2
29 июня 2022 г., 23:24
Вся прелесть прошлого в том, что оно — прошлое. ©️Оскар Уайльд, «Портрет Дориана Грея».
— Он первый начал! Ребёнок выпячивает губу и топает ногой, не желая признавать своё поражение. Ему не нравится эта ситуация, в которой ругают обоих братьев. Тем более — его. В их конфликтах всегда используются кулаки, и хотя отец обычно машет на это рукой, мол подумаешь, зато с раннего возраста с характером, Хосока это бесит. Вообще Хосоку по хорошему запрещено даже косо смотреть в сторону наследников, не говоря уж о повышении голоса, но ему повезло. Он лучший друг обоих Чонов, так что иногда разрешает себе вольности, учитывая малую старшину в возрасте. Но Хосок знает: так будет не всегда. Ещё пару лет, и ему укажут нужное место, напомнив о уважении. — Если честно, мне плевать кто начал, вы просто себя скоро поубиваете такими темпами, и что мне тогда говорить вашему отцу?, – в ответ молчание. Маленький Чонгук продолжает ковырять ранку ногтем, а Чон Вон фыркает, злорадно посматривая на младшего брата. Хосок снова вздыхает. — Может лучше позаниматься дельными вещами, за которые можно получить похвалу Старшего? Это всегда действует безотказно. Каждому хочется получить внимание отца, превзойти друг друга и похвалиться перед всеми. Наблюдая молча за этой непрекращающейся битвой братьев, каждому человеку в мафии оставалось лишь задаваться вопросом, что будет дальше. Одному из наследников рано или поздно придется возглавить клан, это лишь вопрос времени, который кстати гложет Хосока уже довольно давно. Ему лишь не хочется попасть под раздачу — вот и всего-то. Он старается вести себя максимально нейтрально, хотя его маленький мозг уже подмечает каждую деталь, анализируя информацию. Будущее представляется крайне размыто, но Хоби искренне верит в выбор Старшего. Ему остаётся лишь это, ведь он просто является одной из гаек в огромном механизме. Он лишь живёт жизнью мальчика из мафии, с восхищением смотря на старших и внимая их рассказам с открытым ртом, желая как можно скорее вырасти. Стать одним из лучших бойцов, ближним к следующему главе, увеличить славу их клана и убить всех недоброжелателей. Пожалуй, типичный набор пожеланий для каждого ребёнка здесь.. .。 ♡ . ˚ .
Чонгук и Вон с тихими восхищенными писками рассматривают новое оружие на столе под светом лампы, склоняя головы ниже – отец принес после очередной отлучки. В этом то и нет ничего странного, мальчики всегда были не против поразглядывать разное оружие отца, которое запоминалось им надолго. Гладкий металл, янтарно чёрный цвет и запах пороха всегда привлекал их. Это было что-то вроде увлечения, постоянно рассматривать трофеи Старшего. Хосок лишь стоял в стороне и наблюдал за ними, обиженно жуя нижнюю губу. Ему никогда не разрешали дотрагиваться до вещей, принесённых главой. Не положено по статусу. Гук радостно улыбается и берет в руки тяжёлый металл, закусывая губу от волнения, пытаясь правильно взять оружие. Он видел много раз, как делал это отец и даже сам пытался, но всегда чувствовал сомнение, потому что думал, что делает что-то не так. Но это не отменяло того факта, что буквально каждый день его детства, которое, казалось бы, должно быть ярким и запоминающимся, наоборот был наполнен лишь мрачностью и постоянными уроками по правильному обращению с оружием. Единственный, кто отвлекал его от этого жестокого мира был Хосок. Этот мальчик действительно мог принести много радости и счастья, и Чонгук был уверен, что всегда останется рядом с ним, потому что именно он помог ему приобрести радостную улыбку на своём лице, которую так не любил его отец. Чон Вон недовольно косится на брата, который начал увереннее стрелять по мишеням, попадая точно в цель. Ему абсолютно это не нравилось, потому что он знал, что вся похвала отца снова достанется младшему. Последнее время, старший только и делает, что