Укрощение строптивого

Боже, и это, по их мнению, называется увлекательным времяпрепровождением? Раздражающий смех глупых омег, «умиляющихся» со своих мужей, заставляет Чонгука сильнее стиснуть зубы. Иначе он бы уже давно осыпал едкими комментариями всех и всё вокруг. Он дышит натянуто и глубоко, изо всех сил стараясь держать себя в руках. Его выводит из себя вся эта показная клоунада. Вот уже второй час они играют во всякие глупые игры, собравшись у бассейна. Кому-то, возможно, и правда весело. Кому-то, возможно, и правда интересно наблюдать за этим, а кому-то — в этом участвовать. Для всех здесь собравшихся это настолько же привычное дело, как для Чонгука посещать два раза в неделю спортивный зал, как загибаться от боли во время течки, как выпивать по утрам чашку американо без сахара, как, в конце концов, бить морды тем, кто смеет принижать его. Но не вот это всё. Сентябрьское солнце нещадно печет, ветра, как назло, нет, а живот слегка побаливает от немного ослабших из-за блокаторов, но всё же ощутимых спазмов. У Чонгука раскалывается голова от писклявого хохота омег и победных криков их сахарных папиков. Раздражение не отпускает его, кажется, с самого утра. Хотя нет. Оно не отпускало его с самого рождения. Что думает обо всем этом балагане Тэхён, Чонгук так и не понял. На лице альфы снова это нечитаемое выражение, и это раздражает еще больше. Омега бесится и злится, потому что не может понять, что у Кима на уме, потому что не может предугадать ни одно его следующее действие. Он пытался несколько раз, но все попытки оказались провальными, подливая масла в огонь. Чонгуку не нравится факт того, что тело его странным образом все больше реагирует на мужа, хотя разум твердит обратное. Он думал об этом пока разбирал вещи. В последние пару недель, стоит Тэхёну оказаться метрах в десяти от него, как Чонгук тут же весь настораживается и напрягается, потому что не знает, чего ожидать от этого альфы и от своего тела, к сожалению, тоже. Чонгук смотрит на мужа, облокотившегося о барную стойку и расслабленно потягивающего коктейль. Альфа воздерживался от игр, поучаствовал лишь в парочке, оцененных Чонгуком как наиболее адекватные из всех (омега старался не думать о том, что их мнения оказались схожи), и просто наблюдал за всем со стороны. Но на Чонгука не смотрел. Ему это показалось странным. Он не то, чтобы жаждал внимания альфы, он просто не понимал, почему Тэхён, с которым им нужно играть на публику счастливых молодоженов, вдруг решил откровенно игнорировать его на этой самой публике. Но позже Чонгук отпустил эти раздумья, когда, оглядевшись, заметил, что все остальные альфы тоже особо не обращают внимания на своих омег. Быть может, так надо? Черт его знает. Не лезут, и ладно. В очередной раз бросив взгляд на мужа, потому что заняться больше было откровенно нечем (Чонгук уже рассмотрел всё вокруг за эти два часа), он наконец-то словил на себе его ответный. И снова нечитаемый. Тэхён просто смотрел ему прямо в глаза, редко моргая и всё также потягивая коктейль из соломинки. Альфа щурился, когда кто-то справа от него отходит в сторону, и его ослепляют солнечные лучи. Чонгук чуть склонил голову набок, наблюдая. Тэхён потянул левую руку вверх, опуская солнцезащитные очки с головы на нос. На безымянном пальце что-то сверкнуло. Обручальное кольцо. Чонгук сглатывает и невольно опускает взгляд на свою левую руку. На безымянном пальце поблескивает точно такое же, совсем немного меньше размером обручальное кольцо. Омега поджимает губы, вновь поднимая взгляд на мужа, чьи глаза теперь скрыты за линзами очков-авиаторов. Смотрит ли Тэхён всё еще на него? Смотрит ли так же, как два часа назад? В голове мелькает сцена. — Ну, что? Ты готов? Альфа