Three of A Perfect Pair (Трое из совершенной пары)

Call her MoonChild Dancing in the shallows of a river Lonely MoonСhild Dreaming in the shadow of a willow Talking to the Trees of the cobweb strange Sleeping on the steps of a fountain Waving silver wand to the night-birds song Waiting for the sun on the mountain. © «Moon Child» by King Crimson

— Не спишь? — Нет. — Почему? — Привык мало спать. У Ирохи приступы почти каждую ночь… за лекарствами бегал. Потом до утра не спал. Пару часов мне теперь хватает. — Вот как. Я ожидала ты ответишь: «С такой женщиной рядом не уснёшь». — Ну-у-у-у-у-у… (звук поцелуя). — Ничего не говори. — Ладно… (долгое молчание). — А знаешь, я передумала. Давай поговорим, раз уж не спим оба. Расскажи мне о себе что-нибудь. Что-то важное. Я хочу лучше тебя понять. Почему у тебя так всё в жизни сложилось.Или не сложилось. — Хм… надо оно тебе… — Надо! Не съезжай, пожалуйста, а то… — Ай!!! Не надо… — То-то же. Рассказывай давай, Молчагая. — Ну тогда слушай. Это было так давно, что теперь уже кажется — не со мной. Нас тогда было трое: двое влюблённых и между нами — солнечная девочка…

***

Несколько минут спустя. — …кто-то сказал, что незаменимых людей нет. Наверное, он никогда никого не терял. Юкиношита Юкино — умная девушка. Она всё прекрасно поняла. Пауза после рассказа Хачимана затянулась. Неожиданно Юкино рывком поднялась и села, прислонившись к спинке кровати. Взгляд Хачимана скользнул было куда-то в район её груди, но Королева спешно прикрылась простынёй и сердито посмотрела на парня. — Эй, хватит на сегодня! Даже не думай! После таких твоих рассказов мне надо головой поработать, а не глупостями заниматься. — Что тут уже придумаешь, Снежная. Всё уже давно случилось, прошлое не изменить и не исправить. — Менять прошлое — абсолютно идиотская затея, — согласилась Юкиношита. — Но я такого и не предлагаю. Ты не задумывался над тем, чтобы изменить… будущее? Тебе ведь не сто лет, половина жизни впереди. А ведешь себя словно глубокий старик. — Как ты себе это представляешь? — в недоумении спросил Хачиман. — Да как угодно. Вариантов — множество. Всё зависит от того, чего ты хочешь достичь. У меня ведь образование под стать твоему. Я стратег по диплому и то, чему меня в Гарварде учили, мне в дальнейшей работе очень пригодилось. В отличие от тебя. — Опять ты за своё… — Извини, заносит. Хотя критиковать тебя, Разгильдяй-гая, есть за что. Признай это, наконец. — Может быть. — Да не может быть, а точно. Ну вот смотри. Я тебе простейшую вещь покажу, до которой ты не додумался почему-то. Комачи вернуть нельзя, пусть покоится с миром. Но раз уж вам для поддержания нормальных отношений нужна была такая зажигалка, как она… почему вы её потом не пытались найти? Вы же сами всё поломали… Я понимаю, что сестра у тебя одна. Но мы сейчас не о потере твоей говорим, а о том, как вы сами себя в болото загнали… оба. — Да ну тебя. Опять ты мне по больному месту да каленым швом… — Нет Хачиман, нет. Я просто хочу вытащить тебя из твоего болота. Ты ведь в нём до сих пор по уши сидишь. Тебе нужно что-то сильно поменять. И не факт, что именно жену. Пока ты в себе не разберёшься, твоя жизнь к лучшему не изменится. То, что ты сейчас со мной, ничего не меняет. Глядя на Юкино, Хикигая улыбнулся. — Так уж и ничего? — Ну… почти. Я не могу вытянуть тебя из болота, если ты сам этого не захочешь. Чтобы ты завтра с утра встал со свежей головой и… — MAX Coffe… — Что MAX Coffe??? — не поняла Юкиношита. — Ну… чтобы сутра со свежей головой. Да, ещё секс сутра сильно помогает… с любимой женщиной. А с нелюбимой — наоборот, утомляет только. Юкино изобразила фейспалм, прикрыв лицо рукой, а потом тихо засмеялась. — Сволочь глупогайская! Всё одно на уме… Все вы, мужики, одинаковые. — Да откуда это знать девушке со стажем половой жизни в три дня? — Я тебя сейчас удушу подушкой, Хентайгая противная! — Не надо…подушкой. Дай я лучше тебя… обниму. Девушка тяжело вздохнула и посмотрела на Хачимана с нежностью, которая так не вязалась с серьёзными вещами, которые она только что пыталась до него донести. «Не самый удачный момент я выбрала, — подумала она, но в слух сказала совершенно другое. То, что подсказывало ей сейчас сердце, а не ум. — Вот как… Что ж с тобой поделать… Вижу, без сладенького уснуть сегодня не получится.

