Укрощение строптивого

Утро начинается не с кофе. В сознание прорывается противный звон будильника, заставляющий парня не без усилий разлепить глаза и взглянуть на время. 5:55. Черт. Учебу никто не отменял. Все еще жутко сонный и помятый, Чонгук встает с кровати и идет умываться. Остановившись у раковины, он тянется к крану, и взгляд его привлекает отблеск. На безымянном пальце левой руки поблескивает обручальное кольцо. Непривычно. Неудобно. Подняв взгляд выше, парень смотрит на свое отражение и думает о том, что об обязательном ношении обручального кольца, вообще-то, никто не говорил. К тому же, кое-кто может неправильно понять. Прислушавшись к абсолютной тишине, Чонгук вновь опускает взгляд на руку и закусывает нижнюю губу. Колеблется несколько секунд и все же снимает кольцо. Откладывает его на раковину и продолжает умываться. Опаздывать, как и получать очередной нагоняй за это от старосты не хотелось. Закончив водные процедуры и собравшись, Чонгук осторожно выглядывает из комнаты. Не заметив никого и не уловив никаких звуков, он несмело выходит. Обойдя апартаменты с чуть подрагивающими от непонятного волнения, словно он вор какой-то, руками, он так никого и не обнаруживает. Как и ожидалось, Тэхёна не было. Уже. Или… все еще? Где бы ни находился этой ночью, он, скорее всего, уже был в пути на учебу или работу. И тут Чонгук внезапно понимает, что совсем, в буквальном смысле, не знает своего мужа. Сколько ему лет, учится ли он все еще или уже работает. Или быть может совмещает эти две деятельности. Становится как-то не по себе. О Ким Тэхёне у него лишь поверхностные знания, а вернее будет сказать, слухи, которые он бегло глянул вчера в интернете, пока ехал на свадьбу. Чонгук не заинтересован, не заинтригован. Нет, ничего из этого. Он просто немного в ужасе оттого, что жить приходится с незнакомцем, которому его продали за выгодное сотрудничество. Любой нормальный человек чувствовал бы себя так же. Возможно, другой на чонгуковом месте, попытался бы поговорить с Тэхёном, узнать его хоть немного, наладить и без того натянутые отношения, ведь им жить вместе. И это в данной ситуации было бы самым рациональным и правильным решением. Но Чонгук — это Чонгук. Он — самодостаточный омега, пусть и униженный принудительным замужеством, но все еще гордый и непокорный. Таким он и планирует остаться. Поэтому, взяв в руки себя и рюкзак, он идет на выход, потому что, вообще-то, опаздывает. О чем успешно успел позабыть, задумавшись о муже. Непривычно.

