Three of A Perfect Pair (Трое из совершенной пары)

Said the straight man to the late man Where have you been I've been here and I've been there And I've been in between. I talk to the wind My words are all carried away I talk to the wind The wind does not hear The wind cannot hear. I'm on the outside looking inside What do I see Much confusion, disillusion All around me. I talk to the wind My words are all carried away I talk to the wind The wind does not hear The wind cannot hear.

© «I talk to the wind» by King Crimson

Это было так давно, что теперь уже кажется — не с ними. Их тогда было трое: двое влюблённых и солнечная девочка между ними, которая держала их обоих за руки. Она искренне любила их и была счастлива, что они вместе. Радовалась их удачам и достижениям, горевала вместе с ними над их неудачами и бедами. Они тоже её любили — каждый по-своему, но безусловно — оба. Она была той батарейкой, которая питала их любовь. Потому что каждый из них был по-своему СЛИШКОМ. Она — слишком эгоистична и хитра. Он — слишком самоуглублён и патологически альтруистичен. В этом СЛИШКОМ и была их схожесть. В этом они были одинаковыми. Эта схожесть когда-то сблизила их, но она же несла в себе угрозу сделать их абсолютно чужими. Именно наличие между ними этой девочки позволяло их любви гореть, а им самим — двигаться вперёд и быть счастливыми. А потом солнечной девочки-батарейки не стало. И всё остановилось. Она окуклилась в своём мирке, спасаясь от потери и со временем привыкла в нём безбедно (как ей казалось) существовать. Он же потерял время, когда можно было до неё достучаться. И, оглушенный дикой болью утраты, попросту не понял, что горе у них было одно на двоих и пережить его нужно было вместе. Оставшись со своей бедой один на один он опустил руки и перестал хоть куда-то стремиться. Однажды их настоящее превратилось в болото и начало гнить. Кто-то сказал, что незаменимых людей нет. Наверное, он никогда никого не терял.

***

Каждый день одно и то же: звонит будильник. Слегка тяжёлая после бессонной ночи голова, но для того, чтобы её взбодрить всегда есть банка старого доброго МАХ Сoffe. Он никогда не завтракал. Предпочитал молча постоять на балконе с банкой любимого термоядерного пойла в руке, медленно наблюдая как оживают улицы родного города. В 6-40 Хачиман брал в руки портфель, молча укрывал Ироху съехавшим одеялом и, тихо захлопнув за собой дверь квартиры, направлялся в сторону железнодорожной станции. Приезд на работу. Разбор почты, утренний стафф-митинг в кабинете начальника, обзвон клиентов… Свою работу он ненавидел, хотя и понимал, что без неё ему будет ещё хуже. Японец, ненавидящий свою работу — что может быть более нелепым и позорным? Но ему давно уже было плевать. У него давно уже была в жизни единственная задача — поддерживать больную жену. Он вцепился в неё, как осаждённая врагом армия в последний рубеж обороны. Оставь его — и в его жизни ничего больше не будет, кроме пустоты. Любовь угасла, карьера не задалась, желания… их давно не было. Радость… он уже и забыл, что это такое. Зачем он жил? Только для того, чтобы быть для неё полезным. Потому что память о тех днях, когда им было хорошо никуда не исчезла. Где-то в глубине сознания она продолжала пусть слабенько, но согревать его и заставлять каждый день проделывать весь тот ненавистный ему алгоритм, который позволял «обеспечивать семью». Отсутствие радости. Чтобы компенсировать её, в старшей школе он пытался стать циником. Но из этого ничего не вышло. Потому что дорога судьбы привела его в клуб волонтёров. Места, где он стал тем, кем был до сих пор — имитацией циника внешне, но абсолютным альтруистом по своей сути. Тот, кто знал об этой его особенности, мог спокойно вить из него верёвки. Ироха знала. А ещё в этом клубе были две девушки, с которыми у него были странные отношения. Одна из них была в него влюблена и даже призналась ему в конце третьего курса после успешно проведенного школьного мероприятия. Как позже выяснилось, влюблена в него была и вторая девушка, но поскольку первая прямо сказала ему о своих чувствах, он тогда выбрал её. Положа руку на сердце — не только поэтому. Она действительно очень ему нравилась. Сейчас он уже плохо помнил те ощущения, но в памяти хорошо засело впечатление от общения с ней из того времени- «это как летать во сне». Ничем эта детская любовь не закончилась — они просто расстались после выпуска, так и не начав встречаться, но пообещав созваниваться… и на этом всё. Потому что потом они разбежались друг от друга слишком далеко, чтобы их чувства хоть во что-то проросли. С тех пор они не виделись. Потом в его жизни появилась Ироха и больше он никогда не вспоминал о своей первой любви. Никогда до того самого дня.

