Укрощение строптивого

Тэхён приходит домой только под ночь. Захлопнув дверь, он устало опирается о нее, глубоко вдыхая. Альфа выглядит слегка потрепанным, потому что корпоратив чуток затянулся. И пусть он редко выпивает больше двух бокалов вина, сегодня они отмечали успешно выполненные за этот квартал задачи. Пальцы тянутся к галстуку, неторопливо расслабляя его, но вдруг замирают, когда в легкие проникает четко ощутимый запах лаванды. Глаза округляются и, быстро сняв обувь, Тэхён направляется в комнату Чонгука. Он замирает у двери, обдумывая ситуацию, и в голову не лезет ничего, кроме одной, самой явной причины такого сильного запаха омеги в квартире. У Чонгука течка. Все же, несмело приоткрыв дверь, Тэхён заглядывает в комнату, и его тут же пробивает легкой дрожью. Комната омеги настолько сильно пропиталась его феромонами, что аж до мурашек по коже. Тэхён не знает, зачем, но все же заходит внутрь, натыкаясь на абсолютный мрак. Разглядеть невозможно абсолютно ничего, поэтому он оставляет дверь открытой. Омегу он обнаруживает мирно посапывающим на кровати. Тот лежит на боку, поджав ноги к груди, крепко сжимая подушку. Чонгук, кстати, милый. Пока молчит. Или спит. Особенно когда молчит во сне. Тэхён подходит ближе к кровати и приседает у края, вглядываясь в лицо омеги. Легкие наполняет насыщенный аромат лаванды, стягивая все внутренности в тугой узел. Рука сама тянется к Чонгуку, почти невесомо поглаживая по щеке. Кожа у него такая нежная, что оторваться от нее не представляется возможным. Тэхён сводит брови к переносице и вздыхает. Что же такого произошло, что этот омега так ненавидит альф? Это Тэхён понял отчетливо, после того разговора в ресторане. Теперь ему понятна необъяснимая неприязнь Чонгука к нему. И все же, он старается быть снисходительным к омеге, всячески пытаясь о нем заботиться, надеясь, что отношение исключительно к нему, Тэхёну, поменяется. Ведь он не виноват в том, что им пришлось пожениться. Он тоже был не в восторге от этой новости. Но так уж вышло, ничего не поделаешь. Тэхён думал, что после свадьбы они с Чонгуком сядут и обсудят сложившуюся ситуацию, но как только он собрался было это сделать, тот сделал первый свой выпад. Он удивился тогда, конечно, такому настрою, но решил не показывать этого, решив, что омега, наверное, просто расстроен и не в настроении на разговоры. А потому решил подождать пару дней. Но ничего не изменилось, Чонгук продолжал воздвигать вокруг себя стены, что Тэхёна все же самую малость расстраивало. Но теперь он все понимает, а потому старается омегу поддерживать и заботиться о нем. Тэхён надеется, что Чонгук понимает его намерения, и со временем спрячет свои шипы и сможет довериться. Очень надеется. Меж бровей омеги появляется складка, и он начинает ворочаться, переворачиваясь на другой бок. Тэхён улыбается уголком губ и встает. Надо бы переодеться, а то в этом костюме жутко неудобно. Альфа идет в свою комнату, натягивает на себя простую белую футболку и серые спортивные штаны и устало валится на кровать прикрывая глаза. Однако кое-что не дает ему полностью расслабиться. Едва уловимый шлейф аромата лаванды дразнит обоняние, оседая в легких. Тэхён распахивает глаза, садясь в кровати. Взгляд цепляется за забытый утром шарф. В очередной раз устало вздохнув, альфа оставляет ворох непонятных мыслей в голове и встает, понимая, что нужно готовить ужин, ведь и Чонгук, который, как Тэхён успел понять за два месяца совместной жизни, не умеет готовить, наверняка еще не ужинал. Мужчина тянется к шарфу, чтобы убрать его в шкаф, и замирает на месте, почувствовав более сильный аромат лаванды, исходящий от него. Неуверенно поднеся шарф к лицу, Тэхён вдыхает, подтверждая свои догадки. Чонгук был в его комнате. Он, как минимум, держал в руках этот шарф. И вот логичный вопрос — зачем? Вопрос остается открытым. Возможно, навсегда.