бесцеремонно, даже не постучав, врывается в номер, заставляя листавшего ленту инстаграма Чонгука вздрогнуть от неожиданности. Он совсем не знал, на самом-то деле, чем себя занять после того, как разобрал вещи и мысли в своей голове. Поэтому просто повалился на кровать с телефоном и пролежал так до самого обеда. — Тебя стучаться не учили? — Возмущается омега, неохотно принимая сидячее положение. — А тебя вежливо со старшими разговаривать? Чонгук на замечание альфы лишь хмыкает, вставая с кровати. Ему не раз говорили, что он ведет себя как настоящее хамло, но он просто пропускал это мимо ушей. Пропустил и сейчас. Так ничего и не ответив, омега направляется к выходу, но его останавливают, перехватывая за запястье. Чонгук хмурится и поднимает на мужа вопросительный взгляд. Тэхён смотрит на него пару секунд, после опускает взгляд, правой рукой шаря в кармане штанов. Он достает оттуда что-то, сжимая в руке, и чуть приподнимает левую руку омеги. Тэхён снова поднимает взгляд к его лицу, и на мгновенье Чонгук теряется в его темных глазах. Он чувствует, как кожи касается что-то прохладное и, с трудом оторвавшись от глаз напротив, опускает взгляд. Тэхён надевает на его безымянный палец кольцо. То самое, что Чонгук оставил на раковине в своей ванной почти три месяца назад. Обручальное кольцо. Тэхён делает это всё молча, до сих пор не произнеся ни слова, от чего Чонгук настораживается. Он закусывает нижнюю губу, чувствуя легкое смущение. Непонятно, почему. А еще стыд. Вот чего он от себя не ожидал, потому что твердо тогда решил, что ничего никому не должен. А теперь стоит и чувствует, как горят от смущения кончики ушей, а щеки заливает краска. Ему всё же стыдно. Альфа всё молчит, продолжая держать левую руку омеги в своих руках, и едва ощутимо поглаживает ее. Они стоят в этой гнетущей тишине около минуты. И за эту минуту Чонгук успел сто раз провалиться под землю. Он чувствует этот не озвученный, но повисший в воздухе вопрос Тэхёна: «Почему?» Так глупо. Ведь он сам ответа не знает. Просто… Просто взбунтовался, разозлился, что его вот так просто взяли и выдали замуж за незнакомого ему альфу, еще и поселили сразу вместе. Возможно, сняв тем утром кольцо, он как бы сказал: «свое вы получили, но играть по вашим правилам я не буду». Чонгук понимает это сейчас. И он ждет от альфы соответствующей реакции. Ждет, что тот разозлится, накричит или закатит истерику, или, быть может, попытается ударить? Хоть что-то. Что угодно, что заставило бы его подумать: «я знал, что та забота была показной, что нужно это было лишь бы я смирился со всем поскорее». Но нет. Ни криков, ни психов, ни истерики, никакой вообще реакции. Ее нет. Вообще ничего нет. Тэхён просто стоит, опустив голову, разглядывает их руки, всё также поглаживая чонгукову. И омега больше не может терпеть эту давящую тишину, поэтому наконец решается прервать ее первым, но альфа вдруг говорит: — Я ничего от тебя не требую. Просто... — Он чуть крепче сжимает руку омеги. — Носи его. Пожалуйста. Стоит еще пару секунд. После медленно отпускает руку Чонгука и разворачивается. Он открывает дверь, но застревает на выходе, ожидая омегу. Ах, да. Приветственная вечеринка… И они идут к остальным, что уже начали веселиться. Чонгук снова оставляет альфу без ответа. Моргнув, омега прогоняет наваждение и отводит взгляд в сторону. Голова уже начинает кружиться от жары. — Вам нехорошо? Чонгук поворачивается на голос и обнаруживает того самого мужчину, что невероятно его раздражает и вызывает отвращение одним своим видом. На его губах все та же мерзкая улыбка, и вот от нее становится действительно нехорошо. — Простите? — Чонгук вымученно поднимает уголки губ вверх, пытаясь выдать непринужденную улыбку, но