хвалит Гука, забывая про Вона. А тот ночью еле сдерживает себя, чтобы не задушить мирно сопящего брата подушкой, потому что не любит Чонгука до дрожи в теле. Он его ненавидит, потому что тоже жаждет внимания.. С тех пор как отец пришёл в дом с маленьким свёрточком, Вон начал чувствовать себя обделённым. Не то чтобы старший отдавал всё своё внимание Гуку, но любил он его однозначно больше. Конечно, младший сын и все дела. Вон никогда не старался быть хорошим по отношению к брату и никогда не будет стараться этого делать. Поэтому, сейчас, когда пуля своим остриём проходится вдоль щеки Чонгука и падает со звонким стуком на пол, Чон Вон начинает злорадно улыбаться. Красное лицо от подступающей истерики, испуг в глазах, алая кровь, стекающая по лицу, льющиеся водопадом слёзы и подрагивающая губа - идеальная картина. Именно так в своём детском разуме Вон строил себе месть младшему за всё то внимание, которое он забирал себе. Даже сейчас, когда Чонгук надрывно рыдает, у него нет желания успокоить брата. Он чужак для него. Гу моментально оседает на пол и откидывает от себя оружие, прижимая ладошку к ране и пытаясь хоть как-то остановить кровь, смешивая её с потоком слез. Он поднимает взгляд на ухмыляющегося старшего и лишь всхлипывает сильнее, отползая от него подальше и начиная судорожно искать глазами Хосока. Чонгук поднимается на ноги и убегает прочь из подвала для тренировок, пару раз спотыкаясь и сдирая себе коленки в кровь. Но сейчас это его не особо волнует. Больше волнует то, что его намеренно поранил брат, который был так любим младшим. Он оставил первый шрам на сердце маленького Чонгука.. .。 ♡ . ˚ .
Чонгук поджимает губы и молча слушает грубые высказывания Вона в свою сторону. По достижению старшего десяти лет он начал позволять себе многое. Восьмилетний Гук ничего не мог сделать против кулаков и колких фразочек брата, направленных к нему. Нет, поначалу он конечно же пытался, но когда однажды в его глаз прилетел тяжёлый кулак старшего, он ничего не смог поделать, поэтому в следующие разы просто стоял молча, дабы избежать избиений. Но Чон Вон, видимо, вошёл во вкус, потому что избивал бедного каждый раз, когда выпадала такая возможность. Хосок всегда учил быть умнее обидчика, поэтому даже сейчас Чонгук молча стоял и слушал. Вон нервно скрипит зубами и сжимает руки в кулаки, ударяя одним по стенке, рядом с головой Гука, из-за чего тот крупно вздрагивает и опускает взгляд на паркет, пытаясь занять свои мысли чем-нибудь интересным и не слушать оскорбления старшего. Однако тот не даёт отвлечься, хватая младшего за подбородок и противно ухмыляясь. — Какой же ты противный, блевать от тебя хочется. Чем же думал наш отец, когда забирал такое из роддома? Лучше бы ты там и остался, или вообще не родился. Мерзко смотреть на тебя, – Вон довольно усмехается и наблюдает за скатывающимися слезинками младшего. Он доволен своей работой. — Так не смотри.. Я тебя не трогал, ты первый меня начал оскорблять, – тихо и надломленно шепчет Гук, шмыгая носом и кусая нижнюю губу. Он выглядел сейчас как побитый котёнок, которого хозяева изуродовали и вышвырнули на улицу. Младший не посмел поднять свой взгляд на старшего, и без того зная, что сейчас в его глазах бушует лють и ярость, зная, что сейчас он снова получит кулаками ни за что. Получит за то, что просто родился. Вон удивлённо смотрит на брата и хрустит костями ладоней, тут же сжимая их в кулаки. Он не ожидал, что брат снова начнёт качать свои права. Это его бесит больше всего. Ведь Гук тут никто, он не имеет права голоса и свободы слова, он должен говорить только тогда, когда позволено Воном и только то, что он захочет слышать. Поэтому, совсем не сдерживаясь, старший хватает Чонгука за шею и бьёт по скуле, на которой тут же расползается фиолетовое пятно. Он оставил второй шрам на сердце повзрослевшего Чонгука.. .。 ♡ . ˚ .