***

… После «десерта» Юкино сходила в душ, а затем уснула почти мгновенно, отвернувшись к стенке и тихо посапывая. «Завидую… — подумал Хачиман. — Меня от бессонницы уже и это не спасает… Да что ж со мной такое?» Привычный для него ночной рой мыслей в этот раз настойчиво толкал к осмыслению слов Юкиношиты о роли Комачи в их с Ирохой отношениях. Он давно понял, что они с женой начали отдаляться именно после смерти его сестры. Но вот чем она была для них незаменима — он как-то раньше и не задумывался. Хикигая начал лихорадочно рыться в памяти, пытаясь вспомнить ключевые моменты, в которые только вмешательство сестры изменило всё.

***

Три дня до их с Ирохой свадьбы. Хачиман сидит у себя в комнате, пьёт MaxCoffe из банки и смотрит в окно. Настроение — дерьмо. Они с Ирохой вчера поругались по какому-то пустяковому поводу. Кажется, она вспылила, узнав что в списке гостей есть Займокуза, но нет кого-то из её подружек. Слово за слово — и разразилась вселенская катастрофа. Тогда она в первый и единственный раз выставила его за дверь. Она выставила и он ушёл. Ироха на эмоциях наорала ему вслед малость лишнего («пошёл вон, скатертью дорожка, можешь не возвращаться, глаза б мои тебя не видели НИ-КО-ГДА!») и тогда он впервые подумал — может быть, нам с ней просто не по дороге? И вот он уже 12 часов сидит взаперти, не желая ни с кем общаться и не имея сил что-то предпринимать. Ещё со средней школы он прекрасно знал, что девушки — источник боли. Так было с Каори, так теперь с Ирохой. Надо заканчивать с этим. Больше никогда… …Стук в дверь. — Братик, ты живой? Чего молчишь? Открой, пожалуйста. Он молчит. — Братик, пожалуйста. Комачи начислит тебе кучу очков. Молчание. — Братик, да что, чёрт возьми, с тобой такое? У тебя свадьба на носу, самое радостное событие в жизни а ты… Ответа нет. Напиток в банке подходит к концу и это печалит. Придётся как-то просочиться из комнаты к холодильнику. — Братик… Я куплю тебе десять банок твоего любимого пойла, если ты меня сейчас впустишь. Льдинка в груди немного оттаивает. Ты моя прелесть… Знаешь, чем потешить братика. Хачиман молча открывает защёлку и его уменьшенная копия птицей влетает в комнату. От вида любимой сестры настроение Хачимана плавно идёт вверх. Комачи смотрит на него. Улыбка сползает с её лица. — Братик… что у тебя такое произошло? На тебе же лица нет. Тебя выгнали из универа? Кто-то умер? Или… может ты поругался с Ирохой? — Типа того. — Братик-загадковатик! Типа того — это что? Умер? Выгнали? Поругались? Всё сразу? Говори конкретно, а то Комачи уже нервничать начинает. — Короче… я так думаю, что наша свадьба отменяется. Немая сцена. — Братик… ты идиоватик? Как ты мог до такого додуматься? Вам же хорошо вместе. Вы же просто совершенная пара! Что не поделили? — У нас разные взгляды на жизнь. Я понял, что никогда не смогу с этим смириться. — Хачиман, послушай… Я, конечно, младше тебя и, наверное, для тебя не авторитет. Но — как девушка! — я тоже кое-что понимаю. Ироха, конечно, не самая простая тян. Но и ты ведь не подарок. Вы с ней подходите друг другу, как замок и ключ. Там, где у тебя в характере выпуклость — у неё выемка и наоборот. Не смотри на меня так, братик-пошловатик, я не про анатомию сейчас! Вы, может, сами этого не замечаете, но мне-то со стороны всё видно прекрасно. Просто будьте повнимательнее друг к другу. И прекратите дурью маяться! Взгляды у них, понимаешь, разные… глупость какая. — Не убедила. Я для себя всё решил. — Решил? А может ты просто сдрейфил, братик? Подумал — а, ну его нафиг жениться, груз такой на себя взваливать, ответственность опять же. Погуляю-ка я ещё холостяком лет так…до пенсии, груши женилкой своей пооколачиваю. И не важно, что ты этим своей девушке жизнь сломаешь. — Комачи, какую жизнь я ей сломаю!!! О чём ты? Она сама мне вчера выгнала, да ещё и понарассказывала про меня много нового. Не, я понимаю что жалок по умолчанию. Но… причём тут Займокуза? Судя по выражению лица, Комачи лихорадочно пытается хоть что-то понять. — Братик…что за бред ты несёшь? Каким боком этот отаку к вашим с Ирохой отношениям? — Очень простым боком. Друзей у меня не так много, ну я его на свадьбу и пригласил. Ироха заявила, чтоб ноги его там не было. Потому что он жирный, не опрятный и вообще придурок. Я возразил, она меня выгнала с концами. Без возврата в смысле. У Комачи аж руки опустились. — Братик… ну почему ты такой бестолковатик? Раз она такое сказала, ты чем-то её перед этим сильно достал. А доставать ты умеешь, я знаю. Колись, с чего всё началось? — Ну…. со списка гостей. — Во-о-о-от! И что там? — Ирохины подружки из института. — И-и-и-и-и-и-и? — Их там было десятка два. Половину из них я терпеть не могу. Дуры набитые, в голове один маникюр и журналы гламурные. — И что было дальше? — Ну… я слегка отмодерировал список. — Хачиман, ты дубина. Братик-дубиноватик. Как маленький, упаси Ками. Если вы