Three of A Perfect Pair (Трое из совершенной пары)

There it was, it was the perfect take And were you asleep or awake? Well there it was, it was a perfect time To speak your mind And there it was, it was the chance of a lifetime It flew right by, and what did you do? Well there it was, it was another day For memories to be made Eyes wide open Eyes wide open all the time I've got my eyes wide open Eyes wide open all the time 'Cause you never know what you might see

© «Eyes wide open» by King Crimson

— Снежная, беда… — Что случилось? — спросила она сонным голосом, не совсем понимая происходит ли это взаправду или снится. — Ироха… Её увезла скорая. С ней совсем плохо, врачи не уверены что спасут. Нет времени обсуждать. Я уехал в больницу. Сон мгновенно пропал. Красная лампочка замигала в подсознании. В душе вспыхнуло ощущение тревоги, а затем его вытеснил липкий страх. Её мечта, вчера ещё казавшаяся такой доступной — лишь руку протяни — рухнула у неё на глазах. И в этом не виноват никто, кроме неё самой. Юкино ничего не ответила ему, только широко раскрытыми, напоминающими две льдинки глазами, смотрела как Хачиман застёгивает пуговицы на рубашке дрожащими пальцами, одевается и, не оглядываясь, идёт к выходу. Хлопнула входная дверь. Холодно. Ужасно. Первая мысль: «Камисама… что я наделала». Она рывком выныривает из постели, накидывает халат и бежит на кухню. Включает кофеварку так, будто от скорости приготовления кофе сейчас что-то зависит. Юкиношита была прирождённой и профессиональной «решалой». Кризисный менеджмент ей преподавали на двух последних курсах универа, а потом она все пятнадцать лет своей управленческой карьеры занималась им в той или иной ипостаси. Но впервые от её действий (необдуманных, порывистых и эмоциональных) пострадал другой человек. Впервые от её решений будут зависеть не деньги, а судьбы не чужих для неё людей. Она сидела и как заворожённая смотрела на мигающий огонёк светодиода на кофеварке, пока та заваривала для неё напиток. Через минуту устройство звякнуло и она взяла в холодные руки полную живого тепла чашку. В этот момент её посетила новая мысль: «Только бы она выжила. Это не справедливо. Это не должно так закончиться.» «Хотя, может быть, как раз и справедливо… — подумала она. — Справедливо по отношению ко мне. Я чуть не разрушила её семью, она разрушила мои мечты. Всё закономерно — сработал всемирный закон равновесия. Семья всегда была для меня чем-то сакральным, тем, что ни при каких обстоятельствах нельзя трогать. Как я могла так поступить по отношению к ним обоим?» Она задавала риторические вопросы сама себе и не могла найти на них рациональных ответов. «А всё просто, на самом деле, но так глупо. Так хотелось счастья. Именно с ним. И он был так несчастлив… с ней. И было так хорошо в эти три дня… но… за ЕЁ счёт. Готова ли я платить ТАКУЮ плату?» Кофе в чашке закончилось. Юкиношита подошла к окну и стала рассматривать окрестный пейзаж в слабом свете зарождающегося рассвета. «Пусть только она выживет, — подумала она в очередной раз. — И тогда я найду это чёртово ПРАВИЛЬНОЕ решение, что бы мне это не стоило. Когда на кону не абстрактные цифры корпоративного профита, а здоровье и счастье близких мне людей, я найду как привести весь этот бедлам к общему знаменателю, даже если для этого мне придётся вывернуть весь мир наизнанку». Она подошла к зеркалу. Взглянула и отвернулась. — Ненавижу тебя, — сказала она собственному отражению. — Почему жизнь устроена так? Почему не бывает простых, но правильных решений? Почему ничего не даётся даром? Так, чтобы все были счастливы, всем всего хватало и ничего не нужно было делить? В ту же секунду она поняла, что ей предстоит изобрести самую сложную в своей жизни схему. А потом придумать, как воплотить её в жизнь. Цена ошибки — чудовищная, хотя она лично готова заплатить. Ей предстоит найти компромисс в ситуации, напоминающей знаменитую задачу про козу, капусту, волка и лодку с пастухом. Но гораздо более драматичную и запутанную. Если ей это не удастся — у них у всех всё рухнет. Никто из них не простит того, что произошло — ни себе, ни другим. Все виноваты… и в то же время- никто. Каждый боролся за своё счастье, как мог. «Сейчас главное, чтобы она выжила. Это единственное, на что я не могу повлиять, потому что я не Бог. Об остальном я позабочусь. Это я виновата во всём. Я увела его у законной жены, вместо того, чтобы их помирить. Чтобы стать для них новой Комачи. Какая же я дура… Но так хотелось счастья. Даже если оно такое не правильное».