Вон недовольно хмыкает и наблюдает за качающимся братом, зацикливая свой взгляд на чужих перекатывающихся мышцах бицепса. К двадцати пяти годам Гук вырос и научился давать отпор старшему, однако, уважать его не перестал, даже после всего того, что было между ними. Чонгук никогда не унижал брата, пользуясь своим статусом, который был на порядок выше, потому что так захотел отец. Он всегда считал, что брат с ним на равных, жаль, что Вон никогда не считал так и превозносил себя над ним. Чонгук часто задумывался над тем, что же он сделал неправильно в своей жизни. Почему родной брат так относится к нему? Почему пытается вычеркнуть его из своей жизни? Неужели он настолько плохой брат, что Вон буквально ненавидит его всем своим нутром? Правда, уже всего пару месяцев Вон перестал трогать младшего, потому что он добился того, чего так хотел. Он стал главой. Отец отошёл от дел, передав бразды правления тому, кто по его мнению больше подходил на эту роль. Остальным оставалось лишь принять изменения в их жизнях, оказавшись под новым крылом молодого альфы. Казалось, будто можно было спокойно выдохнуть. Но плод обманчиво поблескивал идеальным боком, скрывая червивую внутренность. Гниль невозможно было выковырять из яблока, не повредив при этом его оболочку. Чонгук бы очень хотел жить спокойной после начала главенства брата. Он очень надеялся, что тот оставит его в покое. Но это были лишь надежды.***
Альфа шумно выдыхает и усаживается на кровать, прикрывая глаза и плавно водя полотенцем по влажным от душа волосам. Подходя к шкафу и окидывая его холодным взглядом, он всё-таки находит там домашнюю одежду, не понимая, откуда она там взялась. Потому что Чон не отличался особой любовью к домашней одежде, он наоборот всегда одевался в то, что подчеркивало его статус и помогало выглядеть влиятельным. Проходясь по комнате равнодушным взглядом, он зацикливает своё внимание на фотографии, которая стояла почти в самом углу полок, чтобы остаться как можно больше незамеченной. Фотография была в рамке на подставке с белой окантовкой и вся в пыли, потому что альфа не особо то и заботился о её чистоте. На самой фотографии были изображены два мальчика лет пяти. Один был одет в небесно-голубой комбинезон, а другой в синий. Они сидели на зелёном газоне и лучезарно улыбались друг другу, наблюдая за летавшей рядом бабочкой. Чонгук хотел бы навсегда забыть мальчика в синем комбинезоне, но его сознание никак не вытеснит того, кто поступил так низко по отношению к своей семье. Альфа встряхивает головой и освобождает её от лишних мыслей, спускаясь на первый этаж и забирая пачку с документами, которую Нэил, главный охраны, оставлял каждое утро. Кидая на деревянный стол в кабинете папку, Чон усаживается в кресло и открывает её, начиная рассматривать отчеты по последним поставкам оружия. Разобравшись с поставками, он открывает статистику работы борделя и удивлённо вскидывает брови. Его клуб «Reflection» развивался со скоростью света в буквальном смысле, потому что Чонгук лично отбирал каждого омегу, тщательно читая их характеристики и историю больничной карты, чтобы вдруг с чем-то не прогадать. Однако, недавно по статистике он подметил значительно снизившуюся посещаемость борделя всякими шишками, которые готовы были готовы отвалить приличную сумму из своего толстого кошелька, лишь бы заполучить омегу помоложе, чтобы наконец утолить свои пошлые фантазии. Чонгук, откровенно говоря, охуевает, когда видит эти цифры. Он не понимает, с чего вдруг его клуб начал терять обороты и ценных гостей, которые вносили немалый вклад в развитие борделя. Альфа шумно выдыхает и откладывает папки в сторону, обещая себе лично наведаться в заведение и наконец-то выяснить, что за херня происходит там в его отсутствие. Пару раз перекатывая язык во рту, альфа тихо цокает и берет телефон, читая от Хосока такое не многозначное «Я все уладил.». Чонгук слабо усмехается и откидывается на спинку кожаного кресла, вертя телефон в руках. И всё же, он каждый день благодарит Вселенную за такого прекрасного друга. Чон откидывает телефон на диван, поправляя спавшую на глаза чёлку и облизывает как всегда пересохшие губы. Сейчас его мысли занимает только месть тому омеге, который ушёл вместе с Сывоном и который является лишь сосудом с, возможно, очень важной информацией. Его нужно выловить любыми способами. Чонгука совсем не заботит тот случайный свидетель, он уже успел забыть про него, отшвырнув в