Любить тебя

      В лаборатории Аваллак’ха Эредин был отнюдь не первый раз, однако никак не мог привыкнуть к резкому, пробирающему до самых легких, запаху трав, каких-то мутагенов и грибов, от которых голова шла кругом и мутило, как при хорошей морской качке в шторм. Ведун показывает королю новый эксперимент, хотя особого энтузиазма на его лице не видно, в конце концов, то были его дела, никаким образом не относящиеся к поимке девочки-истока, а значит вторгаться в научную деятельность Эредин права не имел. Сам Эредин так не считал. — Ты так и не показал этих напичканных мутагенами dh`oine, — задумчиво тянет король, глядя на одну из девушек, что сидела в самой дальней клетке, поджав колени к груди и обняв их руками. — Неужели эксперимент не удался? — Введенные препараты негативно влияют на выброс адреналина в кровь. Они становятся агрессивными и нечувствительными к боли. — Креван хмыкает, заметив взгляд другого эльфа на пленницу. — Она еще не привита, Эредин. И не стерильна. — Не все служанки в наших усадьбах стерильны. — Командир Красных Всадников криво усмехается, стрельнув ястребиным взором в ведуна. — И к тому же, я не собирался подбирать всякий мусор, что ты столь излюбленно коллекционируешь. Меня куда больше интересует вопрос, что за заминки я слышал в твоем голосе на Совете, когда речь зашла о нашей Ласточке. — Никаких заминок, за исключением тех, о которых тебе известно. Цири очень сильный Исток и… — И не первый! К тому же, не единственный. Многим из нас даровано древнее наследие, не стоит о том забывать. Аваллак’х отводит взгляд, прекрасно понимая, о чем ведется речь. Когда-то сам Эредин был тем, кому было под силу открывать двери между мирами. Когда-то они шли рука об руку в своих устремлениях, но потом всем планам и возможностям пришел конец. Как давно это было? Вечность назад, не меньше. Ведун мягко откашливается, явно не желая продолжать весьма болезненную тему, и отходит к полке с эликсирами, чувствуя на себе пристальный взгляд нового короля. — Она не Лара, Креван, лишь жалкая копия. Но она нужна нам. Ты должен помочь найти ее. — А кто сказал, что я отказываю в помощи? На все нужно время, тебе ли о том не знать. — А тебе ли не знать, как вредно пребывать в глупых, бесплотных иллюзиях, в то время как есть живая реальность с ее весьма живыми проблемами? Чужое дыхание совсем рядом, опаляет щеку, посылает знакомые и совершенно сейчас ненужные мурашки по коже. Эредин кладет ладони на плечи ведуна, но как-то неуверенно и аккуратно, слегка сжав пальцы и глядя при этом на отражение Кревана в колбах из разноцветного стекла. — Время бесценно в погоне за вечностью. Мы не можем ее упустить, только не сейчас. Ты знаешь, что впереди еще много битв, много потерь, и эта девчонка не должна быть одной из них! — Темноволосый эльф прикрывает глаза, глубоко впустив воздух в легкие, и цедит буквально через зубы, при этом теперь держа Аваллак’ха за плечи так крепко, что тот при всем желании не мог бы легко вырваться из таких стальных тисков. — Ты нужен мне. Будь на моей стороне. Кревану хочется знать, приказ ли это или же деловое предложение, но вместо этого он просто слегка склоняет голову перед королем, неосознанно облизнув пересохшие губы. — Я рад, что ты принял верное решение. И еще одно: выпусти сегодня на бой тех dh`oine, на которых были испробованы мутагены. — Какая-то особая оказия? — Можно и так сказать. — Эредин отстраняется от ведуна, тотчас заведя руки за спину, и медленно отходит в сторону выхода из лаборатории, бросив на Аваллак’ха лишь один последний, долгий взгляд. — Есть одна девчонка, чье присутствие я нахожу нежелательным. Поэтому не скупись на подопытных, как и мутагенах. Понятно? Креван только криво усмехается, насмешливо поклонившись королю. — Как прикажете, Ваше Величество.

