Укрощение строптивого

Не обнаружив Тэхёна дома, Чонгук немного расстроился. Возможно даже не немного. И он бы, возможно, начал надумывать всякого: что Тэхён обиделся на него из-за того, что Чонгук просто сбежал после произошедшего, что больше не хочет его видеть и будет намеренно избегать, как делал до недавнего времени сам Чонгук. Но он знает, что альфа сейчас на работе, и эта мысль, внезапно, греет душу. Чонгук даже немного рад, что так получилось, потому что у него, наконец-то, появилось время подумать, а не решать все на ходу. Разговор с Джисоном до сих пор крутится в голове, а его слова эхом звучат в сознании. Чонгуку сначала показалось, что он ослышался. Но нет, друг произнес это предельно четко. — Мне кажется, у тебя есть к нему какие-то чувства. Омега сразу же начал отнекиваться, потому что никаких чувств нет и быть не может. У них же брак по договоренности, о каких чувствах может идти речь? Джисон на его до смешного глупые оправдания лишь усмехнулся и покачал головой. — Ты бы видел свое лицо, когда говоришь о нем, — с теплой улыбкой ответил он на возмущения омеги. — К тому же, совершенно ясно, что он притягивает тебя. Во всех смыслах. Притягивает ли Чонгука Тэхён? Он с уверенностью может сказать, что альфа очень красив. Его потрясающий низкий голос нужно только услышать, потому что словами не объяснить, почему по телу от него бегут мурашки. Его природный запах — личный чонгуков наркотик, способный в мгновение и успокоить и завести до поджатых на ногах пальцев. Его теплые объятья — самое уютное место в мире, выбираться из которого не хочется. От его прикосновений по телу словно ток пускают, а его поцелуи… До бабочек в животе, до беспорядочно роящихся в голове мыслей о большем, до сбитого дыхания, до звезд за закрытыми глазами… Они великолепны. Заливаясь легким румянцем, Чонгук вспоминает, как прошлым вечером сбежав от Тэхёна, уже во второй раз бесстыдно спустил на его образ, воссоздавая в голове низкий шепот и беспорядочно бродящие по телу горячие руки альфы. Выкинуть из головы образ подтянутого тела мужа очень сложно — просто невозможно. Поэтому Чонгук даже не пытается. Сложив все эти моменты вместе, он понимает, что в физическом плане Тэхён его ох, как привлекает. Чонгук думает, что, возможно, это из-за отсутствия секса долгих пять лет, но Тэхёна он, кажется, хочет. Нет, не кажется. Он его хочет. До дрожи в коленях. Он так устал загибаться от боли каждую течку, спасаясь лишь блокаторами, которые при слишком частом и долгом употреблении перестают действовать должным образом. А Тэхён весь такой красивый, сексуальный, заботливый не покидает его мыслей и будто намеренно провоцирует омегу. Добавить ко всему этому терпеливость и выдержку альфы по отношению к протестам и психам Чонгука в первые недели их совместной жизни, а также заслуживающие высшей похвалы навыки готовки и очаровательную улыбку… Чонгук падает на кровать и впивается взглядом в потолок. Вздыхает. Он уже все понял. Но принимать не хочет. Отчасти потому, что все еще боится. Ему не хочется вновь мучаться из-за разбитого сердца, потому что старые раны до сих пор не до конца затянулись. Отчасти потому, что не уверен, что на этот раз сможет полностью отдаться кому-то. Не уверен, что его не будет постоянно преследовать мысль, что рано или поздно все закончится. Закончится точно так же, как в первый раз. И хоть Тэхён совсем не кажется человеком, способным на такое, довериться кому-либо в плане чувств Чонгук все еще боится. Но кое-что сегодня он все-таки с замиранием сердца понял. — Вот же ж… Кажется, он и правда начинает мне нравиться… Нравиться ли?