***

— Эй, Чон! Его окликают, заставляя оторваться от переписывания конспектов прошлых пар, которые он пропустил из-за свадьбы. Бросив незаинтересованный взгляд на Минсона, окликнувшего его альфы-одногруппника, Чонгук вновь отворачивается, продолжая писать. — А-а-а, точно! — Громко, так, чтобы точно все услышали, выкрикивает Минсон, хлопнув ладонями о стол. — Ты же теперь не Чон, а Ким. Рука с ручкой замирает над тетрадью. Чонгук моргает, стараясь не подавать виду, что его это как-то задело. Потому что это не так. — Как прошла первая брачная ночь? Уже готов подарить муженьку наследничка? Или хотите пожить для себя чуток? СМИ. Как же Чонгук их ненавидит. Их бы хлебом не корми, дай свежие сплетни. К счастью для них самих и тех, кто так же любит рыться в чужом грязном белье, и, к сожалению для Чонгука, на свадьбе его журналистов было не счесть. Семьи Ким и Чон посчитали очень важным осветить столь знаменательное событие, как бракосочетание их наследников. И вот результат. Уже сегодня весь универ, включая преподавательский состав, знает о его новом семейном положении. Он больше, чем уверен, что все, кому не лень, обсуждают эту новость сейчас. Оттого идти в обитель этих сплетен — столовую, нет желания от слова совсем. И, конечно же, такой человек, как Им Минсон, с которым у Чонгука терки с самого первого курса, не упустит возможности постебаться. Эта отвратительная черта альф — самоутверждаться за счет унижения более слабых. Им ухмыляется, восседая на пару парт позади, непонятно зачем (естественно, чтобы покрасоваться перед омегами) распуская на всю аудиторию свои феромоны. Чонгука от них тошнит. От мерзкого насмешливого голоса тошнит не меньше. — Я готов подарить тебе еще один фингал, если одного мало. — Отвечает Чонгук, даже не оторвавшись от тетради. По аудитории проносятся тихие смешки омег. Видимо, никто еще не забыл их последнюю потасовку. Минсон хмурится. Он терпеть не может, когда его выставляют слабым. Поэтому Чонгук совершенно не удивляется, когда слышит: — Совсем охренел?! Знай свое место, жалкая омежка. Не удивляется, но все же начинает закипать, сильнее сжимая ручку. Минсон же слезает с парты и подходит к Чонгуку, нагло ухмыляясь. — Ты чего такой хмурый вообще? Неужели Ким Тэхён не смог тебя удовлетворить? Честное слово… Видит бог, Чонгук держится из последних сил, чтобы не сорваться и не заехать Иму во второй глаз. Он правда пытается держать себя в руках, но следующие слова срывают крючки с петель. — Ну ты не расстраивайся. Если муж в постели олух, то ты всегда можешь попросить помощи у любимых одногруппников. — Парни вокруг Минсона, его верная шайка, начинают хохотать. — Уж мы-то тебе помож… Договорить парень не успевает, потому что по челюсти прилетает кулак. Не давая опомниться, Чонгук накидывается на альфу, начиная его колошматить. Со стороны слышатся обеспокоенные охи и вздохи омег, и чей-то крик о том, чтобы позвали преподавателя. Чонгук пропускает все мимо ушей и в очередной раз замахивается, намереваясь заехать Иму прямо в нос, но его руку перехватывает кто-то из шестерок альфы, и парня начинают оттаскивать назад. — Ах ты непослушная сука! Минсон подрывается с пола и с размаху заезжает Чонгуку по скуле. Резкая боль пронзает щеку, но парень не обращает на это внимания, не оставляя попыток вырваться из захвата. — Я покажу тебе, где твое место. Слышишь?! — Альфа хватает Чонгука за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. — Думаешь, сможешь вечно вытворять, что хочешь? Запомни, однажды придется заплатить за все. И ты заплатишь. Я тебе это обещаю. Им отпускает подбородок парня, и как раз в этот момент в аудиторию забегает преподаватель, ошалело смотря на двух побитых студентов. — К директору. Оба!

