Главный этап эволюции

Убийство — всегда промах. Никогда не следует делать того, о чём нельзя поболтать с людьми после обеда. ©️Оскар Уайльд, «Портрет Дориана Грея».

Свет последний раз мигает за спиной и Тэхён ёжится, запрокидывая голову к темному небу. Ему бы смотреть под ноги чтобы не подвернуть многострадальную косточку как обычно, но учиться у жизни — не его главный конек. Учиться в медицинском и всё ещё нормально функционировать — вполне. Успевать жить обычной жизнью, совмещать пары с практикой и профессионально игнорировать чат, где его лучшие друзья спамят стикерами — вполне приемлемо. Ноги, налитые свинцом, шаркают по сухому асфальту, отражаясь глухим звуком об тесные коробки-дома, вьющиеся вокруг узких улочек. Где-то мяукает кот, слышны семейные разговоры с открытого окна, шум далекой автомагистрали. Омега зевает, роясь в сумке через плечо и ставит телефон на беззвучный режим, не обращая внимания на уведомления. Всё потом. Ему хочется как можно быстрее прошмыгнуть через этот район и оказаться на освещенных улицах с мигающими неоновыми вывесками, внушающим иллюзию спокойствия и безопасности. Первый поворот, второй, третий. Камешек под ногой издает противный звук, выводя Тэхёна из состояния зацикленности и заставляя ускориться. Стряхивая с себя вечернюю прохладу, парень покрепче перехватывает лямку сумки и вздрагивает, завернув за последний угол дома. Единственный фонарь белым светом освещает малый участок дороги, захватывая обперевшегося об него человека. Ким видит только спину, но тормозит, настороженно окидывая пошатывающийся силуэт внимательным взглядом и прищуривается. Альфа. «Обыкновенный пьяница.» Ему это явно не нравится. Тэхён чешет кончик носа, краем глаза выделяя ближайшие строения, но рядом только огромные нежилые склады, возвышающиеся по всему периметру. Ни души. Раздражает собственная, необоснованно сильная предосторожность, запуская в голове не самые лучшие сценарии, но они тут же отсекаются, не давая корням проростать. Ким глубоко вздыхает, набирая побольше кислорода в лёгкие и уверенной походкой возобновляет движение, явно не намеренный куда-либо сворачивать. Ничего не произойдёт. При звуке шагов незнакомец наконец оживает, резко совершая поворот в его сторону и вдруг медленно начинает оседать, зажимая грязной ладонью шею. Лишь при более близком расстоянии становится видно подбитое опухшее лицо, неестественно бледную кожу и рваную местами одежду. Тяжёлое дыхание с хрипами вырывается наружу, а рассеченный лоб покрыт нездоровой испариной, мешая капли пота с кровавым месивом. Всё это Тэхён окидывает растерянным взглядом, непонимающе приоткрывая рот и ищет встречи с глазами напротив, словно ожидая какого-то оправдания увиденному. Чужая оболочка зрачка тут же впивается ему в ответ, сверкая краснотой лопнувших капилляров белка. Тэхену хочется закричать, но он не чувствует своего языка. Взгляд из-под дрожащих в агонии ресниц вгоняется клещами под кожу, всасывается в кровь и несёт яд в мозг, парализуя тело горячей вспышкой. В маленькой черной точке, казалось бы почти невидной, находится место стольким эмоциям, что они льются через край, орошая брызгами всё вокруг. Мужчина кашляет задерживаясь неподвижно на секунду лишь для того, чтобы в следующее мгновение запрокинуть голову и с глухим звуком выблевать кровавое пятно прямо на кофту Тэхёну, бессильно роняя руку на асфальт и демонстрируя настоящую причину текущего состояния. Шея орошается багряными подтеками, выталкивая из ранения новые порции алой жидкости. Надрез почти хирургически идеальный для варианта не быстротечной, но ужасной смерти в болевой агонии и собственных испражнениях. Всё это Тэхён понимает за долю секунды, пока сумка падает на пол, как и он сам на колени перед незнакомцем. Первоначальный ступор моментально исчезает, уступая место медицинскому призванию спасти жизнь человека любым способом. У Кима эта клятва на сердце выгравирована и печатями обставлена, насколько этот дрожащий сгусток вообще может что-то чувствовать. Он хоть и клятву Гиппократа ещё не давал, но моральные принципы имел такие, что даже Джин диву давался, мол «откуда столько в тебе, хоть практику закончь для начала.» Да, но такой практики Тэхён явно не ожидал. Не так быстро и не в такой ситуации. Не зажимать сейчас рукой чужую рану, судорожно ища из чего сделать самодельный жгут. — Всё будет хорошо, вы в надёжных руках, — голос омеги не такой бодрый как хотелось бы, но он все же берет себя в руки и начинает судорожно осматриваться вокруг в поисках хотя бы чего-нибудь, что помогло бы остановить поток крови из уже бледного и еле дышащего тела. Но ничего, кроме собственного ремня и носового платочка он не находит. Мысли о крике помощи даже не лезут в голову, нет времени. Да и ближайший квартал абсолютно пустой. Омега оперативно подкладывает кусок ткани, который тут же пропитывается насквозь, на рану, и берет в руку ремень, невольно вспоминая недавнюю практику в клинике, где как раз показывали правильную технику при таком ранении. Пару раз мотнув головой, освободив её от лишних мыслей, Тэхён