***

В итоге, утомленный напряженным мыслительным процессом, Чонгук не заметил, как уснул. Когда проснулся, в комнате уже было темно, а сам он был заботливо укрыт пледом. Снова. Потирая глаза, омега приподнимается на локтях и оглядывается. Кроме него самого в комнате никого. Он откидывает в сторону плед и тянется к прикроватной тумбе за телефоном, проверяя время, а после в ужасе распахивает глаза. 23:38. — Вот черт! — Чонгук подрывается с кровати, но запутывается ногами в пледе и падает. Снова выругивается и, поднявшись, торопливо семенит к выходу. Кажется, весь план рискует потерпеть крушение. Он ведь уже вернулся, да? Так почему не разбудил меня? Проверив гостиную и кухню и, не обнаружив там Тэхёна, Чонгук направляется в его комнату, только теперь понимая, что туда надо было зайти в первую очередь. Сознание закидывает флешбэками вчерашнего вечера, когда он останавливается у двери. Идея изначально казалась абсурдной, а сейчас и того хуже. Так и хочется развернуться и уйти, потому что это чистое безумие. Но также хочется понять, действительно ли овладевшее сознанием желание всего лишь физическое влечение, или же, как и предположил Джисон, все дело в чувствах. Помня, что вчера дверь была не заперта, Чонгук сразу тянется к ручке. Дверь поддается, и омега практически врывается в комнату, тут же застывая. Взгляд вновь натыкается на обнаженную спину альфы, но на этот раз он хотя бы в нижнем белье. Тэхён оборачивается на звук захлопнувшейся двери и замечает Чонгука. Замирает. Альфа стоит у кровати, и омега путем несложных вычислений понимает, что тот, видимо, собирался уже лечь спать. Прочистив горло, Чонгук заводит руки за спину и сцепляет в замок. — Эм… Ты уже ложишься? — Совсем не это он хотел спросить, но как-то само собой вырвалось. Тэхён расправляет плечи и садится на кровать, похлопывая левой рукой рядом с собой, приглашая Чонгука сесть тоже. На этот раз омега даже не тратит время на раздумья, а сразу же идет. — Вообще-то да, но могу уделить тебе пару минут. Чонгук опускается на кровать рядом с Тэхёном и чувствует, как ладони рук начинают потеть. Он уверяет себя в том, что просто-напросто нервничает, ведь несмотря на решительность относительно задуманного, он все еще боится. Боится, что Джисон окажется прав. — Я хотел дождаться твоего возвращения, но… Заснул. — Со стороны альфы слышится легкая усмешка, и Чонгук отвлекается на его улыбку, забывая, что хотел сказать. Но тут же одергивает себя. — Эм, я хотел… Извиниться. Тэхён тут же поворачивает к нему голову, в удивлении изгибая брови. — Извиниться? За что? — Ну, вчера я… — Подожди, подожди. — Альфа качает головой, улыбаясь уголками губ. Чонгук снова залипает. — Вообще-то это я должен извиняться. Но ты вроде был не против поначалу, поэтому я подумал, что… — Именно. Я ввел тебя в заблуждение. Прости. Сжав в руке простыню, Чонгук опускает взгляд на свои колени. Тэхён смотрит на него, совершенно ничего не понимая. Ввел в заблуждение. Вот уж точно. Вчера Тэхён думал, что теперь, когда Чонгук рассказал ему немного о себе, о своем прошлом, он наконец начнет его понимать, но все стало лишь запутаннее. И задумчивость на лице омеги сейчас совсем не делает ситуацию проще. — Да нет, это… Тэхён забывает, что хотел сказать, когда омега внезапно касается его загипсованной руки и начинает водить по поверхности. Чонгук отслеживает глазами движения своих пальцев, чуть сдвигая брови к переносице. — Как твоя рука? — Да в общем-то… Нормально. Не болит даже. — Это хорошо. — Угу. А ты? — Тэхён склоняет голову набок, пытаясь поймать чонгуков взгляд. Тот наконец отрывает его от гипса и переводит на лицо альфы. — У тебя все хорошо? — Тэхён тянется здоровой рукой к плечу Чонгука. Чуть сжимает его, пытаясь привести замершего омегу в чувства. Тот просто сидит несколько секунд, не отрывая взгляда от губ Тэхёна, а после перехватывает руку альфы за запястье. Поднимает взгляд к его глазам и придвигается чуть ближе. — Позволишь мне сделать все самому? — Что? — Альфа совсем теряется, когда Чонгук начинает надвигаться, сокращая расстояние. Он может поклясться, что теперь даже ощущает где-то на подбородке его сбитое дыхание. Лишь Богу, хотя, скорее, дьяволу, известно, что творится в голове Ким Чонгука. Поднявшись с кровати, он усаживается на колени альфы и опускает его здоровую руку себе на талию. Тут же ловит на себе удивленный и совершенно потерянный взгляд. Касается правой рукой плеча альфы и скользит ей к затылку. Медленно склоняется к лицу Тэхёна, останавливаясь на критическом расстоянии. Глубоко вдыхает и на выдохе произносит почти шепотом: — Хочешь меня? Смотрит прямо в глаза, пуская мурашки по телу альфы. Тэхён давится воздухом, словно рыба открывает и закрывает рот, не зная, что ответить. Может, он уже давно заснул, и это все — лишь сон, больная фантазия, проецируемая его уставшим мозгом, так долго лишенным удовольствия. Но горячее дыхание омеги на своем подбородке ощущается вполне реально, а наливающийся кровью член уже настойчиво упирается в ткань боксеров. И все, на что его, ошарашенного этими ощущениями и тонущего во взгляде напротив, хватает, это медленный кивок в ответ. Чонгуку этого оказывается достаточно, зеленый свет дан. Он тут же сокращает разделяющее их лица ничтожное расстояние и накрывает губы альфы своими. Не тратит времени на нежности, как вчера, в ду́ше, сразу берет то, за чем сюда и пришел. Правой рукой зарывается в волосы Тэхёна, взъерошивая темные пряди, сжимает их в кулаке, чуть оттягивая назад. Левой обнимает его, притягивая ближе к себе. Сминает губы, оттягивает нижнюю и чуть прикусывает, на что получает недовольное мычание, но отстраниться альфе не дает. Чонгук льнет к нему ближе, проезжаясь задницей по выпирающему сквозь ткань боксеров возбуждению, и ухмыляется в поцелуй. Тэхён пользуется моментом, пытаясь поймать глоток воздуха. Омеге его заминка только на руку. Он проскальзывает языком в рот альфы, начиная исследовать его. Делает еще несколько поступательных движений бедрами, дразня. Тэхён стонет в поцелуй, притягивая омегу здоровой рукой за талию ближе к себе. Чонгук разрывает поцелуй и слегка отстраняется. Улыбается хищно и довольно и шепчет: — Хочешь. Тэхён вновь низко стонет, откидывая голову назад, потому что Чонгук не щадит. Он продолжает дразнить, пуская в ход руки. Начинает водить ими по телу, и это добивает. Тэхён не выдерживает. Он перехватывает одну из рук и смотрит своему мучителю в глаза. — Что же ты делаешь? — А на что это похоже? — Чонгук продолжает исследовать тело альфы свободной рукой, скользит по груди, задевая сосок, спускается к торсу и вновь вверх. — Чонгук… — Да? — Снова льнет ближе, утыкается носом между шеей и ключицей. Глубоко вдыхает, заполняя легкие дурманящим разум запахом. Так тепло. Так приятно. Левая рука Тэхёна по-прежнему сжимает его запястье, и с каждым вдохом, щекочущим кожу альфы, Чонгук чувствует, как хватка усиливается. — Прекрати. — Звучит умоляюще из уст альфы. — Не мучай меня. Прошу. — Я и не думал. — Чонгук отстраняется от шеи и высвобождает руку из хватки, даже не почувствовав сопротивления. Тянется ею к лицу альфы и поглаживает по щеке. — Я прошу. Позволь мне сделать это самому. — Что на тебя нашло? — Это неважно. — Мотает головой, на что Тэхён хмурится. — Ah, me estás volviendo loco… — Боже. — Прикрывает глаза Чонгук и прислоняется своим лбом ко лбу альфы. — Скажи что-нибудь еще. Что угодно, на этом языке. Твоим голосом это звучит так… — Si no te vas ahora, no te dejaré ir. Чонгук вздыхает и отстраняется, заглядывая альфе в глаза. — Скажи, что хочешь меня. Скажи, и я сделаю тебе хорошо. Только скажи и… — Хочу. — Тэхён цепляет рукой подбородок