***

Не этого Чонгук ожидал. Убийственный взгляд, раздражительным голосом речь об очередной сорванной встрече и «когда это уже закончится?», еще одна нравоучительная лекция, которая ни к чему не приведет. Но нет. Ничего из этого не было. Потому что отец не приехал. Когда дверь кабинета директора открылась, парень уже был готов устало вздохнуть и закатить глаза, потому что «ну сейчас начнется», однако… Когда в кабинет вошел молодой мужчина в идеально выглаженном черном костюме и совершенно нечитаемым взглядом посмотрел на Чонгука, сердце омеги на секунду замерло. Тэхён, элегантно поправляя галстук длинными пальцами, прошел к столу директора. — Здравствуйте, я муж Ким Чонгука, Ким Тэхён. Низкий приятный голос завораживает, это Чонгук понял еще вчера. Несмотря на неприязнь, он вынужден признать, что все в Тэхёне завораживает. Он, безусловно, чертовски красив, элегантен и загадочен, что привлекает больше всего. Но не Чонгука. Что вы, альфы его не интересуют. — Здравствуйте, Тэхён-щи. Спасибо, что приехали. — Директор пригласительно указывает рукой на стул перед своим столом, но Ким отрицательно мотает головой, благодаря за беспокойство, явно намекая тем самым, что разговор должен быть коротким и содержательным, ибо он человек занятой и задерживаться тут не намерен. — Позвольте поинтересоваться, что же произошло? — Дело в том, что Чонгук снова устроил драку. С предыдущего предупреждения прошло всего несколько дней, и… Я уже не знаю, что сказать, чтобы он наконец понял, что лимит замечаний почти исчерпан. Еще одно, и мы будем вынуждены исключить его за нарушение правил. — Устроил драку? — Да. Уже не первый раз Чонгук является инициатором драк, к тому же, в основном с альфами. Драка — это по определению не омежье дело, а уж тем более с альфами… Я надеюсь, что хоть вы, господин Ким, сможете его вразумить. На сегодня он отстранен от занятий, поэтому может быть свободен. — Я проведу с ним воспитательную беседу. Спасибо. До свидания. — Альфа поворачивается к Чонгуку, и парню становится не по себе от резко изменившегося тона. — Пошли. Чонгук хмурит брови и обиженно смотрит на мужа. «Проведу воспитательную беседу»? Что это вообще значит? Он что, серьезно собрался отчитывать Чонгука? Не смешите! Кто его слушать станет. Чонгук сейчас встает и идет за Кимом лишь потому, что находиться в кабинете этого старого ворчуна больше не было сил. От запаха мангового освежителя воздуха уже тошнит. Поэтому парень надеялся как можно скорее отделаться от мужа простым «можешь не слушать этого оболтуса и ехать по своим делам, а я поеду по своим», но не тут-то было. Как только они выходят из кабинета, Ким хватает его за руку и резко тащит за собой. — Ты что творишь? — тут же начинает возмущаться Чонгук, пытаясь вырваться, но успешно остается проигнорированным. — Эй! Ты не слышишь что ли? Отпусти меня, говорю! Резко и с силой дернув рукой, парень наконец вырывается из чужой, слишком крепкой хватки и теперь уже обозленно смотрит на Кима. Тот закатывает глаза, проводит языком по нижней губе и поворачивается к омеге, склоняя голову набок. — Кто ты такой, чтобы так хватать меня? Не смей больше вытворять подобное. И что это было там? Воспитательная беседа? Не прикидывайся тем, кем ты не являешься. И вообще, давай постараемся свести наше общение к минимуму. — Как ты себе это представляешь? — Очень просто. Не разговаривай со мной, не взаимодействуй и вообще, делай вид, будто меня нет. Думаю, тогда мы сможем ужиться вместе, — Чонгук не может понять, о чем думает сейчас Тэхён, потому что его лицо — каменная стена. Таких людей парень не любит больше всего, ведь от них не знаешь, чего ждать. — Что, если я не хочу? — Прости? — Ты мой муж. И… — И я вырву тебе печень, если ты сейчас подумал о чем-то непристойном, похотливый альфа. Тэхён вздыхает, оглядываясь по сторонам. Чонгука это все начинает бесить. Этот разговор ни к чему не приведет, поэтому нет смысла его продолжать. Да и отсюда хочется как можно скорее уйти, не дай бог их кто-то заметит или, что еще хуже, заснимет вместе, а на следующий день весь интернет будет гудеть о том, что «Ким Тэхён забирал своего мужа с учебы». Нет. Нет. Нет. — Пофиг. Делай, что хочешь. Я пошел, — поправив лямку портфеля на плече, парень намеревается идти к черному выходу, потому что, когда он шел в универ утром, у главного его ждала парочка журналистов. Снова крепкая хватка на запястье, снова куда-то настойчиво тянут, да так быстро, что ноги заплетаются. Чонгук едва не падает, но просто врезается в спину альфы, когда тот вдруг притормаживает, слегка кланяясь кому-то, кого парень не видит. Лишь когда его вновь тянут за руку, он замечает двух студенток, от удивления прикрывающих рты руками. Блять. Журналисты не ушли. Естественно все засняли. И как Тэхён его к машине за руку тащил, и как Чонгук еще пару раз чуть о собственные ноги не споткнулся, и как его в машину заталкивали. У них даже пытались что-то спросить, но бедные журналисты были так же проигнорированы, как и просьбы Чонгука отпустить его руку. Удивляется ли парень, когда Ким говорит, что за ними хвост из тех самых журналистов? Нет. Лишь вздыхает, как вселенски-заебанный человек. Они, естественно, думают узнать, где молодая пара живет, и ничего хорошего не будет, если узнают — понимает Чонгук. Поэтому интересуется: — Ты же не собираешься домой ехать? Тэхён вдруг как-то слишком довольно ухмыляется и Чонгук, честно, совершенно не понимает этого человека. Что у него на уме? Это пугает. Такой резкий переход. — Oh, no. Haremos una escena para ellos~ — Чего? — глаза Чонгука округляются в изумлении, потому что, какого черта?! Корейский мужа звучит офигенно, не оспаривается. Английский омега не слышал, но уверен — сногсшибательно. Чонгук не знает, на каком языке сейчас говорил Тэхён, но он бы очень хотел услышать что-то еще, что угодно, именно этим голосом, именно на этом языке. Потому что звучало дико… Сексуально. Но больше Ким ничего не говорит. Лишь изредка ухмыляется попыткам Чонгука, еще пару минут назад просившего не разговаривать с ним, выведать что происходит и куда они едут. Омега начинает раздражаться, но почему-то замолкает и больше так же ничего не говорит, когда вновь слышит от альфы тот непонятный язык: — Cálmate, milagro. Сексуально, черт бы его подрал…