***

Из сна Чонгука вырывает странное ощущение. Парень чувствует, что кто-то тормошит его за плечо, и хмурится. Медленно открывая глаза, он неясно смотрит перед собой. Пара секунд уходит на осознание, и омега дергается, отталкивая от себя чужую руку. — Какого… Тэхён переступает с ноги на ногу, складывая руки на груди. Учащенно дыша, Чонгук пялится на него во все глаза, притягивая непонятно откуда взявшееся одеяло на себя. Засыпал он вроде бы без него. — Что ты тут делаешь? — вновь восклицает омега, чувствуя себя обнаженным под таким проницательным взглядом альфы, и выше натягивает одеяло. — Я приготовил ужин. Ты ведь не ел еще? — Чонгук глупо моргает, смотря на альфу, и тот, не дождавшись ответа, продолжает. — Я жду тебя. С этими словами он уходит, оставляя сонного, ничего не понимающего омегу наедине с собой.

***

Чонгук все-таки выходит из своего «убежища» к ужину, потому что есть и правда хочется, к тому же очень сильно. Последний раз еда, в виде на скорую руку сделанного сэндвича, попала в него сегодня утром, перед тем как пулей вылететь из дома, потому что снова опаздывал в универ. Парень медленно заходит на кухню, останавливаясь в проходе, и замечает спину альфы, крутящегося у кухонного гарнитура. Переведя взгляд на стол, он видит две тарелки со стейками. Чонгук на автомате облизывает губы, жадно прожигая еду взглядом голодного волка. Внезапно, не получивший за день абсолютно ничего питательного, желудок решает напомнить хозяину о своем существовании и громко урчит на всю кухню. Глаза парня округляются, и он на автомате кладет руку на живот, как бы говоря ему замолчать, но тот не слушается, продолжая издавать жалобные звуки умирающего кита. Поджав от досады и бессилия губы, Чонгук поднимает глаза на альфу и совершенно не удивляется, когда ловит на себе его насмешливый взгляд. — Ну и? Долго еще собираешься там стоять? Тэхён вытирает руки о полотенце, после чего аккуратно вешает его, подходит к столу, отодвигает стул и пригласительным жестом указывает на него омеге. Тот морщится весь и показательно идет к другому концу стола. Тэхён на это только усмехается и садится сам. Они едят молча первые десять минут. Даже не смотрят друг на друга. Чонгук, по крайней мере. Альфа изредка бросал на него почти незаметные взгляды, поражаясь тому, с каким аппетитом омега уплетал его «стряпню». А тот об этом даже и не думал. Было чертовски вкусно, мясо буквально таяло во рту, и Чонгук клянется, блаженно закатывая глаза, что ни в одном ресторане он еще не пробовал столь вкусные стейки. Поэтому он поглощал не только ужин, но и этот момент: тишины, спокойствия и блаженства, растекающегося по венам, от восполнения растраченных за день сил. — Послушай, Чонгук, — внезапно прерывает тишину Тэхён, вытирая губы салфеткой. Омега же на его слова никак не отреагировал, уплетая вторую порцию. — В эту пятницу мы должны посетить одно очень важное мероприятие. Там будет множество влиятельных людей. Они съедутся со всей Кореи, так что наше присутствие тоже обязательно. — Прости, — омега проглатывает кусочек мяса и наконец поднимает взгляд на альфу. — Но что значит «мы»? Насколько знаю, я в вашей компании не работаю. Так зачем мне там быть? И вообще, у меня пары. — Это тимбилдинг. Слышал о подобном? Верхушки всех крупных и особо влиятельных на экономику страны компаний каждые два-три года выбираются куда-нибудь вместе