сторону словно ненужную детальку. Да, возможно тот парень словит несколько кошмаров от пережитого, но вскоре это забудется. Никому и в голову не придет лезть разбираться, а тем более пытаться содействовать с высшими органами из-за незнакомца. Это попросту бесполезно. "Это бесполезно" Тэхён отбрасывает ручку в сторону, заодно сминая исписанный дрожащей рукой лист. Он не может вернуться в нормальное состояние. На часах полдень нового дня, и хоть ему нужно присутствовать на парах, Ким сидит дома с занавешенными шторами, пытаясь написать хотя бы одно из миллиона невыполненных заданий. Он нагло наврал своим друзьям про простуду, лишь бы не выходить в люди. Потому что просто не может. Тэхён берётся снова за привычку грызть подушечку большого пальца, но тут же отдергивает руку — ему кажется что на собственных ладонях ещё осталась чужая кровь. Даже после нескольких часов горячего душа, после сотен скребков мочалкой по коже, пока та не начала слазить. Тэхёну кажется что он даже запах слышит, тот самый металлический, от которого теперь тянет блевать. Ему перед лицом всё встаёт образ мертвого мужчины, стоит только прикрыть уставшие веки. Время тянется кровавым сиропом, стекая жидким стеклом. У Кима голова болит нестерпно, на душе склок эмоций, а в глазах плывет. Он нервно скребёт в районе грудной клетки пальцами, словно стараясь унять невыносимую тревогу, вытянуть из себя тошнотворное чувство. Вот значит как ощущают себя врачи, когда под их инструментом умирает пациент? Как ощущают себя настоящие врачи. "Я не виноват." Тэхён выводит это уже на бумагу, вдавливая чернила глубоко в пергамент. Почти истерически всхлипывает, пытаясь внушить в свой до ужаса правильный мозг: он сделал всё что смог. Он пытался помочь, он исполнял свой долг до последнего, спасал жизнь человека. Он не виноват в его смерти. Не виноват. Не виноват. Не виноват. Ручка перестает писать на очередном "не". Ким глупо пялится на последнее слово и зажимает уши руками, пряча голову. Жмурится и трясет белыми прядями, размышляя о своем чувстве долга. Почему он именно такой? Почему нельзя просто простить и отпустить? Почему ему не безразлично? Почему именно ему пришлось там оказаться? Тэхён, который раньше гордился своим высоким чувством долга, теперь ненавидит эту часть самого себя. И если бы можно было сделать операцию по вырезанию этой эмоции — сам бы взял инструменты и без наркоза избавился. Без колебаний. Без задних мыслей. Но ему остаётся лишь жить с этим. Джин с Чимином врываются к нему домой без предупреждения на третий день, когда К им как раз пытается расплатиться за доставку продуктов на дом. И им абсолютно плевать на то, что друг сказал не приходить: Тэхён по переписке выглядел слишком странно. — Твой дом похож на свинарник, – Чимин аккуратно переступает через лежащие на полу вещи и обиженно хмыкает, когда Тэхён захлопывает дверь в свою спальню прямо перед его носом, – не слишком дружелюбно. — Я же сказал не приходить. – Тэхён ворчит на друзей, укутываясь в плед ещё сильнее и трёт красные глаза, не обращая внимания на волочащийся по полу конец серого одеяла. На подобное заявление Джин лишь скептически хмыкает, взглядом профессионала за секунду определяя "Твоя ложь про простуду просто ужасная. Без оправданий." Именно в такие моменты Ким жалеет, что его друзья слишком хорошие студенты медицинского университета. Чимин осматривает друга с ног до головы и шумно выдыхает, потирая переносицу и всё же проходя в комнату омеги, попутно замечая там ещё больший беспорядок, чем в гостиной. Он поворачивается к застывшему Киму и вопросительно выгибает бровь. — Постараешься объяснить, почему твоя комната выглядит так, как будто в ней никто никогда не убирал? А ты выглядишь так, как будто тебя где-то потаскали всю ночь, — Пак усаживается на стул рядом с Джином, смотря на Кима, который усаживается на кровать безэмоциональным мешком. Он нервно кусает губы, чувствуя металлический привкус на языке, невольно снова вспоминая тот инцидент. — Просто сложная неделя, ничего особенного. Я уберусь как только взбодрюсь, — Ким тихо выдыхает и осматривает друзей, которые смотрят на него уж слишком недоверчиво. Они всегда отличались особой проницательностью и легко угадывали, когда Тэхён врал. Иногда это его забавляло и даже облегчение на душе давало, но не сейчас. — Да, именно поэтому ты живешь в полном хаосе и придумываешь глупые отмазки про несуществующую болезнь, — хмыкает Джин и складывает