоже, но и сильнее, вероятно, из–за их прошлого.       Не было причин лгать Минхо, не тогда, когда он хотел честности в отношениях, поэтому искренне ответил:       — Да, думаю, люблю. Уже некоторое время, — Минхо тихо промычал и кивнул. Джисон, не задумываясь, начал играть с волосами парня. — А ты меня?       — Не думаю, что это уже можно назвать любовью, но чувство определённо сильное. Не испытывал его… никогда, — признал Минхо со смешком. Джисон глупо улыбнулся признанию, его пальцы расчёсывали волосы старшего, а тот льнул к касаниям. — Так… что между нами?       — Между нами? Ну, если ты не хочешь прямо сейчас повесить на нас какой–то ярлык, то… — поспешил пояснить Хан. — Мне нравится, что мы это просто мы.       — Мне тоже нравится, — Минхо нежно поцеловал Джисона с глупой улыбкой на губах. — Мы, — Минхо начал водить пальцами по чувствительной коже Джисона, оставляя дорожку мурашек на руке. — Мне нравится твоё постакне, — сказал Минхо, смотря на плечо младшего, что заставило того смутиться. Это шрамы — шрамы от акне. Ни больше, ни меньше.       — Правда? — Минхо промычал и наклонился к Джисону, обсыпая плечо осторожными поцелуями.       — Помню, как у тебя только начали появляться прыщи. Ты был милым, — Джисон надулся из–за поддразниваний, а старший хохотнул и чмокнул его. — Не дуйся, Хани, — и вновь это чёртово прозвище, которое каждый раз заставляло сердце делать кульбиты. — У меня тоже они были, — сказал Минхо, переворачиваясь на бок и смотря Джисону в глаза. — На спине. Видишь?       Джисон приподнялся на локте, чтобы лучше разглядеть спину. Сперва он увидел следы от акне и немного растяжек на пояснице, а затем его ударило осознанием. Минхо настоящий, такой же, как и он. Он больше не был фантазией в голове, воспоминанием, которое он романтизировал. Он был реальным человеком, со своими достоинствами и недостатками, и хотел, чтобы Джисон был рядом с ним.       Сладкая, почти смущённая улыбка появилась на лице Хана, и он, повторяя за своим возлюбленным, начал выводить рисунки на коже старшего, убеждаясь, что да, он и вправду настоящий и вправду находится здесь.                            Понадобилось некоторое время, чтобы убедить Минхо вылезти из кровати и умыться, но Джисону это удалось. Хан никогда не видел, чтобы кто-то умывался так быстро, и за рекордное время, Минхо уже был умытый и лежал в свежей пижаме, лицом уперевшись в подушку и глубоко вздыхая. Как только Джисон увидел его таким, тут же усмехнулся, позабавленный поведением, и почувствовал, как нежность разгорелась в его груди.       Он сел на ковёр лицом к Минхо. Хан чувствовал, что Минхо видит его насквозь, будто старший мог узнать все секреты просто взглянув в глаза. В этот момент Джисон и понял, что он не против, если Минхо узнает его таким способом, может, потому что он влюблён, может, потому что, когда они были детьми, Минхо знал все Джисоновы секреты. Он просто знал.       — Нам правда завтра нужно вернуться? — спросил Минхо, дуясь. А. Точно. Это был небольшой перерыв, побег на маленький оазис свободы и комфорта, прежде чем они вернутся к привычной жизни, к танцевальной студии Минхо и колледжу Джисона.       — Я так боюсь, — когда Джисон подумал об этом во второй раз, его сердце замерло. Неужели, всё это между ними было лишь на время каникул? Они вернутся на круги своя, когда приедут обратно? Были ли это лишь магией, которая работала лишь в их родном городе?       — Мин?       Минхо мягко промычал, когда младший позвал его. Джисон нащупал руку Ли под одеялом, проведя пальцами по ней.       — Когда мы вернёмся домой, всё будет так же? — Минхо два раза моргнул, не понимая суть вопроса. — В плане… — то, как начал дрожать голос Джисона, дало Минхо понять, что он собирается сказать, но Ли всё равно дал ему договорить. — То, что было той ночью и сегодня. Ты ведь не откажешься от этого?       Минхо с тёплой улыбкой на губах сжал ладонь Джисона, чтобы убедить его.       — Не откажусь. Ты мне нужен, — Минхо прильнул к Джисону, чтобы поцеловать его так, как умел только он. — Но мне понадобится день или два в одиночестве, чтобы свыкнуться. И сказать Суни, что ты будешь проводить больше времени дома.       Джисон хохотнул на глупый комментарий и понимающие кивнул. Он прекрасно понимал, что было нужно Минхо, и, если честно, нуждался в этом сам. Немного привычности, чтобы погрузиться в новую часть отношений, их долгой, долгой истории.              Трудно было скрыть от Джисоновых родителей, что между ними что-то изменилось, но они знали, что сейчас это к лучшему, по крайней мере, до тех пор, пока они сами не разберутся, что же значит это «мы», ведь сейчас это пока слишком сложно объяснить.       Джисон ненавидел, когда поцелуи сводились к минимуму с того момента, когда он узнал, как же это замечательно — целовать его. И он не хотел останавливаться.       Этой ночью они решили лечь рано, потому как их поезд отъезжал в девять утра. И они легли, но Джисон не знает, во сколько уснул, ведь долгое время смотрел на Минхо, пытаясь осознать, что теперь они больше, чем друзья.       Плюсом ко всему, от Минхо, свернувшегося под боком, льнувшего к теплу и касаниям, сердце Джисона таяло вновь и вновь. Он часами бездумно игрался с волосами Ли, просто смотря на него в попытках запомнить все его прекрасные черты. Небольшая часть разума пыталась принять, что всё происходящее реально, что у Минхо есть к нему чувства и что он не исчезнет.              Перед отъездом следующим утром, пока Минхо прощался с мамой Джисона, сам Хан говорил с отцом, и тот посмотрел на него взглядом «я знаю, что что-то поменялось, но подожду, пока ты расскажешь», на что парень улыбнулся и был благодарен, что на него не стали давить.       На обратном пути оба молчали, и в этот раз на плече уснул уже Минхо, переплетя с младшим пальцы. Хан время от времени поглядывал на него, проверяя, спокойно ли он спит. Сейчас-то Джисон и понял, что безвозвратно влюблён в старшего.       Часть его разума говорила ему, что он идиот и что в каком-то плане он даже разочарован собой. Он влюбился в того же парня, в которого был влюблён в пятнадцать, спустя пару месяцев возобновлённой дружбы.       Джисон просто влюбчивый, или в Минхо действительно так просто влюбиться?       Минхо добрый, заботливый и забавный. Он был по-своему причудлив, имел свои недостатки, и не то чтобы Джисон любил их, скорее, был не против, потому что положительные черты в Минхо перевешивали плохие, и к тому же, он видел стремление Ли измениться в лучшую сторону.       Может, в него и правда было так просто влюбиться, и Джисон не мог не задаться вопросом, как Чану удалось разлюбить кого-то, кого, по мнению Джисона, не любить невозможно.       Возвращаться к привычной жизни было, как минимум, странно. Было ощущение, что они просто пробудились ото сна. Джисон вернулся к учёбе и начал работать в той компании вместе с Чаном (Минхо, очевидно, радовало, что два его самых любимых человека работают в одном месте), и, конечно, теперь у него было меньше времени, чтобы видеться со старшим.       И именно поэтому спустя неделю после возвращения Джисон проводил больше времени в доме Минхо, чем в своём. Частично он чувствовал себя виноватым, что не так много виделся с друзьями, но, с другой стороны, он смерть как хотел проводить с Ли как можно больше времени.       С Феликсом и Хёнджином он встретится на неделе. Джисон скучал по своим хаотичным друзьям, по их глупому поведению. Он скучал по походам за кофе, во время которых ныл о преподах и заданиях.       Но сейчас то, по чему он скучал — его свитер. Буквально.       Джисон шатался по дому Минхо с сонными глазами в поисках своего чёрного свитера.       — Милый, ты не видел мой свитер? — Джисон зашёл на кухню и подошёл к Минхо, обнимая его со спины и целуя в щеку.       — Хм, разве ты не переодевался в комнате той ночью?       Джисон протянул руку, чтобы взять дольку помидора с тарелки Ли, но тот шлёпнул по ней.       — Сначала оденься, а потом завтракай.       Джисон начал ныть:       — Но как я оденусь, если у меня свитера нет!       