отдохнуть, расслабиться, в общем-то забыть о делах, но в то же время и поговорить о том, как они обстоят у коллег, как бы глупо это ни звучало. И говоря «вместе», подразумевается не только встреча президентов компаний, все они приезжают вместе со своими супругами. — Я не подписывался на подобную хрень. — Но подписал брачный договор. — Тактично напоминает Тэхён, на что Чонгук шикает тихое, но все же слышимое «черт». — Послушай. Это всего лишь трехдневный отдых. Тебе нужно будет только пару-тройку раз покрасоваться перед всеми рядом со мной, играя роль мужа, а потом можешь просто сидеть в номере. — Номере? Это будет не в Сеуле? — Мы поедем на Чеджудо. — Чеджудо? Ты издеваешься? Я не могу. И не хочу. Лучше вытерплю четыре пары, три из которых с моим самым «любимым», — Чонгук поднимает руки в воздух, делая жест пальцами, обозначающий кавычки. — Профессором Юном. — Я не прошу тебя обнимать или целовать меня на глазах у всех. Просто побудь рядом, пока официальная часть, по типу приветствия или совместного ужина, например, не закончится. Это же не так сложно, верно? К тому же, я уже сообщил твоему куратору, что тебя не будет в пятницу по очень важной причине, и она любезно согласилась даже не ставить тебе пропуск. — Вот ведь! Старая ведьма! — Чонгук стукнул кулаком по коленке, хмурясь. Их куратор была уже не то чтобы очень не молода, но явно не в том возрасте, чтобы заигрывать и флиртовать с каждым вторым встречным альфой. — А ты не обольщайся. — Кидает он улыбающемуся Тэхёну. — Смотри лучше в оба в следующий раз, а то не заметишь, как она тебя в постель к себе затащит. — А что? — склоняет голову набок альфа. — Волнуешься за меня? Или ревнуешь? — Пф-ф. — Усмехается Чонгук. — Я? Тебя? Ревную? Мечтай! — Будем считать, что ты согласен, хотя бы потому, что выбора у тебя нет. Собери все самое необходимое. Тэхён поднимается из-за стола, убирая за собой посуду и, пожелав Чонгуку спокойной ночи, но не услышав ответа, уходит. Омега провожает спину альфы взглядом, откинувшись на спинку стула. Можно ли считать это нормальным разговором между супругами? Пока ходил в аптеку за блокаторами, Чонгук о многом успел подумать. Странно, конечно, что сделал он это только после того, как подрочил на собственного мужа, которого вроде как терпеть не может, но это вообще-то все из-за течки, и он был не в себе, так что не считается! Однако он понял, что альфа о нем явно заботится, во многом дает поблажки (что другой на его месте делать бы не стал), пытается пойти на контакт, и лишь Чонгук ведет себя как ребенок, закатывая истерики и строя из себя недотрогу. Мужики так себя не ведут, — говорит сам себе омега. А Чонгук решил быть мужиком. Сильным, непоколебимым и рассудительным. Однако ведет себя с точностью до наоборот. Поэтому, находясь уже где-то на периферии между бодрствованием и сном, решил для себя попытаться наладить отношения с альфой. Но проанализировав минутами ранее законченный разговор, парень опирается локтями на стол и падает лицом в ладони. Снова облажался. Снова повел себя как избалованный ребенок. То не хочу, се не хочу, это мне не нравится! Чонгук зарывается руками в волосы, устало выдыхая. Живот снова начало сдавливать спазмами, потому что действие блокаторов подходит к концу. Надо бы выпить еще и пойти наконец спать. Попытка пойти на контакт №1. Результат: провал. Но ничего. Завтра попробуем снова.