выходит откровенно плохо. Быть может, все же стоило записаться в школе в кружок актерского мастерства. Омега щурится из-за яркого солнца. — Выглядите болезненно бледным. Может, хотите выпить чего-нибудь? — Ох, нет. Спасибо. Вы правы, мне немного... Хм, что-то я... Чонгук бегает глазами по всем и чему угодно, ища спасения, избегая смотреть на лицо перед собой. Спасение приходит в раздавшемся из-за спины знакомом голосе. — Чонгук немного приболел перед самым отъездом, господин Со. Поэтому и выглядит неважно. На плечи ложатся знакомые руки, разнося по телу дрожь. Словно ледяной водой окатили. — В самом деле? — Мужчина удивленно изгибает брови, бросая взгляд на стоящего за спиной омеги Тэхёна. — В таком случае, желаю вам скорее поправиться, Чонгук-щи. Мужчина давит очередную улыбку, и Чонгука от нее начинает натурально тошнить. Он пытается улыбнуться в ответ, но улыбка дергается, и он весь замирает истуканом, когда чувствует, как одна рука мужа сползает с плеча и обхватывает его руку. Тэхён выходит вперед, равняясь с ним, и боковым зрением Чонгук замечает, что тот вновь поднял очки на голову. Альфа бросает на Чонгука короткий взгляд и, повернувшись к Со, говорит: — Вы правы. Что-то он выглядит совсем плохо. Мы лучше вернемся в номер. Тэхён улыбается мужчине, тот улыбается в ответ. Развернувшись, они идут обратно к отелю. Рука Чонгука до сих пор зажата в руке альфы, и чем-то неправильным, на данный момент, это не кажется. Наоборот, в этом омега чувствует некое спасение. — Спасибо, — говорит Чонгук, когда они наконец заходят в номер. Тэхён закрывает дверь и поворачивается к нему. И снова тишина. Чонгук, вообще-то, любит тишину, но не когда они остаются с Тэхёном наедине. В такие моменты она его необъяснимым образом душит. — За что? — Все же отвечает альфа. Чонгук слегка хмурится. — За то, что... Что помог отвязаться от этого... — Ты действительно выглядишь нездоровым, — перебивает его Тэхён, подходя ближе. Он поднимает руку и касается тыльной стороной ладони лба омеги. Чонгук хотел было отпрянуть, но вовремя сообразил, что это было бы уже слишком. В этом действии не было ничего необычного или пошлого, простое беспокойство и забота. Брови альфы сдвигаются к переносице. — У тебя, кажется, температура. Отдохни здесь немного. Тэхён убирает свою ладонь и отходит на пару шагов назад. Чонгук выдыхает. Он даже не заметил, что задержал дыхание на все эти тридцать секунд, что Тэхён был рядом. — Со мной всё в порядке. — Лоб горячий. — Это нормальная реакция организма, когда... — Чонгук осекается, понимая, что чуть не сболтнул лишнего, но по лицу Тэхёна замечает — тот всё и так понял. Щеки вновь начинают заливаться румянцем. — Когда у омеги течка. — Заканчивает за него Тэхён. Чонгук вновь закусывает нижнюю губу, честное слово, такими темпами он ее скоро съест. Омега отводит взгляд, понимая, что не может смотреть на мужа, но не понимая почему. — Ладно, — альфа вздыхает, — в любом случае, лучше останься здесь. — А ты? — А я вернусь чуть позже. К ужину тебе выйти всё-таки придется. Чонгук понимающе кивает. Он еще в самолете понял, что прятаться всё время в номере не получится. Но это лучшее, на что можно рассчитывать. И он вдруг думает о том, как всё это представлял себе Тэхён? Думал ли, что всё будет так? Когда Тэхён молча уходит, Чонгук чувствует себя... Странно. Ему неловко оттого, что кто-то узнал о том, что он так слаб сейчас, хотя эта периодическая слабость омег известна всем и, казалось бы, нет в этом ничего такого. Но нет. Чонгук не привык выставлять напоказ свои чувства, переживания и проблемы, а слабости — тем более. О том, что они у него вообще есть лучше бы никому не знать. Иначе он будет уязвим. А он не хочет быть уязвимым.