руки на груди, закидывая ногу на ногу. — Мы ждём объяснений. И не сдвинемся с места, пока из не получим. — Я вам уже сказал, неделя плохая, — бурчит Ким и зарывается носом глубже в одеяло, желая спрятаться от прожигающих взглядов друзей. Это, конечно, ему не помогает, но своеобразная защитная стена Кима была построена. Он не хотел, чтобы его кто-то тревожил ещё как минимум дня четыре. Возможно, за это время, он бы как-нибудь смирился с произошедшим. Тэхён поднимает взгляд на Чимина и замечает, как тот с особым интересом рассматривает тысячи бумажек с аккуратной надписью «Я не виноват». Пак слабо хмурится и поворачивается к другу, сжимая лист бумаги в ладони. — Что это такое, Тэхён?, — тихо шипит омега и смотрит на друга, возвращаясь на своё место. Он утыкается взглядом в лицо Тэ и ищет ответ на свой вопрос, но получает лишь стекающие по впалым щекам хрустальные слёзы, которые тут же размываются руками Тэхёна с очередной тихой фразой «Я не виноват». Чимин и Джин удивлённо смотрят друг на друга, а после на Кима, который начал тихо плакать, иногда подкрепляя плач тихим шмыганьем носа. — Тэхён-а, расскажи, пожалуйста, что происходит? Почему ты сначала избегаешь нас, ничего не рассказываешь, а потом мы видим такое? Что тебя волнует?, — уже немного спокойнее и размереннее произносит Джин, осторожно опуская ладонь на спину Кима, чувствуя его слабую дрожь и поджимая губы. Должно быть, что-то очень сильно его ест изнутри. Тэхён поднимает полный боли взгляд на друзей и снова шмыгает носом, вытирая слёзы со своих щёк и, всё же, начиная рассказывать то, что он пережил. Он рассказывает, пока хватает смелости. Как он испугался, когда увидел мужчину. Как судорожно вспоминал все конспекты. Как порвал свою любимую рубашку, чтобы остановить кровотечение. Как профессионально перевернул мужчину в нужное положение, чтобы предотвратить его скорую смерть. Ким рассказывает всё почти до конца, но снова начинает плакать, говоря, что он не смог его спасти. Тот альфа умер у него на руках. Джин слабо хмурится и обрабатывает в голове весь рассказ, шумно выдыхая. Ему не верится что это все реальные слова его лучшего друга, а не сценка из дорамы. Чимин, кажется, такого же мнения, стоит только пересечься взглядами с шокированным лицом напротив. Хотя поведение Тэхёна после такого – логичная цепная реакция, поднимающая за собой волнение каждого. Все кажется слишком странным и нелогичным. И пробирает до дрожи костей от мысли что где-то между улочками лежал труп, кто-то приложил к этому руку. Сокджину сложно признать, что они и правда обсуждают сейчас такую ситуацию, что она произошла с его близким человеком, который теперь сидит напротив и не выглядит больше полноценно функционирующим. Он выглядит ужасно подавленно и никто не знает конкретно всех эмоциональных переживаний, не прочувствованных на собственном опыте. — Так, говоришь, рана была колотая и на шее?, — интересуется Чимин и получает в ответ слабый кивок. Компания молчит, несколько секунд, пытаясь переварить новые сухие факты, всплывшие в их обычной жизни, после чего Пак вдруг хлопает себя по ляжке, привлекая всеобщее внимание, — И я так понимаю, ты не собираешься класть на это всё болт. Зная тебя, могу сказать, что ты будешь копаться не только в себе, но и в этом деле, рано или поздно. Потому что не отпустит оно тебя, такой уж ты у нас. Чимин знает что с ним все согласны. И как будто в их жизни не хватало драмы и без этой ужасной ситуации, он не позволит лучшему другу забиваться в угол и винить себя. Потому что Пак уверен: был бы хоть малейший шанс на спасение, Тэхён бы выиграл эту битву. Он бы спас этого человека. — Только не говори что считаешь, будто ты один виноват в его смерти. Ты же не думаешь, что он сам напоролся на нож и получил колотую рану, уж очень подозрительно близкую к сонной артерии?, — спокойный голос Джина совсем не успокаивает. Тэхён после этой фразы лишь вздрагивает словно под плетью, пряча лицо вниз. До этой мысли он дошел еще давно сам, но озвучивать вслух - никогда. У него нет на это сил и воли. И хоть тот мужчина оказался жертвой, Ким чувствует себя так же. Ничтожно беспомощно, неспособным самостоятельно дышать. — Он умер не сам, — наконец тихо произносит Тэхён вслух ужасные слова, потому что ребята терпеливо ждут, и тут же захлопывает свой рот, не желая принимать этот факт за правду, слово он говорит запрещенные вещи,— его убили. Он стал свидетелем намеренного убийства.