***

Они выехали довольно рано, что еще больше делало омегу недовольным. Даже несмотря на то, что глубоко в душе он был рад тому, что пропустит пары самого занудного профессора в мире, настроение от этого лучше не становилось. Альфа разбудил его в шесть утра, потому что рейс у всех, кто едет на тимбилдинг из Сеула, один, и опаздывать нельзя ни в коем случае. Поэтому Чонгук, не выспавшийся от слова «совсем», потому что вернулся домой только во втором часу ночи, вырубился, как только поудобнее устроил свою тушку в машине. Тэхён разбудил его лишь когда они уже были в аэропорту, потормошив за плечо. Неприлично широко зевая, даже не прикрывая рот рукой, парень нехотя разлепляет глаза, пытаясь понять, кто он, где находится и кому это жить надоело, раз посмели его разбудить. — Отрывай свою прекрасную задницу от сиденья и вылезай, спящая красавица. Наша посадка вот-вот начнется. — Слышится приятный голос откуда-то сверху. Чонгук причмокивает губами, пытаясь пересилить себя и все же удержать слипающиеся веки открытыми. Однако чья-то теплая ладонь, гладящая по волосам, совсем не делает лучше, еще больше убаюкивая. Стоп! Ладонь? Сонливость вмиг исчезает, когда до парня медленно начинает доходить. То-то ему было так удобно спать… Омега с ужасом осознает, что лежит сейчас на плече мужа, а рука того, разместившаяся на его, Чонгука, плече, поглаживает его по волосам. Парень тут же резко поднимается, отодвигаясь к противоположной части сиденья. — Т-ты чего вытворяешь, а? Домогаешься спящего? — Первое, я никого не домогаюсь, — начал спокойным голосом Тэхён. — Потому что спящий сам разместился на моем плече. Так что логичнее будет сказать, что использовали меня, не думаешь? — Омега закусывает губу, понимая, что альфа вообще-то прав, и отводит взгляд в сторону. — Второе, раз уж ты наконец проснулся, то поторопись и вылезай, потому что я не хочу прийти последним. Тэхён договаривает и тянется к ручке, открывая дверь, но замирает, когда слышит: — Ну, а третье? — Что? — Альфа разворачивается, непонимающе смотря на мужа. — Если есть первое и второе, то обязательно имеется и третье. — А, точно. Третье… — Альфа задумывается на секунду, опуская взгляд. — Как тебе мой шарф? — Тэхён разворачивается, чтобы было лучше видно, и оттягивает свободно висящий конец шарфа. Блять. Классный шарф. Красивый, большой, мягкий и пахнет здорово. Уж Чонгук-то знает. Он его отлично помнит, потому что прошло всего два дня. Два чертовски быстро пролетевших дня. Дыхание куда-то сперло, потому что, заглядевшись невольно на этот шарф, парень вспоминает тот умопомрачительный аромат, что исходил от него, и хоть его обладатель сейчас сидит всего в жалких сантиметрах, это все же другое. Тогда Чонгук был под действием течки, обоняние не было притуплено блокаторами и, возможно, поэтому воспринял запах альфы так и сделал то, из-за чего, вспоминая сейчас, начинает краснеть. Он чувствует, как лицо начинает гореть и явно уже залилось краской. Потому отводит свой взгляд, пытаясь спрятаться и от пронизывающего взгляда мужа. — Что с тобой? — Подтверждая догадки, спрашивает альфа, заглядывая в глаза. — Ничего. Пошли уже. — Бормочет Чонгук, отворачиваясь от мужа и вылезая из машины. Тэхён улыбается и идет следом.