омеги, заставляя того посмотреть на себя, и легонько целует его. — Очень хочу. Но хочешь ли ты? Чонгук не отвечает. Смотрит пытливо на альфу, после чего резко толкает его в грудь, опрокидывая на кровать. Стягивает с себя футболку и откидывает за спину. К ней отправляются и джинсы, и теперь они на равных. Не без удовольствия Чонгук отмечает, что собственная физическая форма чуть лучше, чем мужа. Это открытие заставляет его улыбнуться. Он вновь забирается на бедра альфы, руками начиная оглаживать торс. Тэхён тяжело дышит и не сдерживает томного вздоха, когда Чонгук наклоняется и начинает выцеловывать низ живота, спускаясь дальше. Руками тянется к соскам альфы, зажимая их и покручивая меж пальцев, довольствуясь его сбитыми хриплыми выдохами. А дальше хуже. Чонгук целует возбуждение мужа сквозь ткань боксеров, поплывшим темным взглядом следя за тем, как его грудная клетка начинает вздыматься все чаще и чаще. Подцепив пальцами края боксеров, омега стягивает их и отбрасывает к остальным вещам. Он бросает на Тэхёна быстрый взгляд, отмечая, как его глаза тут же в шоке округлились, и берет в руку уже полностью твердый член, начиная водить по нему рукой. Склоняется ближе, проводит языком по всей длине, целует головку, после принимаясь посасывать ее. Тэхён не сдерживает стона. — Черт, Чонгук… Он тянется левой рукой к волосам омеги, зарываясь в них. Чонгук вздрагивает, но не отстраняется. Заглатывает наполовину. Начинает медленно двигать головой вверх-вниз, дразня. Втягивает щеки, на что Тэхён снова низко стонет и сжимает волосы омеги сильнее. По телу Чонгука проходит дрожь. Он игнорирует проступившие на глаза слезы, когда пытается заглотнуть больше. Тэхён шепчет, что уже близок к разрядке, и Чонгук выпускает член изо рта, целуя напоследок головку. Он смотрит сверху вниз на разгоряченного, тяжело дышащего Тэхёна и пытается понять, чувствует ли что-то кроме возбуждения. Когда он должен будет это понять? В какой момент близости? Насколько далеко он должен зайти? Я действительно должен сделать это, чтобы убедиться? Смогу ли я? Назойливые мысли противоречат друг другу, сводя омегу с ума. Я должен. — Шепчет он самому себе. — У тебя есть..? Тэхён кивает на прикроватную тумбу, и Чонгук достает оттуда упаковку презервативов. Раскатывает один по члену альфы и, стянув с себя боксеры, нависает над ним. — У меня не было секса пять лет. Поэтому потерпи, пока я растяну себя, ведь левой вряд ли будет удобно, да? Тэхён разочарованно выдыхает. Чонгук ухмыляется и заводит руку себе за спину, принимаясь растягивать себя, смотря при этом на альфу. Сдвигает брови к переносице от неприятного тянущего чувства и закусывает губу. Тэхён облизывает свои и тянется левой рукой к члену омеги, желая и ему доставить удовольствие. Чонгук вновь вздрагивает. На каждое прикосновение альфы его тело отзывается дрожью. Чонгук уверен, Тэхён тоже это заметил. Но он ничего не может с собой поделать. Его страхи все еще с ним, настойчиво шепчут, что никуда исчезать не собираются. С губ Чонгука начинают срываться тихие стоны, а Тэхён уже в который раз жалеет, что начал весь этот спектакль с гипсом. Ведь рука в полном порядке, все обошлось лишь сильным ушибом и кости, на самом деле, целы. Однако захотелось проучить неугомонного омегу, и вот к чему это привело. Тэхён вынужден лишь смотреть, как тот сам растягивает себя прямо перед ним, сидя на нем же. И в этот момент ему остается лишь с сожалением думать о том, что это могли быть его пальцы. А еще о том, какой же Чонгук все-таки красивый. И он не только думает. Но и говорит. — Ты прекрасен. — Говорит на уровне шепота, но омега его прекрасно слышит и тянет вверх уголок губ. Хмурит брови и закусывает нижнюю губу, когда Тэхён крепче сжимает руку на его члене. — Чонгук, я… — Зовет альфа, но Чонгук обрывает его, приставляя указательный палец