***

Хикигая заплатил таксисту по двойному тарифу и тот, будучи, видимо, лихачом по жизни, домчал его по пустым улицам Чибы до городского госпиталя в считанные минуты. Потом он бежал по пустым больничным коридорам до тех пор, пока не упёрся в дверь отделения реанимации, в которое его не пустили. Ему ничего другого не оставалось, кроме как — ждать, что ему и порекомендовала дежурная медсестра. Хачиман присел на длинную скамейку у окна. Мыслей в голове не было никаких. Лишь что-то беспросветно чёрное на душе. Всё плохо. Всё ужасно. Просидев полчаса в неподвижности он незаметно задремал… …Проснулся он от того, что кто-то дернул его за рукав. Открыв глаза, Хачиман увидел перед собой суровую женщину в белом халате и очках немного старше его. — Я доктор Тачибана, дежурный врач-реаниматолог. Вы не меня ждёте? — Здравствуйте, Тачибана-сан, — Хачиману не хватило духу назвать этот день добрым. — Я Хикигая Хачиман. К вам утром привезли по скорой мою жену… — Доброе утро, — не моргнув глазом ответила женщина-медик. — Следуйте за мной, поговорим в ординаторской. С этими словами доктор Тачибана повернулась и направилась вглубь коридора. Хикигая молча последовал за ней. — Что с моей женой? — задал Хачиман так волновавший его вопрос, как только они зашли в кабинет и уселись за столом друг напротив друга. Женщина внимательно посмотрела на Хикигаю поверх очков. — Надеюсь, я не открою для вас тайну, сказав что ваша жена — астматик. Также, очевидно, вам известно, что время от времени у неё случались приступы. Полагаю, обычно ваша жена пользовалась бета-симптоматическими ингаляторами, которые купировали приступ. Но на этот раз она по каким-то непонятным причинам отказалась от использования аэрозоля, который бригада скорой помощи обнаружила от неё на расстоянии вытянутой руки. Отказ от лекарства привел к астматическому статусу. Вы знаете что такое астматический статус? — Нет…- растерянно сказал Хачиман, — с ней никогда такого не случалось. — Не случалось, потому что она всегда своевременно лечилась, — доктор Тачибана внимательно посмотрела на Хачимана своими проницательными глазами. — Статус представляет собой длительный, до 24 часов, приступ, когда медикаменты уже не помогают. При этом нарушается газообмен в легких и больной не получает достаточное количество кислорода. Астматический статус может привести к гиповентиляции лёгких, а в тяжёлых случаях больной впадает в кому и… возможен летальный исход. Внутри Хачимана стало совсем холодно. — Доктор… я всё понял. Всё плохо, верно? — Как вам сказать… И да, и нет. Объективно, больная поступила к нам в плохом состоянии и сейчас находится на искусственной вентиляции лёгких, без сознания. С другой… я думаю, мы сумеем её вытащить. Не могу сказать, что её жизни сейчас ничего не угрожает, но мы имеем представление, как её вывести из критического состояния. На это потребуется время. Никаких прогнозов в такой ситуациях вам, конечно, никто не даст. — Что нужно от меня? Когда её можно будет проведать? — спросил Хачиман, пытаясь понять со слов доктора, насколько ужасна ситуация, в которой находилась сейчас Ироха. Женщина-медик криво усмехнулась. Хачиман, глядя на её ухмылку вдруг подумал, что все врачи — циники в той или иной степени. Профессиональная деформация. — Тот же вопрос мне задавала мать больной час назад, когда я пыталась отправить её домой. Пока вы ничем ей не поможете. Ближайшую неделю Хикигая-сан скорей всего проведёт в коме, первые пару дней- на искусственной вентиляции. Лекарства мы будем вводить ей внутривенно, питание для поддержания организма — тоже. Если всё сложится благоприятно, через неделю мы выведем её из комы и к ней вернётся сознание. Если всё пройдёт планово, дня через три после пробуждения вы сможете её проведать. Пока она будет находиться в нашем отделении. Вы можете звонить мне в любое время, вот моя визитка, — доктор Тачибана достала из ящика стола визитную карточку и протянула её Хачиману. — Ещё есть какие-то вопросы? — спросила она, явно давая понять, что время аудиенции подходит к концу. — Да. Один, последний вопрос. Скажите… почему с ней случился этот… статус? Ведь лекарство было у неё под рукой. Значит ли это… — …Что она не хотела жить? — закончила его мысль женщина. — Я думаю… ДА. А вот почему это случилось — решать вам. Мы не вникаем в такие подробности личной жизни пациентов. Извините, я вынуждена Вас покинуть. Всего доброго, Хикигая-сан.