***

Был вечер пятницы. Очередной вечер очередной пятницы после нелюбимой работы. Ироха под занавес рабочего дня прислала ему в лайн увесистый список продуктов, которые нужно было закупить на выходные. Поэтому по дороге с работы он изменил свой обычный маршрут — пошёл не в сторону дома, а в противоположную, где вдалеке сверкал в наметившихся сумерках неоном супермаркет «711». Рабочая неделя закончилась и Хачиман чувствовал себя расслабленным. В голове вяло перекатывались возможные варианты продуктового набора. Погруженный в эти утилитарные мысли он не обратил особого внимания на идущую ему на встречу молодую женщину. Хотя какой-то либидообразующий кусок его мозга всё же мельком отметил прекрасную фигуру незнакомки и её безупречный стиль. Тем не менее, он даже не посмотрел в её сторону, пройдя на расстоянии вытянутой руки. Он успел сделать лишь несколько шагов, когда в спину ему ударил такой знакомый голос: — Хикигая… а ты совсем не изменился. Хачиман медленно повернулся, не веря своим ушам. В двух шагам от него стояла его первая любовь. Юкиношита Юкино. Королева Льдов старшей школы Собу. Или Снежная, как он любил её называть. За почти 18 лет после выпуска Королева чуть… повзрослела. Но менее красивой она от этого не стала. Разве что её роскошные чёрные волосы больше невозможно было рассыпать по плечам или заплести в косички — мисс Антарктида носила теперь стрижку «высокое каре». Зато две голубые льдинки до сих пор не утратили тот влажный блеск, который всегда так ему нравился. Юкинон смотрела на Хачимана и улыбалась. — Почему ты молчишь? Неужели не узнал? — Юкиношита… — только и смог выдавить из себя он. — Тебя не узнаешь… — Ну, как сказать, — ответила брюнетка. — Мы слишком долго с тобой не виделись, чтобы я не могла это предположить. Меня не было в Японии больше 15ти лет. — Ух ты… Работаешь за границей? — Семейный бизнес, Хачиман — он такой… Я больше десяти лет возглавляла филиал нашей корпорации в Сеуле. Сейчас отец решил полностью оставить дела и вызвал меня в Японию, сам догадайся зачем. Похоже, я больше никуда отсюда не уеду. Ты не спешишь? Если нет — давай отойдём в сторонку и поболтаем пять минут. Не каждый день вот так вот встретишь на улице… одноклубника. — Ты довольна своей жизнью? — неожиданно для самого себя спросил Хачиман. Королева удивлённо посмотрела на него. В её глазах Хикигая увидел отблеск того детского смущения, которое он не раз наблюдал много лет назад. Но оно растаяло как мираж буквально через долю секунды. — В целом… да. Я здоровая, красивая, не бедная девушка. И… мне никто не нужен. Я вполне самодостаточна. А как дела у тебя? — Наверное… нормально. Работаю сейлз-менеджером в торговом доме одной машиностроительной фирмы. Энергетическое оборудование и всё такое. Жить можно. Голубые глаза Королевы удивлённо расширились. — Хикигая, ты занимаешься продажами? С каких это пор? — Да семь лет уже. Восьмой пошёл. — Но ведь продажи- это совсем не твоё… Никогда у тебя не было к этому наклонностей. Ты что заканчивал? Какая твоя специальность по диплому? — Токийский университет. Управление проектами. На лице Королевы мелькнула презрительная улыбка. — И ты вместо того, чтобы РУКОВОДИТЬ проектами, то есть заниматься тем, на что была выброшена куча денег и что ты прекрасно умел делать и безо всякого диплома, уже столько лет занимаешься ВОТ ЭТИМ? Хачиман потупил взгляд и собрался с мыслями. Он не привык никому рассказывать о своих проблемах, но эта девушка была ему не совсем чужой. Поэтому он ответил. — Чтобы найти работу по специальности нужно было потратить много времени. У меня его не было. Не так просто найти место управляющего парню после института с пустым резюме. А работа мне нужна была срочно. Так сложились обстоятельства. — Какие обстоятельства, Глупогая? Ты же собственноручно похоронил свой талант! Зачем… — Снежная… — неожиданно он назвал её тем старым только им двоим известным именем.