Минхо посмеивался, пока Джисон ходил по квартире в поиске вещей. По какой-то причине его разум отказывался думать о домашнем уюте таких утр, которые они в последнее время проводили вместе, хотя ему и нравилось то, как он себя чувствовал в эти моменты.       Джисон зашёл в комнату Минхо и начал осматриваться, а затем увидел свитер и ахнул:       — Вот же говнюк! — сказал он, стиснув зубы. — Отдай, — Джисон сел на колени и попытался забрать свитер, но Суни зашипел на него и ещё крепче вцепился в ткань, на которой сидел.       Джисон поднялся и вновь пришёл в кухню. Минхо обернулся, когда услышал, как Хан заныл ещё громче, и изогнул бровь.       — Твоё маленькое исчадие ада забрало мой свитер.       Минхо попытался сохранить серьёзное лицо, но всего лишь на две секунды, после чего тут же рассмеялся.       — Не смейся! У меня тут больше нет вещей!       Минхо замолк, но продолжил улыбаться, а затем подошёл к младшему, охватил его лицо и мягко поцеловал надутые губы.       — Не будь ребёнком. Можешь взять что-то у меня.       Джисон кивнул, продолжая дуться, и чмокнул парня. Минхо отошёл, чтобы взять тарелки и поставить их на стол.       — Можешь принести ко мне свою одежду, если хочешь. Я выделю место, — Джисон на секунду перестал дышать и позволил словам Ли накрыть себя, проникнуть в кости и осесть. Минхо хотел, чтобы Джисон был здесь. Действительно хотел. Он хотел, чтобы Джисон оставил в его квартире свои вещи. Хан медленно превращался в лужицу любви к Минхо. Только к Минхо.       В итоге он одолжил фланель у Минхо. Перед тем как выйти из дома, они договорились, что старший придёт к Джисону позже, чтобы вместе поужинать и остаться на ночь. Затем Хан отправился на работу.       Он всё ещё свыкался с тем, как всё устроено в этом месте, и был похож на потерявшуюся собаку, которая везде и всюду ходит за начальством. Однако коллеги были довольно добры к нему, очень терпеливы и всегда подсказывали, как лучше поступить в той или иной ситуации.       Во время обеда он обычно сидел с Чаном, разговаривал о музыке или болтал о чем-то простом. Было ощущение, что как только они приехали домой из родного города, Минхо рассказал Чану о том, что произошло. Джисон прекрасно понимал, что Чан был лучшим другом Минхо, но он не мог не волноваться — а если Бан его не одобрит? Однако все сомнения были вскоре развеяны, когда старший лишь попросил его позаботиться о Ли.       Первое, что сказал Чан, когда они сели пообедать, удивило младшего.       — Это фланелька Минхо, — сказал он, указывая на Джисонову рубаху. Хан опустил взгляд и кивнул, продолжая жевать бутерброд.       — Знаю. Сам Сатана украл мои вещи.       Чан нахмурился на такой ответ, но затем, кажется, всё понял.       — Ты про Суни? — Джисон в ответ лишь промычал, а Чан усмехнулся. — Он никогда не проворачивал такое с моими вещами.       — Ну, а с моими провернул. Он делает так с тех самых пор, когда Минхо взял его. Не знаю, почему Суни так любит тереться о мою одежду, — бездумно прокомментировал Джисон со смущённой улыбкой. Ему нравится поныть об этом, но глубоко внутри он всегда любил кота. Он прекрасно помнил тот день, когда Минхо в пятнадцать лет рассказал ему о том, что приютил кота — тогда он очень сильно хотел показать животное Джисону.                            — Он очень стеснительный. Постарайся не спугнуть.       Джисон кивнул с серьёзным лицом.       Минхо доверял ему, а значит, Джисон должен доказать, что способен позаботится о маленьком коте. Когда они зашли в дом, они сразу же направились в комнату Ли. Маленький бело-рыжий кот лежал, свернувшись калачиком на кровати.       Джисон заулюлюкал от такого вида — кот был таким маленьким, что мог вместиться на ладошке Джисона. Минхо сел на пол, перекрестив ноги, и младший повторил за ним. Затем Ли протянул ладонь, чтобы кот понюхал её и залез к нему на коленки.       Парень с любовью погладил кота, и Джисон наблюдал, как его глаза наполнялись любовью. Было ясно как день, что Минхо любит его, даже если прошёл всего месяц с тех пор, как он взял его.       