***

Сердитый взгляд черных глаз уже пять минут прожигает в Тэхёне дыру. Сложив руки на груди, Чонгук откинулся на спинку кресла и уставился на альфу, пока тот делал заказ. — Что будешь? — Тэхён поворачивается к Чонгуку, и он даже не сразу понимает, что обращаются к нему. — Ничего. Я не голоден. На Чонгуке подобные уловки не сработают. Домой они, конечно же, не поехали. Нет. Тэхён привез их в какой-то дорогущий ресторан и, не то чтобы прям силой, затащил внутрь. Омеге вся эта идея вообще претит. Журналисты, что сели им на хвост, так и не отстали. И завтра утром, Чонгук уверен, он увидит очередную статью о себе и Тэхёне. Осознание этого раздражает, странно дружелюбный альфа напротив тоже, да и в принципе все вокруг, почему-то, вдруг начало неимоверно бесить. Что за нафиг? — Ему то же самое, — говорит Тэхён официанту, слегка улыбаясь, и Чонгук хмурится сильней. Муж сидит буквально напротив, а этот глупый альфа улыбается какому-то смазливому официанту. Несите огнетушитель, потому что у Чонгука скоро пар из ушей пойдет. — Мне просто кофе. Латте. Две с половиной сахара. И карамель. Много карамели. — Привлекает к себе внимание омега неприлично грубым и раздраженным голосом, прерывая тем самым попытки официанта (всего лишь беты, понимает Чонгук) построить глазки симпатичному альфе. Официант убегает отдавать заказ, а между молодыми супругами воцаряется неловкая тишина. Чонгук и сам понимает, что ведет себя сейчас как ребенок: дуется, обижается непонятно на что (на все и всех, о’кей?), в молчанку играет, какие-то невидимые границы между собой и мужем выставляет вместо того, чтобы хотя бы попытаться хоть раз нормально поговорить. Но он сейчас находится где-то на периферии. Хочется крепких теплых обнимашек и вместе с тем, чтобы его одного оставили, дали побыть наедине с собой, хочется раскрыть хоть кому-нибудь свою несчастную душу и в то же время закрыть ее ото всех и не пускать никого. Он сам себя не понимает, куда уж тут до разговоров с псевдо-мужем. — Любишь сладкое? — Все продолжает донимать вопросами альфа. Чонгук отводит взгляд. — Я же просил не разговаривать со мной. — Скажи, ты всем грубишь или я один такой, избранный? Честное слово, Чонгук сейчас взорвется. Если альфа не прекратит свои глупые расспросы в ближайшую миллисекунду, то он просто встанет и уйдет отсюда, и пофиг на журналистов снаружи. — Скажи, альфы все от природы такие ублюдки или просто мне очень везет и меня окружают лишь худшие ваши представители? — язвит Чонгук, не в силах больше держать себя в руках. Он все же возвращает взгляд к Тэхёну и выпадает. Тот выглядит так самодовольно, что аж мурашки по коже бегут. — Oh, así que aquí está la cosa? Чонгук снова выпадает. Интонация, с которой альфа произнес это, что бы оно ни значило, просто вырывает землю из-под ног. Кажется, у Чонгука появился первый и единственный кинк. И на этом можно заканчивать, либо вызывать полицию, потому что говорить на этом языке, с подобной интонацией, столь нереальным голосом — явное преступление. Чонгуку бы, по-хорошему, надо взять себя в руки и перестать так нездорово реагировать на всего лишь голос, но сложно. Чертовски сложно, когда на тебя при этом еще и смотрят пронзающим, кажется, до самых внутренностей взглядом. — Если завтра я окажусь на первых полосах Naver, я сломаю тебе мизинец. — Резко меняет тему разговора омега, вызывая легкое удивление на лице альфы. — Прости? — Ненавижу все эти статейки, особенно с моим участием. Из-за тех журналюг, что родители пригласили на свадьбу, теперь весь универ знает о моем новом семейном положении. — Так ты поэтому такой грустный? — Я не грустный. Я взбешен. А когда я взбешен, ко мне лучше не лезть. Хорошенько запомни это. — Значит… — Значит, если завтра на главной Naver будет торчать статья по типу «Ким Тэхён забрал мужа с учебы и повез на свидание», я серьезно сломаю тебе мизинец. — Голос омеги тверд, что говорит о его самых серьезных намерениях выполнить обещанное. Кофе Чонгук так и не выпивает, ссылаясь на то, что сыт по горло происходящим спектаклем. Он, вообще-то, сладкий кофе терпеть не может. Поэтому просто ждет пока альфа доест, а после вызовет такси. Журналисты все еще ждут их у входа и уходить, судя по всему, не намерены, поэтому они решили воспользоваться запасным выходом. А дома снова разошлись каждый в свою комнату и больше, не то что не разговаривали, даже не видели друг друга весь остаток дня. Так и прошел первый день замужней жизни.