— У меня жена болеет… потому не работает. Ну и… вот. Пришёл черёд Юкино опустить глаза. — Вот как… Извини… Я не знала, — кто его жена она не поинтересовалась. — Прости пожалуйста. Я… бываю бестактной иногда. Профессиональная деформация. — Ничего. Бывает. — Выходит, из нашего клуба ты один обзавёлся семьей? — неожиданно выдала она. — Ну… да. Наверное. Выходит, ни ты ни Юигахама… — Да, так сложилась жизнь. Я не слишком много общалась с ней, но знаю что она одна. Почему — не рассказывала. После моего возвращения я набрала её раз, поговорили минут десять. Ничего интересного она мне не рассказала. Работает тренером в фитнесс-центре, живёт с родителями. Договаривались кофе пойти попить, но до сих пор всё никак. Наверное, так оно ей надо. — Наверное. — Как Комачи? Замуж выдал сестрёнку? Спазм сдавил горло. Это до сих пор трудно сказать. — Юкиношита… Комачи уже семь лет как нет. Было такое впечатление, что её кто-то ударил. — Как? — Вот так, Снежная. Землетрясение. Извини, я не хочу об этом говорить. Неожиданно Королева сделала шаг вперёд и обняла его. — У меня нет слов, прости… Я не знаю, как выразить то, что я чувствую. Я очень её любила. Её невозможно было не любить. Она… — Юкиношита, хватит, — Хачиман отстранился от девушки. — Прости, я не могу говорить об этом. И не хочу. Зря тебе сказал. Королева пытается заглянуть ему в глаза. — Похоже, жизнь тебя не сильно баловала. Какие-то глаза твои рыбьи… не счастливые, что ли. Не ожидала тебя такого увидеть. Впрочем, жизнь несправедлива. Может, я чем-то тебе помочь могу? — Да нет. Я ведь тоже это… как ты сказала? О! Самодостаточный. — Вот как… понятно. Ну как знаешь. У меня ведь возможностей всяческих хватает. Помочь одноклубнику — святое дело. Только скажи. — Спасибо. Ну… я пожалуй пойду. — Sayōnara, Хачиман. Увидимся? — Мata ne, Юкино — на её вопрос он сейчас ничего не мог ответить. Он повернулся, чтобы уйти, но Юкиношита окликнула его. — Хикигая… Возьми вот это. Хачиман медленно повернулся и увидел, как она не спеша достаёт из сумочки металлическую, похожую на портсигар, визитницу и тонкими пальцами выуживает из её недр маленький кусочек цветного картона. Какую-то долю секунды он думал, не стОит ли ему отказаться. Но соблазн был слишком велик. Выбор был сделан, его пальцы медленно перехватили из рук брюнетки визитку, после чего он очень аккуратно убрал её в свой бумажник. Туда, где уже много лет лежала потёртая фотография одной юной влюблённой пары.

***

С момента их неожиданной встречи прошёл месяц с небольшим. Неправдой будет сказать, что Хачиман не думал о ней. Скорее, он не хотел о ней думать. Гнал подальше проклятую мысль, которая время от времени сверлила его мозг бессонными ночами. Хикигая давно понял, что ничего в жизни не происходит «просто так». Но… зачем всё это? Номер телефона бывшей Снежной Королевы изредка напоминал о себе, когда он пытался что-то извлечь из бумажника и натыкался на визитку. «Не буди лихо пока оно тихо» — вспоминал он в таких случаях не понятно где и по какому поводу услышанную дурацкую фразу и в очередной раз волевым решением давил желание набрать указанный на ней цифровой код и нажать на клавишу вызова. Предательство он ненавидел ничуть не меньше, чем фальшь и офисный планктон. … Он тогда ещё не пришёл к мысли, что обманывать и предавать самого себя — не менее гадко.