***

Остаток дня, до ужина, он проводит всё так же — в телефоне. Бездумно листая ленту новостей на Naver, он случайно натыкается на себя самого. Запись свежая, опубликована всего пять часов назад и находится в двадцатке горячих статей. Заголовок гласит:

«ПРОБЛЕМЫ В РАЮ? СПУСТЯ ДВА МЕСЯЦА ЗАМУЖНЕЙ ЖИЗНИ КИМ ЧОНГУК ВЫГЛЯДИТ НЕВЕРОЯТНО ИЗМУЧЕННЫМ»

Чонгук хмурится. «Выглядит невероятно измученным?» Хах, посмотрел бы он на них в период течки, да к тому же совершенно не выспавшихся. Какой бред! Он даже не хочет это читать, но пальцы сами скользят по экрану телефона, отматывая статью вниз. Под заголовком прикреплена фотография из аэропорта. Надо же, омега был настолько сонным, что даже не заметил, как их фотографировали. Но хорошенько приглядевшись он понял, что, да, выглядел он, откровенно говоря, паршиво: кожа бледная, глаза полузакрыты, под ними мешки размером с Марианскую впадину, еще и Тэхён тащит его за руку, словно дитя малое, отказывающееся идти в детский сад. А вот альфа выглядит потрясающе. Костюм сидит на нем идеально, тот самый шарф тоже, кожа приятного медового оттенка, не то что у Чонгука, как у мертвеца, взгляд уверенный и на чем-то сфокусированный, левая рука крепко сжимает запястье омеги. Чонгук листает дальше. Он не читает статью, лишь бегло выхватывает какие-то слова. В самой статье особо ничего интересного, как и ожидалось. Но кое-что все же привлекло его внимание. Один из комментариев под статьей, собравший поразительно большое количество лайков. «Боже, вы только посмотрите на парнишку... Выглядит так, будто ежедневно подвергается насилию. Я, конечно, не эксперт, но кажется мне, что в этом браке он абсолютно не счастлив». В ответ на него еще один, собравший не меньше: «Согласна. Еще на фотографиях со свадьбы заметила, что Чонгук какой-то совсем поникший, будто и не хотел этой свадьбы. Подписана на него в инстаграме, до свадьбы он выглядел более живым. Разве месяц замужества может превратить человека в ходячего мертвеца?» Чонгук хмурится. Вот поэтому он не любит этих проклятых журналистов. Не любит внимание, обращенное к его персоне. Кому какое дело до того, как он выглядел до замужества и как выглядит сейчас? Счастлив он в браке или нет — в любом случае не их дело. Поэтому он просто сворачивает вкладку и откидывает телефон на кровать. Интересно, а Тэхён уже видел это? — проносится внезапно у омеги в голове, после чего следует напряженный вздох. Чонгук закрывает глаза и лежит так, пытаясь ни о чем не думать, пока не проваливается в сон. Но долго поспать ему не удается, потому что, как и обещал, Тэхён пришел за ним перед ужином. Есть, на самом деле, не хотелось. Настроение было паршивое, и причин для этого было предостаточно. Поэтому Чонгук просто поводил палочками по тарелке, перемещая овощи по ее поверхности. Боковым зрением он уловил брошенный в его сторону взгляд Тэхёна, но решил проигнорировать это. За весь ужин он проглотил лишь пару веточек стручковой фасоли, запив это глотком воды. Посидев еще немного, Чонгук склонился к мужу и прошептал, что ему нужно подышать свежим воздухом. Тот понимающе кивнул, и омега, извинившись, вышел из-за стола. Он прошел мимо бассейна, огибая его, и направился к беседке неподалеку. На улице уже стемнело, но луна сегодня была необычайно яркой, да и фонари освещали дорогу. Чонгук остановился у невысокого ограждения, вглядываясь вдаль, туда, где море соприкасается с небом. Течка действовала на него странно. Он становился невероятно пассивным и уходил