***

Статья все-таки вышла. Она продержалась на первом месте в разделе «горячих новостей» целых три дня. Чонгук тогда подошел к альфе с диким возмущением и обозленностью на весь чертов мир и сказал: — Давай руку. И он готов, вот прям на все сто, серьезно настроен был сломать мужу мизинец. Но только замер почему-то каменюгой неподвижной, когда тот просто протянул руку и, все еще омеге непонятным языком, сказал: — Rompe. Не смог. Чонгук обычно к людям, особенно тем, кто его раздражает, жалости не испытывает. Да и не жалость это, скорее всего. Он сам не понял, что это такое было. Просто в груди вдруг все сжалось, и просто банально не смог. Ну, знаете, когда ты такой весь наготове побить человека, изувечить его до полусмерти, а он просто говорит тебе: «Давай». Запал пропадает. Уже не интересно, потому что не сопротивляется, будто бы этого и хочет, ждет. Не этого омега ожидал. Совсем. Поэтому просто развернулся и ушел. И с того момента они месяц практически не виделись и лишь изредка перекидывались словом. Иногда встречались у выхода, когда альфа уезжал, как выяснилось, на работу, а Чонгук в университет. Загружены делами были оба, от чего очень уставали, и после тяжелого дня, сил хватало лишь принять душ и доползти до кровати. И все же, Чонгук кое-что заметил. Утром его всегда ждал теплый завтрак. И никакая это не домработница, как ему удалось выяснить, потому что Тэхёном нанята лишь уборщица, приходящая к ним три раза в неделю, пока обоих супругов нет дома. Когда в универ нужно было к первой паре, и они с альфой в одно время уходили, тот предлагал подвезти. И лишь две недели спустя, Чонгук узнал, что работа Тэхёна находилась в совершенно другой стороне и ему было абсолютно не «по пути», как он уверял омегу. Когда один раз Чонгук завалился домой лишь во втором часу ночи, совсем не слегка подвыпивший, Тэхён все еще не спал. Ждал? Или просто тоже поздно вернулся? Но это неважно. Он помог Чонгуку снять обувь и верхнюю одежду, дотащил еле держащегося на ногах омегу до его кровати и переодел. Ту ночь Чонгук помнит смутно, а точнее совсем не помнит, одни лишь размытые пятна перед глазами и чьи-то очень теплые, крепкие руки. Очень приятной неожиданностью оказались стакан воды и таблетка аспирина на прикроватной тумбе следующим утром. И тогда до парня начало доходить. Альфа о нем заботится? Именно так все и выглядит. Но зачем? Почему? Это же… Всего-навсего фиктивный брак. Какая ему выгода от заботы о непутевом омеге? Чонгук в это верить отказывается. Хотя бы потому, что о нем никто никогда не заботился. Даже для родителей он изначально был лишь наследником дела, но, родившись омегой, оказался платой за удачную сделку. Так с чего вдруг кто-то такой, как Ким Тэхён, будет о нем заботиться? Не смешите. Так что омега решает списать это все на удачные совпадения и не забивать голову ненужными мыслями. Не хватало в них еще альфы. Но все меняется, когда приходит течка.