Минхо взял кота в руки и попросил Джисона протянуть ладони, чтобы тот дал их понюхать коту. Животное посмотрело на Джисона широкими глазами и нежно облизнуло пальцы. Джисон охнул и широко улыбнулся, Ли положил котёнка ему на колени.       — Хани, это Суни. Суни, это Хани.       Котёнок свернулся в калачик на ногах Хана, позволяя тому гладить себя сколько угодно.       — Люблю его, — прямо сказал Джисон, заставляя Минхо засмеяться. — Теперь это мой сын.       Минхо надулся на эти слова, Джисон же, в свою очередь, закатил глаза:       — Ладно-ладно, наш сын.       Минхо протянул руку и погладил кота, его взгляд был сфокусирован на животном.       — Сойдёт, — сказал Ли со сладкой улыбкой. С того дня кот стал третьим участником приключений Минхо и Джисона, страдая от шумных подростков. Мама Джисона шутила, что терпения у этого кота как у святого, и что парням повезло, что они нравятся коту. А Джисон любил кота, словно тоже был его хозяином, и не важно, сколько царапин он оставлял к концу недели, или как много носков своровал, или даже если присвоил себе любимый свитер Хана. Джисон любил кота точно так же, как любит Минхо.                                   Когда Джисон пришёл домой, он решил заняться учёбой, прежде чем придёт Минхо.       Работать и учиться одновременно было тяжелее, чем он думал, но так будет лучше для него самого.       Это было похоже на жонглирование работой, учёбой, общественной жизнью и (вроде как) парнем. Иногда это было слишком напряжно. Но Джисон был уверен, что сможет всё успевать, если составит хороший график и будет его придерживаться.       К тому времени, когда Минхо постучал в дверь, Хан успел закончить пару заданий и прочитать несколько статей для следующих занятий. Первое, что сделал Ли после поцелуя с младшим, — переоделся в удобную одежду, а Джисон наблюдал за ним в проёме двери, ожидая, когда он закончит.       Джисон заметил, что на секунду Минхо остановился. Затем, он повернулся и посмотрел на Джисона, указывая на что-то на земле.       — Что это?       Джисон подошёл ближе и обнял Минхо за талию, кладя подбородок на плечо. Он взглянул на то, что указывал Ли, и мягко улыбнулся.       Ничего не говоря, он сел на ковёр у коробки, спиной облокотившись о платяной шкаф, и протянул руку Минхо. Тот сел меж ног Джисона.       — Эту коробку я привёз во время переезда, — сказал Джисон, открывая коробку и показывая воспоминания в ней. — Здесь тысяча наших фото. Достал её из-под кровати в день, когда ты впервые пришёл сюда.       Минхо повернул к Джисону голову, задавая молчаливый вопрос, водя рукой у коробки, но не касаясь неё.       — Да, конечно. Открывай.       Джисон нежно целовал щеки Минхо, его сердце сильно стучало в грудной клетке, потому что это была одна из тех вещей, которые он так хотел сделать с Минхо, — покопаться в их воспоминаниях вместе.       Ли улыбнулся и взял первую фотографию в стопке, ту самую, на цветочном поле, на которую наткнулся Джисон, когда открыл коробку почти три месяца назад. Хан мягко улыбнулся, увидев счастливое лицо Минхо.       — Я помню этот день, — больше ничего парень не произнёс, но и необходимости в этом не было.       Следующий час они провели, разговаривая о найденных фотографиях и обсуждая воспоминания. Было забавно, что эти самые воспоминания у них разнились, но в то же время совпадали. Хотелось бы Джисону, чтобы они занимались этим каждый день.       Спустя некоторое время Минхо положил последнее фото обратно в коробку, он откинулся на грудь Джисона, который крепко обнял его за талию и оставил поцелуй на щеке. Так они просидели ещё некоторое время, наслаждаясь присутствием друг друга, но вскоре Джисон заговорил вновь.       — У тебя нет наших фото?       Минхо напрягся.       — Не перевёз, — и этого объяснения было более, чем достаточно. Минхо начал новую жизнь, когда переехал в город, решив оставить позади всё, что ранило его. Было больно слышать, что до настоящего времени Минхо не вспоминал их. Да, Джисон и сам не погружался в эти воспоминания до недавних пор, но, по крайней мере, у него всегда была такая возможность. У Минхо же не было и шанса.       