глубоко в раздумья, совершенно не замечая окружающего мира. А теперь, к тому же, ему было о чем подумать. Но сделать этого ему не дали. Сзади послышались чьи-то приближающиеся шаги, и омега обернулся. «Только не это...» — красной строкой проносится в голове, и Чонгук инстинктивно сжимает руки в кулаки. Господин Со шел к нему с неизменно мерзкой улыбкой. Омега делает шаг назад, упираясь поясницей в ограждение, и запоздало понимает, что отступать некуда, позади только приличной высоты обрыв и море. — Добрый вечер, Чонгук. — Протягивает он, останавливаясь в паре метров и опустив формальности. — Как самочувствие? — Уже лучше, спасибо. Чонгук сглатывает, почувствовав вдруг невероятную слабость. Колени начали дрожать. Мерзкий альфа начал испускать свои феромоны, что ничего хорошего не предвещает. Чонгук — омега. Течный омега, действие очередной дозы блокаторов которого подходит к концу, отчего собственное тело предает, реагируя на альфу. И Со это, кажется, понимает. Понимает, отчего Чонгуку нехорошо было. Он подходит ближе. — Почему же в таком состоянии омега находится не со своим мужем? — Думаю, это только наше с мужем дело. Со усмехается. Делает шаг вперед. Чонгук нервно озирается по сторонам. По телу пробегает стая мурашек. Ухватившись руками за перила ограждения, омега сжимает их со всей имеющейся силой. Альфа делает еще шаг вперед, оказываясь почти вплотную к нему. В нос ударяет тошнотворный запах дорогого одеколона и внизу живота скручивается неприятный узел — отвращение. Чонгук с ужасом осознает всю паршивость ситуации. Намерения господина Со предельно ясны. Сам омега бессилен перед ним. Он не сможет ответить ему в случае чего по двум причинам: он истощен физически течкой и репутация мужа. И несмотря даже на то, что Тэхён сам сказал, что на репутацию и то, как он будет выглядеть в глазах других, ему все равно, Чонгук понимает, что не хочет как-либо очернять мужа. Надеяться на то, что, как и днем, Тэхён вдруг появится из ниоткуда и спасет его, снова, — невероятно глупо. Но сдаваться в лапы мерзкого старикана, не предприняв попыток спасти себя самому — вот что по-настоящему глупо. Чонгук неглуп. Он сообразителен. Его смекалка не раз помогала прежде, когда нужно было незаметно сбежать из дома на какой-либо движ, слинять с уроков, оправдаться за это перед учителями, чтобы те не вызывали в школу отца, а после и ему объяснить причину позднего возвращения домой. Кто-то сказал: побеждают сильнейшие. Нет. Побеждают хитрейшие. — Все же, выглядите плоховато, — альфа подходит, оказываясь непозволительно близко, занося руку вперед и касаясь ей талии омеги. — Могу я... — Рука почти невесомо поглаживает место рядом с тазовой косточкой, а после начинает скользить ниже. — Как-то помочь? Чонгука передергивает. Дыхание спирает от охватившего тело ужаса. Он смотрит прямо в глаза, всеми силами стараясь не выдать своего страха. К горлу подступает тошнота, где-то в груди, между легкими, скребется неприятное щекочущее чувство. Когда ладонь скользит к ягодице, Чонгук понимает, что спасти его некому, а терпеть он это больше не может и не собирается. Нужно срочно что-то придумать. — А-а... Я... — Омега пытается держаться стойко, однако голос все же дрожит. В горле неприятно першит. — Ох, Тэхён, дорогой... Чонгук заглядывает за спину альфы, в удивлении изгибая брови. Рука Со замирает, и тот мгновенно оборачивается. Однако сзади никого нет. В глазах альфы тут же злыми, насмешливыми огоньками загорается понимание, на губах расцветает