шумно выдыхает и осторожно приподнимает руку пострадавшего, протягивая ремень под ней и наконец закрепляя пряжку на платке. Нервно кусая губы, в его голове всплывают строчки из недавно прочитанного конспекта в три часа ночи, в котором чёрным по белому было написано «следующим шагом необходимо будет перевернуть пострадавшего на бок». Ким делает глубокий вдох и вспоминает порядок действий, заводя руку пострадавшего вверх и резко переворачивая его на бок, слегка облокачивая на фонарный столб. Омега нервно выдыхает и вытирает испарину на лбу, зачёсывая грязной рукой чёлку в бок, пачкая лицо. В голове глухая пустота, прерывающаяся только хрипами незнакомого альфы. Это сравнимо с медленным погружение в трясину, когда безысходность состояния доводит до исступления, а следом приходит осознание ужаса ситуации. Тэхён быстро выуживает из своей сумки слизкими руками мобильный, который буквально кипит от приходящих уведомлений, но ему сейчас совсем не до этого. Омега набирает три цифры и прикладывает телефон к уху, боковым зрением наблюдая за лежачим рядом. Ким мысленно материт диспетчера, который слишком долго не берёт трубку, и всю систему заодно, вслушиваясь в длинные гудки, которые кажутся вечностью. Наверное, кто-то ощутил лестные слова омеги в свою сторону, ибо трубка в этот же момента была поднята работником клиники. — Переулок Инсандон, альфа средних лет, ножевое ранение в шею, состояние тяжёлое. Первая помощь оказана, но думаю долго он не продержится, — парень чётко отчитывается по ситуации, прикрывая на секунду глаза и загадывает чтобы это был всего лишь сон наяву, но всё по прежнему. Незнакомец так же лежит, а сам Ким так же сидит рядом, стараясь вытащить человека из того света. Следующим звонком он вызывает полицию, потому что мужчина явно сам себя так поранить бы не смог. Развивать мыслительный процесс про это дальше одного предложения сейчас не выходит. Тэхён откидывает забрызганный телефон и подползает на коленях к альфе, совсем не заботясь о том, что идеально белые джинсы напрочь испорчены. Кусая губы, слабо хлопает мужчину по щеке, пытаясь привести его в сознание, чтобы узнать хоть какую-то информацию о том, что произошло. Альфа снова хрипло кашляет кровью и поднимает затуманенный взгляд на омегу, осматривая его и неразборчиво что-то шепча одними губами. Тэхён слабо хмурится и наклоняется ближе, ибо тому явно речь даётся не легко. Омега слабо морщит нос от яркого запаха крови, который мешается с исчезающими нотками запаха мужчины. Это может значить только одно: мужчине осталось пару минут, не больше. Сирен спасателей вдалеке даже не наблюдается. Ким всё ещё удивлённо смотрит на мужчину, совсем не имея сил сдвинуться с места, словно не до конца осознавая, что сейчас он буквально переживет смерть своего первого пациента. Скорая, как назло, опаздывает, и скорее всего, даже не торопится приехать на вызов. Для них ведь это обыденное дело. Успел приехать — есть шанс на жизнь, нет — ну тут уж извините. Тэхён никогда не понимал такой халатности к своей работе, ведь он пообещал себе ещё на первом курсе, что будет работать до тех пор, пока ему самому не понадобится помощь. Пока он сам не окажется на месте умирающего, и может найдется человек, который поднимет его с могилы, выдернет из лап смерти, протянув теплую ладонь. Омега слабо хмурит брови и протирает глаза от пелены, возвращаясь в реальность и снова хлопая мужчину по щеке, мысленно прося его сказать хоть что-нибудь. Задерживая дыхание, улавливает несвязный предсмертный бред, ничего для него не значивший. Слетевший с губ пострадавшего перед тем как сделать свой последний вздох и оставить Тэхёна в одиночестве. Эволюция. Омега ошарашено смотрит уже на труп перед собой и прикрывает рот измазанной в крови рукой, чувствуя скопившуюся влагу в глазах. Он совсем не думает о последнем слове, брошенном альфой. Не думает о приближающихся машинах скорой и милиции. Он был слишком шокирован, чтобы увидеть в тени переулка тёмную фигуру, наблюдающую за ним все это время. Он лишь думал о том, что только что потерял того, кто имел шанс на спасение. Как на его руках умер человек, истекая кровью и видя в нём единственное спасение. Что он не смог выполнить свой долг врача, хотя его руки не тряслись, перетягивая страшную рану. Он ни на секунду не колебался, делал всё как надо, но этого оказалось недостаточно. Что же он упустил? Это все выглядело как злая шутка, пранк или розыгрыш. А создатель этого молча смотрел со стороны, упиваясь удачной новой картиной для своей галереи. Рука незнакомца ещё была теплой, когда Тэхён сжал её, произнося в воздух свои уже никому не нужные извинения. Беглый взгляд пробежался по коротко стриженным волосам, неестественно вывернутой шее, синякам на открытых участках тела и выбитой чернилами татуировке, выглядывающей из-под короткой кофты. Подул северный ветер, унося ядовито пропитанный металлом воздух в другую сторону, сливаясь с городскими запахами. Тэхён передернулся всем телом и покачнулся, глупо уставившись на труп. Он так и не понял, что рука была теплой от свежей крови.