свободной руки к его губам. — Тш-ш. — Он вынимает из себя пальцы и склоняется к лицу альфы, целуя. — Думаю, я готов. — Шепчет в самые губы и отстраняется. Тянется рукой к члену Тэхёна. Обхватывает его и подставляет головку к сжатому колечку мышц, откуда уже вовсю течет естественная смазка. — Ты уверен? Тэхён спрашивает вновь, потому что не хочет потом недопониманий и новых разногласий. Но Чонгук кивает и направляет в себя головку. Опускается медленно, давая себе привыкнуть, в глубине души ловя кайф от возможности руководить процессом, от своей власти над альфой в данный момент. Долгожданная заполненность заставляет немного выгнуться в спине. С непривычки он сжимает член альфы в себе и слышит его тяжелый выдох. Чонгук закусывает нижнюю губу, думая, что такими темпами он съест ее сегодня. Точно должен. Он упирается руками в грудь альфы, медленно поднимается на его члене и вновь опускается, чувствуя, как часто вздымается грудь под ладонями. Тэхён не спешит начинать двигаться, давая омеге, как он и просил, сделать все самому. — Чонгук… Тэхён тянется левой рукой к талии омеги, начиная медленно подмахивать бедрами, выбивая тем самым из парня первые стоны. В нем чертовски узко, горячо и влажно, и эта комбинация сводит с ума. В голове абсолютно пусто, лишь выгибающийся и стонущий Чонгук перед глазами, как самая прекрасная картина. Очень хочется сейчас поцеловать его, хочется сломать этот чертов гипс и доставить омеге настоящее удовольствие. — Помоги мне. — Просит Чонгук, давая волю действиям альфы, и сам начинает активнее двигать бедрами, насаживаясь на член. Тэхёна просить дважды не нужно, он начинает сильнее подмахивать бедрами, делая движения более грубыми, и наконец попадает по заветной точке, вырывая из омеги гортанный стон. — Ах! Еще… — Мычит Чонгук, склоняясь к лицу альфы, выдыхая ему в самые губы. — Сделай так еще раз. И Тэхён делает, доводя омегу до исступления. Чонгук тянется за поцелуем и глушит в нем очередной стон, чувствуя, что долго не продержится. Годы монашества не пошли на пользу выдержке. А Тэхён все продолжает попадать по этой точке, видимо, найдя нужный угол. Чонгук чувствует, как начинают подрагивать ноги, как узел внизу живота закручивается все туже, а по щекам катятся тонкие дорожки слез. Он шепчет альфе, что уже на грани, и берет в руку свой член, начиная двигать ладонью в такт толчкам. Ладонь альфы на боку сжимается сильнее, толчки становятся все грубее, а дыхание обоих сбивается под конец. И Чонгук не выдерживает, кончает первым, изливаясь себе в руку, немного пачкая живот альфы. Тэхён кончает следом, выходя из омеги. Тяжело дышит, смотря на него томным взглядом, скользит рукой вверх по его талии. Чонгук тянется к Тэхёну, оставляя на губах легкий поцелуй, и, разморенный оргазмом, сползает с него и валится рядом. В голове пусто у обоих. Ничего. Тэхён снимает презерватив, отбрасывает его куда-то к изножью кровати и возвращается к омеге, устраиваясь рядом и укрывая себя и его одеялом. Чонгук смотрит в потолок расфокусированным взглядом. Челка намокла от проступившего на лбу пота и упала на глаза. Тэхён откидывает ее, проводя ладонью по щеке омеги. — Ты как? — Голос звучит немного хрипло, но на этот раз Чонгук не обращает на это внимания. — Все хорошо. Не волнуйся. — Останешься? Возможно, кто-то подумал бы, что вопрос этот звучит глупо и совсем не к месту в данной ситуации. Ведь они только что переспали, да и законные супруги, между прочим, конечно же Чонгук должен остаться в его постели, как и полагается в подобных ситуациях. А дальше должны быть теплые объятия, ленивые поцелуи и беспамятный сон. Но это не фильм и супруги они лишь на бумагах, а этот секс… Только один из них знает, что это было на самом деле. И Чонгук обещает себе, что Тэхён не должен об этом узнать. Поэтому кивает, соглашаясь. Возможно, это была