***

Усевшись на свое место, Чонгук тут же надевает наушники, ограждаясь от всего мира. Он не хочет сейчас ни с кем говорить, тем более с альфой, а тот, он уверен, был бы не прочь поболтать. Но парень сейчас слишком смущен, потому что вопреки всевозможным усилиям, голову не хотят покидать воспоминания, всплывшие из-за его же собственной глупости. К тому же неловко даже просто сидеть рядом с Тэхёном сейчас, потому что минутами ранее он взял его за руку и не отпускал, пока они не зашли в самолет. Конечно, все это было для показушности их отношений, но все равно как-то не по себе теперь. Руки у альфы большие и теплые, а кожа, на удивление, очень приятная на ощупь. И омега вновь чувствует, как приливает краска к лицу от неугомонных и совершенно не слушающихся здравого рассудка мыслей. А возможно, Чонгук просто накручивает себя. Снова. На словах песен не дают сосредоточиться все те же никуда не исчезающие мысли, от чего он песен даже не слышит. Поэтому уже через десять минут после взлета Чонгук проваливается в сон. Ему снится дом. Большой темный кабинет отца, в который ему было запрещено заходить. Чонгук поднимается по лестнице, проходит вперед, поворачивает за угол и, пройдя еще немного, останавливается напротив громоздкой двери из какого-то темного дерева. В коридоре непривычный полумрак, из-за чего отчетливо виднеется луч света, проскальзывающий под дверью. Оглядевшись по сторонам, омега тянется к ручке и медленно приоткрывает дверь. В кабинете слышны чьи-то голоса. Один — отца, а другой смутно знаком, но все же непонятно чей. Заглянув в образовавшуюся щель, Чонгук замечает спину высокого мужчины в черном костюме. Тот о чем-то говорит с отцом, но омега не может ничего разобрать. Мужчина тянется вперед, пожимая отцу руку, и Чонгука всего пробивает непонятной дрожью, потому что потом мужчина начинает поворачиваться. Глаза в страхе округляются, когда громоздкая тень приближается к двери, а парень даже с места сдвинуться не может. Пальцы крепко сжимают ручку двери, отказываясь отпускать ее, несмотря на громкий голос в голове, призывающий его бежать. Тень подходит все ближе, и внезапно откуда-то доносится тот самый голос: — Чонгук? Резко распахнув глаза, Чонгук в ужасе озирается по сторонам. Осознавая, что все увиденное было лишь сном, он начинает успокаиваться, но все же вздрагивает, когда на плечо ложится рука. — Ты в порядке? — Тэхён наклоняется вперед, пытаясь заглянуть Чонгуку в глаза, и во взгляде его читается искреннее беспокойство. Парень вытаскивает наушники, облизывая пересохшие губы. — Да, нормально. Просто… Кошмар приснился. — Ты выглядел обеспокоенным и даже, не знаю, напуганным, пока спал. Что тебе снилось? — Чонгук непонимающе смотрит на альфу. Ему действительно интересно или он до сих пор играет роль мужа на публике? — Забей. Ничего такого. Когда мы уже прилетим наконец? — Пытается сменить тему, что выходит довольно-таки успешно. Или просто муж очень понятливый. — Мы уже садимся. Я поэтому и разбудил тебя. — Ну вот. Снова ты прерываешь мой сон. — В шутку говорит омега, но Тэхён, кажется, воспринял это не как шутку. Чонгук закусывает губу, непонятно от чего чувствуя себя виноватым. Он отворачивается от альфы и ловит на себе взгляд какого-то мужчины. Кажется… Мистер Со. Он, честно, даже не старался запомнить всех этих толстосумов, когда те приветствовали друг друга в аэропорту перед посадкой. Но этого, с мерзким пронзительным взглядом и молоденькой омежкой под руку, размер груди которой, пожалуй, даже больше головы, он почему-то запомнил. Натянув совсем неискреннюю улыбку, Чонгук улыбается этому альфе в возрасте и вновь отворачивается. Лучше уже он будет лицезреть красивое лицо мужа, чем пожирающий похотливый взгляд старого извращенца. Поразмыслив кое над чем во время посадки, Чонгук хватает Тэхёна под руку прямо у выхода из самолета и слегка прижимается к нему. Ему не нравится чувствовать на себе чужие взгляды, не нравится, когда на него обращено слишком много ненужного внимания. И дабы избежать этого, он решает держаться рядом с Тэхёном весь этот чертов тимбилдинг, насколько это будет возможно, пока они не окажутся в номере, откуда он, конечно же, постарается выходить как можно реже. Или вообще не выходить.