.　 .。 ♡　 .　 ˚ .

Альфа шумно выдыхает, скидывая с себя пиджак, и мягко ступает в полутемную комнату, параллельно расстегивая пуговицы на рубашке. Мужчина не особо задумывается о том, что ужасно дорогой костюм грязный и мятый, ему просто хочется поскорее расслабиться. Чонгук валится на безумно мягкую кровать, которая так и шепчет ему на ухо поскорее провалиться в крепкий здоровый сон, но, увы, любопытное лицо Хосока нагло продолжает маячить перед ним даже сейчас, напоминая о себе. "Позвони сразу как освободишься, не забудь". Рука уже тянется к мобильному на тумбочке, однако тут же атакуется острыми зубками щеночка шпица. Признаться честно, Чон никогда не любил животных, но мимо этого милейшего создания пройти не мог. Помнится, в тот день был ужасный холодный ливень, а альфа возвращался подвыпившим с очередного собрания. — Блять, ну, Кики, сколько ты будешь лакомится человечиной в виде моей руки? — Чонгук тихо шипит, но тут же слабо улыбается и подхватывает щенка на руки, усаживая его на свою грудь. Маленький серый комочек был крайне активным и постоянно требовал к себе внимание. Что, в принципе, альфа и дарил ему когда выдавалась свободная минута. На самом деле, Кики давала ему намного больше счастья чем другие могли подумать, отвлекая дома от мрачных мыслей, нещадно вращающихся в голове мужчины. Чонгук снова хмурится своим мыслям, поглаживая шпица по спине и набирает старшего Чона, сразу переключая на громкую связь. Новостями он собирается делиться не самыми лучшими. — Господин Чон, — голос на другом конце провода нахально яркий. Чонгук морщится от привычного подкола и бормочет "отставить", не намереный слушать подобное прямо сейчас. Хосока он воспринимал как брата, как ближайшего человека в его группировке, хотя это не мешало им командовать. Знакомы они были чуть ли не с детства, подрастая в одном месте и наблюдая за одними и теми же событиями, но находясь на разных социальных платформах. Чонгук был сыном главы мафии, а Хосок – обычным неусидчивым ребёнком в их огромной семье. — Бред какой-то, — Чонгук перекатывает язык во рту, пересказав последние новости, и на секунду замолкает, — он нёс полный бред. Я не понимаю зачем его омеге перебегать в другой клан, когда в нашем всё сейчас идеально гладко. — Ты не можешь знать наверняка, что они задумали, поэтому с этим всем ещё предстоит долго разбираться. Если мы, конечно, не хотим, чтобы была утечка какой-либо информации, — хмыкает в трубку Хо и тихо выдыхает, выпуская сигаретный дым и делая новую затяжку. — Я думаю, что быстро разберусь с этим и проблем он не доставит. Главное, вытянуть из него цель перехода в другой клан. Сывон никогда не был крысой, так что здесь причина в другом. В любом случае, его ждёт подарочек, — Чонгук облизывает губы и прикрывает в блаженстве веки, массируя переносицу. Он слишком устал за сегодня и поэтому более чем ещё жалких пару минут разговора он не потянет. — Ладно, я заеду завтра ближе к вечеру, обсудим это дело и заодно расслабимся. А пока отдыхай. До встречи, — Чонгук лишь кивает в пустоту и также прощается с альфой, откидывая телефон на другой конец кровати. Чон шумно выдыхает и зарывается пальцами в пушистую шерсть Кики, даже не планируя вставать до завтрашнего утра. Чонгук уже не помнит, когда в последний раз нормально отдыхал и высыпался, потому что каждый день новые проблемы, которые совсем не дают сил на обычные домашние заботы и жизнь взрослого альфы, которая, кстати, к двадцати семи годам мужчины так и не состоялась. Чон облизывает пересохшие губы, смачивая их слюной и укрывает себя с собакой пушистым одеялом, опускающимся на них мягким облачком. Альфа не любил роскошь, но статус требовал этого, поэтому всё в его доме, начиная от плитки во дворе и заканчивая обычным постельным бельём, стоило баснословных денег. Он сам составлял дизайн дома вплоть до мелочей, чтобы все выглядело достойно и без лишних деталей, которые дизайнер обязательно впихнул бы, чтобы получить побольше денег. Проваливаясь в долгожданный сон, Чонгук тщательно продумывал все аспекты, которые они должны завтра обсудить с Хосоком. Ну, и конечно же, как именно оформить подарок тому, кто, почему-то, все ещё остался жив после предательства, чтобы тот сам подал всю информацию на блюдечке. Хотя, по правде говоря, Чон и не задумывался о какой-то секретной информации. Он был уверен, что это не больше чем игра слов.