пара, все такие вопросы нужно решать вдвоём. Вдво-ём!!! Пробовал с ней это обсудить? — Я думал, она ничего не заметит. — Ага, щас, Ироха как раз та, что не заметит… Учишь тебя, учишь — всё равно одни двойки. Пойди помирись с ней. — Не пойду. Ни к чему хорошему это не приведёт. Не везёт мне с девушками… Надоело. В конце концов, это она меня выгнала. — Братик… Она же любит тебя. По глазам её вижу. И ты к ней неравнодушен. Почему ты… такой? Молчание. Комачи о чём-то напряжённо думает, потом вздыхает и снова обращается к брату. — Хотя… ладно. Если ты до сих пор не придумал ничего умнее, чем вернуться к своим бредням времён старшей школы, лучше сейчас и не пробовать. Только дров наломаешь. Комачи свои планы на сегодня поменяет. Пошла я к сестрёнке, поговорю с ней. Ты пока дома побудь, ладно? Не спешишь никуда? — Нет. — Вот и славно. Я вернусь… скоро. Потом поговорим. Дверь его комнаты захлопнулась, а через пару минут щёлкнул замок входной двери в квартиру. Хачиман остался один. В голове было всё так же пусто и гадко на душе, но где-то в сердце зашевелилось что-то такое, о чём он не думал до прихода сестры. Сожаление. Он опять станет одиночкой? После всего, что было? Опять? И Ироха навсегда исчезнет из его жизни? Серьёзно? Хочет ли он этого? …Через час Комачи вернулась, причём не одна. «Братик, я тут тебе кое-кого привела, встречай» — крикнула она из прихожей. Через минуту она втолкнула к нему в комнату прячущую глаза Ироху. Странно, но в глубине души Хачиман был дико рад её приходу. — Семпай, я это… погорячилась вчера…слегка. Твой друг Займокуза не жирдяй и не чушок. Зря я это сказала. Если он так для тебя важен… пусть приходит. — Да я тоже вчера чушь спорол… Приглашай кого хочешь, хоть весь факультет. — Семпай… не дуйся на меня ладно? Хачиман глянул на свою невесту. В её карамельных глазах стояли слёзы. Он шагнул к ней навстречу и медленно обнял. — Да я как бы и не… дуюсь. Ты тоже меня прости. — Комачи получает кучу очков!!! — раздалось из-за двери.- Ну вы тут, голубки, дальше без меня воркуйте, а я по своим делам пойду. Все мои планы из-за вашей дури рухнули. Братик — не расплатишься со мной за грехи твои тяжкие… — Ага, только не забудь что ты мне десяток банок MAX Coffe задолжала! — Щас! Я тебе будущую жену только что, между прочим, вернула. Справедливый обмен, считаю. Бартер. Комачи получает три миллиона очков. С этими словами девушка, напевая себе под нос очередное похабное четверостишие про собственного брата, направилась к входной двери, оставив их с Ирохой одних. Хачиман почувствовал, как нервное напряжение последних часов начало спадать. Ироха, видимо, чувствовала то же самое. Она села на диван рядом с ним, прижалась к нему и положила голову на плечо. Так они просидели в полной тишине несколько минут. Прервав долгое молчание Хачиман повернулся к девушке и спросил: — Ты ведь не собиралась со мной мириться? — Нет, конечно. Ты сильно меня обидел вчера. Я думала — это всё. Ну, разве что если бы ты сам пришёл… — Я тоже не собирался. Ты ж меня выгнала без права на возвращение. Я снова одиночкой собирался стать. — Вот как… — Да. Один вопрос… я вот не могу понять, как же тогда мы помирились? — Твоя сестра умеет убеждать… Даже такую, как я. — И что же она тебе сказала? Ироха глубоко вздохнула и посмотрела на Хачимана. — Сказала, если я тебя отпущу сейчас, буду об этом всю оставшуюся жизнь жалеть. — И ты поверила? — Ну… Она так убедительно это сказала. … Комачи удивительным образом чувствовала, как им помочь и умела это делать. Не ему, им обоим. С Ирохой они стали лучшими подругами с самого начала их отношений. Скорее даже — не подругами, а сёстрами. У Ирохи никогда не было ни сестёр, ни братьев — она была единственным ребёнком в семье. Поэтому заботу и участие сестры своего парня она ценила и берегла ничуть не меньше, чем любовь. И Комачи делала для них всё, что только могла, часто — в ущерб себе. До самой смерти у неё не было никаких серьезных отношений, а когда её спрашивали «почему так?» — она отшучивалась, что слишком любит брата и сестру и её семья- это они. Она всегда была рядом не смотря ни на что. Всегда находила нужные слова. Никогда не унывала и умела вовремя поделиться своим оптимизмом. Когда Ироха заболела и была в отчаянии. Когда у неё начались первые ночные приступы и Хачиман практически перестал из-за этого спать по ночам. Когда их родители решили, что сын «женился не на той» и практически перестали их поддерживать — и морально, и материально. При этом она не была «решалой» их проблем. Скорее, Комачи уравновешивала этих двоих и придавала им нужное «ускорение», когда это было необходимо. И всегда заряжала их оптимизмом, что бы не случилось. Постепенно они привыкли к этому и думали, что так будет всегда. Но ничего вечного нет. Неужели кто-то другой смог бы её заменить? Нет, это невозможно. «Юкиношита тоже иногда ошибается», — сделал вывод Хачиман.