***

— Нет, ты видел это? — Яростно хлопнув дверью, Чонгук проходит внутрь номера и, не зная, как унять свое возмущение, начинает ходить туда-сюда. — Хах, вот ведь! У меня слов даже нет! Как можно быть настолько мерзким? Парень резко останавливается, поворачиваясь к альфе, затащившему в номер их чемоданы, и возмущенно-вопросительно смотрит на него. Тот лишь пожимает плечами и принимается разбирать свой чемодан. Чонгук всплескивает руками, топает ногой и идет к большому окну в пол. Вид открывается шикарный, ночью наверняка еще красивее, но раздражение не дает насладиться им в полной мере. — Приперся сюда с явно очередной купленной пассией и думает, что раз денег лопатой перебирай, может заглядываться на чужих мужей? Ух, как же я хочу ему вдарить! — Да ладно тебе. Успокойся уже. Он же не трогал тебя, — пытается остудить пыл мужа Тэхён, но тот от этих слов, кажется, вспыхивает еще сильнее. — Успокоиться? Не трогал? Да он сто раз раздел меня глазами! Надо мной словно надругались. А ты так спокоен? Твоего мужа почти домогались, а ты и бровью не повел. — А муж нуждался в моей помощи? — С усмешкой спрашивает Тэхён, кидая на опешившего омегу взгляд. — Я думал, он сам может за себя постоять. Кулаками махать умеет, грубить тоже. Так зачем мне беспокоиться о нем? — Ты! — Руки сжимаются в кулаки, возмущение прет через край. — Да, я могу постоять за себя. Рад, что ты наконец-то это понял. Но я не могу сделать этого… Здесь. Только если тебе не плевать на свою репутацию. Тэхён, разбиравший свои вещи, останавливается и вздыхает. Отложив белую футболку на кровать, он подходит к Чонгуку и кладет руки ему на плечи. Тот, на удивление, даже не отстраняется и не дергается. Чуть присев, чтобы заглянуть парню в глаза, альфа про себя умиляется, насколько же по-детски выглядит этот взбалмошный омега, когда бесится и дует губы. Чертовски мило. — Ты мой муж, Чонгук. И, вне зависимости от того, насколько долго ты готов и можешь сам себя защищать, я хочу, чтобы ты знал, я всегда буду на твоей стороне, всегда буду оберегать и защищать тебя. Мне нет дела до того, что подумают другие, если на кону стоит твоя честь. Ты можешь ненавидеть, отталкивать, игнорировать и вообще делать вид, что меня не существует, но я всегда буду приглядывать за тобой. Так что забудь о том старом мудаке и… — Внимательно наблюдая, как выражение лица Чонгука меняется с раздраженного на более мягкое, даже немного растерянное, Тэхён приближается к его лицу, сразу замечая, как глаза начали быстро бегать из стороны в сторону, грудная клетка вздыматься чаще. Кадык дернулся, Чонгук шумно сглотнул. Между лицами остается жалких пять сантиметров. Взгляд омеги опускается к губам альфы, когда те приоткрываются, и Тэхён продолжает. — Разбери свой чемодан. Тэхён улыбается и отстраняется, идя обратно к чемодану, продолжая разбирать свои вещи. Чонгук бездумно пялит перед собой, совершенно не понимая, что только что произошло. Сердце как сумасшедшее стучит о грудную клетку то ли от слов, то ли от действий альфы, а может от всего сразу. Пытаясь собрать непослушные мысли в кучу, парень сжимает кулаки до такой степени, что ногти до боли врезаются в ладонь. Но физическая боль всегда отрезвляла и помогала ему прийти в себя. — Ближе к обеду, часов в одиннадцать, если не ошибаюсь, будет что-то вроде приветственной церемонии. Надень что-нибудь повседневное, более легкое. Я зайду за тобой. — Говорит Тэхён, попутно печатая что-то в телефоне, и идет к выходу, но у двери останавливается и оборачивается. — Ты же найдешь чем себя занять? — А что? — Мне нужно уйти. — Тебе на это мое разрешение нужно? — Одна бровь подскакивает вверх. — Что смотришь? — Эм, ты в порядке? — Нет. Но это мои проблемы, так что вали уже куда собирался. — Чонгук закатывает глаза и идет к своему чемодану. — Я зайду за тобой. — Повторяет Тэхён и уходит. Чонгук смотрит несколько секунд на свитшот в своих руках, сжимая его, а после кидает на кровать. Глубоко вдохнув, Чонгук зарывается руками в волосы, садясь на кровать. Что с ним происходит? Это из-за течки? Из-за нее он готов, словно мороженое в жару, таять от одного только своего имени из тэхёновых уст? Из-за нее так реагирует на его прикосновения? Раньше такой фигни не было. Но раньше он и не жил с альфой (отец не в счет, потому что они практически не виделись). Однако же факт остается фактом: в груди до сих пор покалывает от того, насколько близко было лицо мужа, и этот взгляд, и чертово ожидание ничего за собой, к сожалению или к счастью, Чонгук и сам не поймет, не повлекшее. Размышляя сейчас над этим… В тот момент, на мгновение, жалкие секунды, он хотел, чтобы альфа его поцеловал. Чтобы приблизился еще немного и коснулся своими манящими губами… — Блять… У меня точно крыша едет. Нужно выпить еще блокаторов. Чонгук встает с кровати и начинает рыться в чемодане, ища блокаторы, но мыслями вновь возвращается к тому, насколько же близко было лицо Тэхёна всего пару минут назад. Как его взгляд сам, не слушаясь совершенно, опустился к его пухлым, таким манящим губам. Как дурманит разум его терпкий запах, и как приятно ощущались его поглаживания по волосам там, в аэропорту. Как непривычная пару месяцев назад забота со стороны альфы теперь ощущается как что-то теплое и очень нужное на постоянной основе, потому что это очень и очень греет душу. Омега ловит себя на мысли, что если Тэхён продолжит вести себя так, то он однажды настолько потеряет в один из таких моментов рассудок, что поддастся глубоко запрятанным, но отчаянно в последнее время рвущимся наружу животным инстинктам. И вот это будет крах. Ведь независимо от того, что каждый из них чувствует, о чем думает истинные желания рано или поздно возьмут свое. Возьмут контроль над разумом. И Чонгук с ужасом понимает, что с каждым заботливым жестом и теплым взглядом со стороны альфы, он все ближе и ближе к тому, чтобы стать тем, кто проиграет эту схватку.