Хан затем улыбнулся и подтолкнул себя и Минхо вперёд. Одной рукой он открыл коробку, вторая же по-прежнему лежала на талии Ли.       — Возьми столько, сколько хочешь, — мягко сказал младший, почти шёпотом. Минхо повернулся к нему лицом. — Давай, выбери те, которые нравятся тебе больше всего, и забери домой. Если хочешь, конечно. Они наши.       То, как улыбнулся старший после этих слов, заставило Джисона подумать, что солнце — ничто по сравнению с человеком в его руках. Минхо начал перебирать фото, пока, наконец, не остановился. Свой первый выбор он показал Джисону, глаза которого тут же расширились.       — Не эту! — закричал Хан и попытался забрать фотографию, однако же танцор был быстрее и двинулся так, чтобы младшему это не удалось. — Милый, она смущающая! — нытье заставило Минхо громко рассмеяться.       — Но ты только взгляни на себя, — сказал Минхо, едва ли не воркуя. —Мне нравился твой период эмо!       Джисон зарычал и откинулся на шкаф.       — С этими твоими чёрными волосами, цепями и подводкой. Боже, помню, как научился ей пользоваться только ради тебя.       Сердце Джисона остановилось из-за воспоминания. Да, это было так. Минхо научился пользоваться подводкой только для того, чтобы помогать Джисону с ней. Хотя младший даже не просил, Минхо сам этого захотел.       — Кажется, я все ещё помню те ангстовые песни, которые ты любил играть, — сказал Минхо более жизнерадостно, чем Джисону хотелось бы. Тринадцатилетний Джисон был… Скажем так, эксцентричным. А ещё он любил эмо песни, которые играл на своей гитаре. — Знаешь, ещё ту, которую ты месяцами играл каждый день. Как там?.. — Джисон поднял голову, его лицо было целиком красным из-за смущения. Не может быть такого, чтобы Минхо помнил. — «Никогда не переводил дыхание, каждую секунду без тебя я в замешательстве», — улыбка Минхо была игривой, почти озорной, будто видеть Джисона смущённым из-за его подростковых лет было самой забавной вещью. — «Когда-нибудь мы узнаем друг друга, поверь, эти слова железные. Мои порезы не заживают, учусь-ка… — Джисон положил руку на рот Минхо, чтобы он не пел давно забытые песни. — Ладно-ладно! Можешь взять. Но, пожалуйста, не показывай её никому.       Минхо улыбнулся в ладонь Джисона и приложил фото к груди, словно хотел защитить её своим телом, затем отложил её в сторону и начал рассматривать другие фото. Он взял одну с Суни, и другую, где они ели пиццу в любимом месте.       Он было хотел закрыть коробку, когда увидел фото, которое раньше не приметил, и потянулся к ней трясущимися руками. Когда Джисон почувствовал, что Минхо напрягся, он решил взглянуть на фото и воздух покинул его лёгкие. Он тоже не помнил это фото, и видеть его впервые было сродни удару прямо в сердце.       Вероятно, она была сделана мамой Джисона в последний год их дружбы. Они были на диване, чашка с попкорном была забыта на полу. Они спали, Джисон лежал, свернувшись калачиком под боком Ли, в то время как тот обнимал его. Младший использовал руку парня как подушку, широко улыбаясь. Едва оранжевый свет мягко разлился по их лицам.       Вероятнее всего они уснули во время просмотра фильма. Комфорт и мягкость были ощутимы, как и доверие, и любовь на их сонных лицах. Они были просто счастливы лежать вот так, в объятиях друг друга.       — Так вот как все видели нас, когда мы засыпали, — сказал Минхо почти шёпотом, но Джисон ясно это услышал. Когда он взглянул на Ли, глаза старшего почти сияли, и его мечтательная улыбка сочеталась с ними. — Можно заберу эту?       — Конечно, — Джисон взял Минхо за подбородок и медленно повернул его лицо, чтобы поцеловать. Тот сразу же ответил, мягко вздыхая и прикрывая глаза.       Они отстранились друг от друга и решили разложить всё по местам, а затем поужинали, немного посмотрели телевизор и уснули, свернувшись рядом друг с другом. Джисон не мог перестать думать о том, как сильно он любит Минхо, чувствуя себя полностью беззащитным, но при этом бесстрашным и уверенным.