ухмылка. Он медленно поворачивается обратно, собираясь что-то сказать, но не успевает, так как его с силой, не свойственной омегам (тем более течным), отталкивают назад. Со еле удерживается на ногах, слегка покачиваясь, пока пытается восстановить равновесие. Чонгук, пользуясь заминкой альфы, срывается с места. Он бежит без оглядки до самого отеля. Не останавливается, пока дверцы лифта перед ним не захлопываются. Только тогда он тяжело и долго выдыхает, опираясь о стену, медленно сползая вниз, и так же долго вдыхает. В легких нещадно колет, ноги гудят и ощущаются какой-то размякшей ватой, руки дрожат. Тошнота теперь ощущается все более явно, грозясь вернуть обратно все то немногое, что омега съел на ужин. На дрожащих ногах, Чонгук все же добирается до их с Тэхёном номера, облегченно выдыхая, когда не обнаруживает мужа в нем. Он достает из кармана штанов телефон и кидает на кровать. Задержавшись взглядом на ней буквально на секунду, он разворачивается и идет в ванную. Хочется смыть с себя эти мерзкие руки. Смыть с себя этот вечер. День. Жизнь. Все.

***

Выйдя из душа, Чонгук не удивляется, когда видит Тэхёна. Он сидит на кровати, оперевшись локтями на колени, и задумчиво смотрит перед собой. Заметив омегу, сразу поднимается. Чонгук отводит взгляд в сторону. — Ты в порядке? — Первое, что спрашивает Тэхён, глядя на то, как понуро омега шагает к своей сумке. Достает оттуда блокаторы и выпивает пару таблеток. Тэхён хмурится. — Я хотел спросить... — Начинает Чонгук, ставя стакан обратно на столик, и поворачивается к альфе. — Мы, — он снова замолкает, неуверенно переводя взгляд в вечернюю темноту за окном, а после обратно на Тэхёна. Чонгук прикусывает язык и сжимает ладони в кулаки, не зная, как попросить альфу об этом, но все же находит подходящие слова. — Могли бы мы уехать? Сегодня. Сейчас. Брови Тэхёна медленно ползут вверх, пока он пытается переварить услышанное. Чонгук выглядит совсем вяло, замечает он. Но все равно ничего не понимает. А омега не спешит объясниться. — Что-то случилось? — Пожалуйста. Чонгук смотрит умоляюще. Тэхён теряется. Между ними снова повисает эта всепоглощающая тишина. Что-то точно произошло, понимает Тэхён, видит это в покрасневших глазах и дрожащих руках омеги, но говорить об этом Чонгук не собирается. Он вообще ничего рассказывать ему не собирается. Тэхён понимает. С неприятной легкой болью, но все же принимает, потому что пообещал уже самому себе, что поможет этому омеге обрести в себе уверенность и избавиться от душащих его страхов. Он надеется, что однажды омега осмелится открыться ему. Доверится. Именно поэтому говорит: — Хорошо. Собирай пока вещи. Тэхён разворачивается и идет к двери, но не останавливается, когда Чонгук пытается что-то сказать ему вдогонку. Он надеялся, что отношение младшего к нему хоть немного изменилось, что Чонгук оттаял. Он думал об этом, смотря на то, каким тихим и не огрызающимся, как обычно, тот был сегодня днем. Когда покраснел, пока Тэхён надевал ему кольцо. Но нет. Просто показалось. Отношение омеги к нему не изменилось ни на грамм — понимает альфа. И, возможно, пора бы, нет, было бы лучше уже смириться с этим. Им обоим стало бы проще жить. Но его тянет к этому мальчишке. Тот брыкается, выстраивая вокруг себя колючие высокие стены, пытаясь скрыться от окружающего мира, пытаясь скрыться от Тэхёна. А его все равно тянет. Будь проклято это наваждение! Он устал от оглушающей тишины. Но почему-то сам уходит молча. Без ответа на этот раз остается омега.