***

Это было неизбежно — понимает Чонгук, все же не выдерживая и издавая тихий стон. От заполнившего легкие головокружительного запаха альфы тело покрывается мурашками, заставляя вдыхать все больше. Закрывая в блаженстве глаза, парень проклинает себя за собственные мысли и действия. Завтра он непременно будет вспоминать об этом с сожалением, но сейчас так хорошо, что здравомыслие отходит на второй план. Крах.

***

6 часов назад Утро этого дня не предвещало ничего плохого, относительно. Все было как обычно: Чонгук встал по будильнику ни свет, ни заря, умылся, почему-то решил не игнорировать приглашение альфы подвезти до университета, где, на удивление, даже не было никаких перепалок с Минсоном. Все было как-то… Подозрительно тихо и спокойно. И Чонгук даже расслабился. Зря. Течка ударила как гром среди ясного неба. А он, как назло, забыл проверить прогноз. Идя на третью пару, Чонгук вдруг почувствовал резкую боль внизу живота. Осознание пришло моментально, вместе с паникой. Вокруг слишком много альф, блокаторов с собой, конечно же, нет, а по расписанию еще две пары. Не раздумывая ни секунды, парень разворачивается и бежит по направлению к выходу. Лучше он потом просто напишет объяснительную. Не менее серьезной проблемой оказалось добраться до дома. Можно было, конечно, просто вызвать такси и доехать без происшествий, но Чонгук сомневается, что смог бы вытерпеть пока оно приедет. Поэтому поехал на общественном транспорте, что оказалось не очень хорошей идеей. На спешно забежавшего в автобус омегу, от которого по салону тут же разошелся запах, означающий только одно, уставились все и сразу. Сжав с неимоверной силой челюсть, парень садится на свободное место, молясь лишь о том, чтобы доехать, пока не стало хуже. О том, что дома может быть Тэхён, он даже не думает, потому что тот обычно приходит ближе к вечеру. Доехать вполне спокойно удалось, если не брать в расчет недовольные взгляды других омег и голодные — альф. Но на это было как-то плевать, потому что внизу живота все скрутилось в непонятный узел дикой боли и пока что слабого возбуждения, и это просто не дает мыслить здраво. Желание только одно — пусть это закончится. Чонгук наивно полагал, что по возвращении домой просто выпьет блокаторы, но совершенно забыл о том, что в дом альфы вещи перевозил не он сам. Блокаторов не оказалось. Так не пойдет, — понимает омега, заваливаясь в прихожую, еле держась на трясущихся от нарастающего возбуждения ногах. Оперевшись рукой о стену, он закрывает дверь и хватается за живот. Тело пронзает волна боли. Закусывая губу, парень проклинает свою омежью сущность. Взяв себя в руки, Чонгук идет прямиком в свою комнату, не задерживаясь в прихожей, и не заходит больше никуда, прекрасно понимая, что столь сильный запах обязательно разнесется по всему пентхаусу, и по возвращении домой альфа поймет все, как только откроет входную дверь. Сумка летит куда-то в угол, а омега заваливается на кровать, поджимая ноги к животу. Комнату заполняют тяжелые вздохи и сладкий запах лаванды. Возбуждение растет все сильней, заставляя парня мучаться в агонии собственных мыслей. В голову сейчас лезет всякое, но видеть этого не хочется, поэтому Чонгук гонит все это прочь. Так он ворочается на кровати около десяти минут, пока в сознание не врывается то, что основательно выбивает из так сложно удерживаемого равновесия. Пухлые розовые губы слегка приоткрываются, произнося низким голосом: «Чонгук?». Глаза резко распахиваются, в ужасе уставляясь в белоснежный потолок. Чонгук тяжело дышит, громко