***

Неожиданный телефонный звонок прервал его размышления. Последние три дня смартфон был выключен, потому что он не хотел слышать ирохин голос. Вчера вечером он снова его включил. Журнал входящих звонков рассказал ему, что супруга звонила много раз в первый день после его ухода. Потом звонки прекратились. «Половина пятого… Кому я мог понадобиться?» — успел подумать он, пока рука шарила по тумбочке в поисках смартфона. Гаджет, наконец, нашёлся и беглого взгляда на экран было достаточно, чтобы понять, кто звонит. Какую-то долю секунды он размышлял, стОит ли говорить с этим человеком в присутствии Юкино, которая вот-вот могла проснуться, но всё же решил ответить. — Слушаю. — Хачиман, где ты? Ты не дома? — дрожащим от волнения голосом спросила его ирохина мамы, которая последние пятнадцать лет числилась его тёщей. — Не дома. Так… получилось. Он ожидал каких-то расспросов, ругани, даже угроз. Но… собеседница неожиданно всхлипнула и расплакалась. В груди возник неприятный холодок, в мозгу — плохое предчувствие. — Ироху увезла скорая. Она без сознания. Врач сказал, до утра может не дожить… … Иллюзия счастья, витавшая над ними эти три дня, растаяла как дым, как только он ошеломлённо положил трубку.