***

      Бьянка выходит на арену, озаренную лучами заходящего солнца, с лицом будто высеченным из камня — таким же неподвижным и холодным, будто последние чувства девушка оставила там, за железными воротами, которые с легким скрипом затворились за спиной, отрезая пути к отступлению. Об отступлении не могло быть и речи, да и какой смысл, если даже в случае побега она все равно никогда уже не увидит дома. Иных альтернатив не оставалось; ей придется стать лучшей на этом кровавом турнире, тянуть время, пока она будет искать способ, как спастись из этого мира, где вокруг нее не было ни одной родной души. — Да начнется поединок! Снова охотничий рог, и на этот раз Бьянку окружает сразу несколько мужчин. Они действовали сообща, не собираясь атаковать друг друга, и воительница понимает, что цель этого побоища она сама. Подсечка, прыжок, финт и снова прыжок. Кувырок, удар, — слишком размашистый, вслепую, — пируэт. Она видела как дрался знаменитый Белый Волк, однако никогда бы не научилась держать меч и двигаться сродни ведьмаку. Но по сравнению с теми, кто думал завалить Бьянку и выиграть бой, девушка была великим фехтовальщиком. Имлерих снова наблюдает за поединком, и его взгляд заинтересованно следил за каждым движением пленницы. Он был воином от самого сердца, ратное дело стало чем-то вроде жизненной миссии, а потому не мог не заинтересоваться тем, как девица держит оружие в руках, как умело делает выпады, отскакивая в тот момент, когда чужое лезвие почти свистит у виска. — Слишком просто для нее. — Сидящий рядом Нитраль, такой молодой и такой импульсивный, елозит на месте, закусывая губы в нетерпении, когда Бьянка почти загоняет противника в угол, тем не менее, дав тому шанс вновь подняться на ноги, и лишь потом разит насмерть. — Эта самочка что-то новенькое. Жалко я не видел первый бой. — Ты прав. — Вдруг говорит Эредин, сидящий подле друзей, и резко хлопает в ладоши. — Слишком просто. Выпустить вторую партию. Имлерих удивленно вскидывает брови, но тут ворота арены открываются и на поле выходят несколько мужчин. Красные глаза, с сотней лопнувших в них сосудов, сетка из набухших вен по всему телу и белая пена в уголках рта. Детище Кревана, не иначе. Бьянка сразу замечает, что это не обычные люди, и благоразумно не стоит на месте, двигаясь по арене, дабы не быть окруженной со всех сторон. Роше всегда говорил что-то про положение «как свечка в жопе», и сейчас был именно такой момент: мужчины загоняли соперницу в центр поля. «Если видишь, что мужик сильнее тебя, не стой ослицей! Бей исподтишка, бей резко, подло, кружись, петляй, но главное, твою мать, не надо переть напролом!» Она выбирает одного единственного, который был ближе всех, и, зачерпнув в ладонь пригоршню песка, бросает мужику в лицо. Меч вспарывает живот, доходит до самых кишок, после чего из раны вываливается все внутренности, кровавой кучей падая у ног поверженного. Он не издает ни звука, даже не вскрикивает от боли, лишь глупо таращится на уже пустое брюхо, пытаясь поймать собственную печенку руками. Бьянка резко отскакивает от него, захватив оброненный соперником меч, и делает кувырок в сторону, в последний момент избежав столкновения с бегущим на нее мужиком. То, что они не чувствовали боли, девушка поняла, когда всадила меч одному из них в голень. Он даже не свалился на колено, абсолютно глупым, но полным ярости взглядом взирая на Бьянку из-под насупленных бровей, почти сросшихся на переносице. В следующий раз ей везет больше и она отрубает сопернику руку, а отобранный у первого мужика меч всаживает в полупрыжке в чью-то глотку. — Ее задели хоть раз? — Спустя какое-то время спрашивает Карантир, даже не глядя на арену. Он все и так прекрасно понимал по крикам зрителей, которые были в восторге от того зрелища, что устраивала новая участница вот уже второй раз. — Да. — Нитраль первым замечает кровоточащую рану на боку девушки, из-за которой та начала двигаться медленнее, а удары наносить куда слабее. — Видимо, не зря я поставил на dh`oine Аваллак’ха. Все косятся на хранившего молчание Имлериха, который взирал на происходящее с маской полной безразличности на лице, но горящими неистовым пламенем интереса и напряженности глазами. Бьянка вонзает меч в чужую глотку, сцепив зубы от полосующей боли из-за ранения, и в последний момент уклоняется от чужого меча, уже более не в состоянии отражать удары или делать кувырки. Кровь текла ручьем, капала на уже красный песок, но девушка упрямо бросалась в бой, превозмогая нарастающую слабость во всем теле. Оставался последний противник, весь исполосованный, бешеный, ненормальный, и Бьянка ждет, стоя на месте, явно намереваясь либо отсечь мужику голову сразу, либо пасть вместе с ним, но тут он внезапно начинает оседать, с трудом передвигаясь на подгибающихся коленях, пока наконец не падает на песок, кашляя кровавыми сгустками в предсмертных судорогах. — Ну что? — Все таким же будничным, как и с начала боя, тоном спрашивает Карантир, бросив скучающий взгляд на бледную, как смерть, воительницу. — Я выиграл, Нитраль. — Не спеши. — Эредин кивком головы указывает на девушку, медленно поднеся кубок с вином к губам. Имлерих настороженно вглядывается в лицо пленницы, как вдруг она выпускает меч из рук и падает рядом с мертвыми телами. — Возможно, вы оба проиграли этот спор. Бьянка уже не слышит гула голосов, не видит огней факелов. Перед ней оказывается одна сплошная тьма, а потом, перед тем, как потерять сознание, она чувствует чужие крепкие руки, поднимающие ее с земли, а потом чернота.