сглатывая. Перед ним возник образ Тэхёна, а точнее — его голоса, того самого, говорящего что-то непонятное, но так маняще звучащего. Чонгук снова сглатывает. В голову закрадывается совершенно безумная мысль, что-то, о чем омега бы и не подумал в здравом уме. И сил сопротивляться собственным постыдным желаниям нет, от слова «совсем». Медленно поднявшись с кровати, все еще чувствуя дикую тянущую боль и уже нешуточное возбуждение, Чонгук покидает свою комнату. Он сам не понимает, что за безумное желание им движет, когда ноги приводят к комнате мужа. Омега там еще ни разу не был. Неуверенно приоткрыв дверь, он заходит внутрь. Все невероятно просто, но со вкусом, очень аккуратно и чисто. Только одна вещь лежит не на своем месте. Большой шарф в клетку небрежно валяется на краю кровати, кажется, в спешке кинутый туда альфой и забытый. И словно завороженный, Чонгук идет к кровати, беря вещь в руки. Брови хмурятся, сердце начинает бешено стучать, но руки сами тянутся к лицу. Прикрыв глаза, омега медленно втягивает носом запах с шарфа, и тело тут же пробивает дрожью. В низу живота приятно кольнуло, а голова начала кружиться. Крышесносно. — Что я творю… — шепчет Чонгук, вновь притягивая шарф ближе и втягивая пленящий разум запах. Рот заполняется слюной и, шумно сглотнув, он выдыхает. Сознание плывет от дурманящего запаха альфы, и омега не может ему сопротивляться. Медленно опускаясь на кровать, Чонгук зарывается лицом в шарф, продолжая вдыхать свой личный наркотик. Откинувшись на подушку, он устремляет затуманенный пеленой возбуждения взгляд в потолок, чувствуя, как тело вновь пробивает дрожью. Не могу больше… Придерживая левой рукой шарф у лица, правой омега спускается к кромке штанов. Спешно расстегнув ширинку, он скользит рукой внутрь, обхватывая ладонью возбужденный член. Это было неизбежно — понимает Чонгук, все же не выдерживая и издавая тихий стон. От заполнившего легкие головокружительного запаха альфы тело покрывается мурашками, заставляя вдыхать все больше. Закрывая в блаженстве глаза, парень проклинает себя за собственные мысли и действия. Завтра он непременно будет вспоминать об этом с сожалением, но сейчас так хорошо, что здравомыслие отходит на второй план. Начиная медленно двигать ладонью, Чонгук срывается на редкие, тихие стоны. Рассудок плывет, запах опьяняет, чертов Ким Тэхён бессовестно врывается в мысли со своим низким голосом. Парень вспоминает его взгляд тогда, в ресторане, и ускоряет движения рукой. В сознании на повторе то самое от чего-то взволнованное «Чонгук?». И это добивает. Чонгук зажмуривается, закусывает нижнюю губу, выгибается в пояснице и бесстыдно кончает себе в руку, шумно выдыхая. В голове становится пусто. Мысли разбежались одна за другой, оставляя парня наедине с жестокой реальностью, где он только что кончил, думая о собственном муже, вдыхая его запах с его шарфа, на его кровати, в его комнате, в его пентхаусе. Блять. Осознать произошедшее — с трудом, но, в первые секунды, выполнено. Принять это Чонгук не сможет, пожалуй, никогда. Он не должен был этого делать. Как теперь смотреть альфе в глаза? Это все, это конечная. Чувствуя слабость в ногах, Чонгук все же встает с кровати, идя к выходу, но вдруг замирает у двери. Он опускает взгляд и видит в левой руке шарф. Большой, мягкий, приятный на ощупь, наверняка очень теплый и главное — пахнет альфой. Нет. Чонгук разворачивается и оставляет шарф на кровати, спешно покидая комнату. Надо бы сходить за блокаторами и… руку вымыть. И забыть о произошедшем тоже надо бы… Но никак.