плохая идея. Выглядит все это очень странно: вот пару минут назад они занимались сексом, а сейчас лежат смирно, как солдатики, под одним одеялом и словно боятся пошевелиться и притронуться друг к другу. Ни о каких объятиях и поцелуях здесь и речи нет. Единственное, что здесь есть — это гробовая тишина. Тэхён, перед тем как лечь, выключил лампу на прикроватной тумбе — единственное, что освещало комнату. Но луна сегодня необычайно яркая, поэтому в комнате довольно светло. Никто из них не знает сколько длится молчание, когда Тэхён вдруг поворачивается на бок, лицом к Чонгуку. Но ничего не говорит, просто лежит. Омега кидает на него взгляд, отрываясь от раздумий, и замечает, что альфа, заснул. Это было глупо. Невероятно тупая идея. Он понимает это, смотря сейчас на умиротворенное лицо альфы, что сегодня полностью подчинился ему. Доверился. Отдался, не зная, что его используют. Из-за этого Чонгуку становится противно от самого себя. Потому что Тэхён милый и заботливый, внимательный, совсем не такой, как другие альфы, и он не заслужил такого к себе отношения. Чонгук понимает, что он-то, Тэхён, действительно к нему начинает что-то чувствовать. Это заметно по его взглядам, жестам, по отношению к Чонгуку и во многом другом. На самом деле, Джисон подтолкнул его на эту мысль, чем омега и решил воспользоваться, чтобы проверить себя. Чтобы убедиться, что ничего к Тэхёну не чувствует. Что все эти взгляды на альфу, ускоряющиеся в его присутствии пульс и сердцебиение, потеющие ладошки, все это лишь оттого, что Чонгук его банально хочет. Что его омежья сущность хочет Тэхёна — сильного, заботливого альфу, чьи феромоны и яд, и антидот одновременно. Если я пересплю с ним и ничего не почувствую ни в процессе, ни после, значит никаких чувств нет. Значит я просто хотел этого. Переспать с ним. А все потому, что у меня давно не было секса, а он постоянно рядом, распускает свои феромоны… Так думал Чонгук, пока ждал возвращения Тэхёна. Тогда оправдание «Он ведь тоже хочет меня, иначе бы не ответил вчера в душе на поцелуй и не возбудился бы от этого» заглушало крик Чонгука-моралиста о том, как это неправильно. Но он просто не знал, что это «неправильно» окажется таким разрушительным. И почему-то от этого лежать сейчас в кровати Тэхёна кажется до ужаса аморально. Недостойным его низкого поступка. Поэтому, еще раз бросив на мирно посапывающего альфу взгляд, Чонгук достает из-под одеяла руку и едва касаясь проводит ей по его щеке. По его собственной бежит одинокая слеза. — Прости… — Шепчет он и начинает медленно выбирается из-под одеяла. Находит и натягивает в лунном свете свои боксеры и по-быстрому собирает раскиданные по полу вещи. У двери он останавливается, оборачиваясь всего на секунду на неподвижный силуэт альфы. — Мне правда жаль… — Шепот тонет в глухой тишине, и Чонгук уходит, тихонько прикрыв за собой дверь. Как только дверь с тихим щелчком закрывается, Тэхён открывает глаза, смотря на опустевшее место перед собой. Вздыхает. В груди неприятно сдавило. Он переворачивается на спину, кидая взгляд на дверь. Поджав от досады и бессилия губы, он пытается понять, что делал не так все это время. Где мог оступиться? Он ведь старался изо всех сил, из кожи вон лез, лишь бы угодить омеге, лишь бы смягчить его отношение к себе. И вроде бы получилось, но… Очередной крах. Сердце причитает о том, что если Чонгук к нему совсем ничего не чувствует, то зачем это все было? Зачем было показывать альфе, что он мог бы иметь? Зачем давать эту мнимую надежду, даже не на большее, просто на что-то, если потом, уходя, шепчешь, думая, что тебя не слышат, «прости»? Тэхён накрывает глаза тыльной стороной ладони, прислушиваясь к тишине. Снова. Кто-то жаждет ее, а для кого-то она громче самого душераздирающего крика. — Podrías ser mi milagro… No, ya lo eres. Mi precioso milagro.