***

      Бьянка просыпается от чьих-то касаний к своему боку, но явно не сексуального характера, из-за чего девушка не спешит вскакивать с постели да искать ближайшее оружие, а просто выжидает, медленно возвращаясь к действительности. Как долго она находилась в беспамятстве было неизвестно, но ее явно кто-то выхаживал, а сейчас по ее коже скользили чьи-то тонкие, холодные пальцы, явно покрытые какой-то вязкой субстанцией с ярко выраженным эфирным запахом. — Я знаю, что ты пришла в себя. Нечего играться, beanna. Бьянка открывает глаза и видит ту самую женщину, что вела ее недавно к купальне, а потом несколько раз приносила вещи, еду, да провожала до тренировочной площадки. Полукровка. Энигма. — Как долго я… валяюсь тут? Слова давались тяжело, перед глазами все плыло. Видно, она потеряла много крови. — Сутки. Тебе дали немного седативных трав, когда ты очнулась во время первой перевязки. — Зачем? — Чтобы лежала смирно. Бьянка лишь кривится в ответ, но в следующую секунду уже забывает о чужой грубости, ставшей даже какой-то привычной за время проведенное в имении. Она лежала перед полуэльфкой абсолютно голой. — Надеюсь, меня раздевала ты. — Нет. Я лечу твою рану в первый и, вероятно, последний раз. На тебе заживает быстро. — Уловив чужой полный негодования взгляд, Энигма не может сдержать улыбки, лукаво сощурив глаза. — Да, ты не такая, как она. Та уже воспользовалась бы желанием хозяина, а ты упорно бегаешь от него, готовая даже умереть. — Кто она? — Бьянка облизывает пересохшие, покрытые белесым налетом губы, и упорно не сводит глаз с женщины. — Кто та, из-за которой он похитил меня? Энигма отрицательно качает головой, стараясь как можно скорее закончить перевязку. — Я не могу. Мне не нужны проблемы из-за твоего любопытства, beanna. То, что тебе будет разрешено знать, хозяин сам сообщит тебе. — Почему ты зовешь его хозяин? Ты ведь тоже эльф. — Не чистой крови. — Женщина грустно усмехается, жестом призывая воительницу привстать. Та, сцепив зубы, слушается. — Не задавай много вопросов, это чревато последствиями. Бьянка молчит до конца перевязки, но когда эльфка уже собирается уходить, вдруг хватает ее за запястье, удержав на месте. — Не говори ему о том, что я пришла в сознание. Пожалуйста. Хотя бы еще день. Энигма какое-то время не отвечает, пристально вглядываясь в лицо девушки, но потом все же кивает, мягко высвободив руку. — Он узнает так или иначе. А теперь отдыхай. Скоро тебя ждет один сюрприз, который вряд ли придется тебе по вкусу.