***

«Если бы можно было разорваться на две половины, одна половина меня осталась бы дальше выхаживать Ироху, а вторая — ушла бы к Снежной, с концами. Но я всего один, а их двое. И разорваться не получится…» С Юкиношитой они не виделся уже несколько дней. Она набрала его после первого похода в госпиталь и он рассказал ей всё как есть без каких-либо дополнительных комментариев. Снежная слушала его не перебивая. Чувствовалось, что она была напряжена, как натянутая струна. Они договорились созвониться, как только будут какие-то новости. Новостей пока не было. Каждый из них всё это время лихорадочно искал ответы на свои вопросы и они, не обсуждая это на словах, прекрасно понимали, что пока они не найдут их, говорить им будет не о чем. Ироха продолжала пребывать в коме, доктор Тачибана обещала набрать Хачимана как только она придёт в сознание. Хачиман сидел в их с Ирохой квартире, за тем самым столом, под который его благоверная несколько дней назад швырнула стаканчик с лапшой. В первый же день после того, как жена попала в больницу он взял на работе отпуск, впервые за несколько лет. Зная, какая ситуация возникла у него в семье, руководство фирмы не было против. Так он впервые за долгое время был предоставлен сам себе и рой мыслей, мучивших его раньше по ночам, теперь преследовал его целыми днями. Он пытался осмыслить, куда ему дальше идти и не мог этого понять. Есть Ироха. Которая манипулирует им и, наверное, именно для этого он нужен ей. Ключевое слово — НУЖЕН. Ибо если бы этого не было, всё решилось бы совсем просто. Но есть один вопрос без ответа: почему в ту ночь она хотела умереть? Значит, ей так же гадко как и ему, если не хуже. И это всё сильно усложняет. Ибо бросить её в таком состоянии он не может. Его совесть будет категорически против. Есть Юкино. Которая всю жизнь ждала его. И увидев которую, он ощутил в душе огонь, которого там не было много лет. Наверное, ей он тоже нужен. Она ведь так мечтала о встрече с ним. Но… Неужели ему придётся сделать выбор? Солнце и Луна. Инь и Янь. Абсолютно разные во всём, но одинаково важные для него. Какой здесь возможен выбор? И возможен ли вообще? «Стоп, Хачиман, — сказал он себе, чуть не сломав голову в очередной раз. — Ты так ничего не решишь. Давай пойдём от противного. Попробуй понять, что на самом деле нужно ТЕБЕ? Не Ирохе, не Юкино, а Хачиману Хикигае? Чтобы перестать, наконец, обманывать себя и посмотреть в глаза правде». И тут Хикигая понял, что ответить на него просто и однозначно тоже не получится. Тысячи ниточек связывали его с Ирохой. Совместные воспоминания, пережитые эмоции и почти половина жизни, прожитая рука об руку. Это есть и никуда не исчезнет. Но… мечтал ли он об этом? Нет. Он хотел стать одиночкой. Ни от кого не зависеть, не приставать ни к одному берегу, жить своим умом. Что получилось в итоге? В итоге он превратился в обслуживающий персонал для Ирохи. Он забросил свою карьеру, забросил все свои увлечения, друзья, которых и так было не густо, потерялись на дорогах жизни. Сломал идеалы юности и выбросил их на свалку. К этому ли он стремился? Ответ — нет. С Юкиношитой его связывает, на первый взгляд, не так много, как с Ирохой. Но эти связи тоже просто так не порвать. Первая любовь, которая вернулась спустя столько лет. Становление его как личности в клубе волонтёров. Всё это было важно для него. Всегда. Но… был один нюанс. Разве он по своей воле попал в клуб волонтёров? Разве свои собственные проблемы он мастерски разруливал в клубе вместе с Юкино и с Юи? Ответ — опять-таки! — нет. Вот и получается, что он со своим альтруизмом всю жизнь решал чужие проблемы. Которые были так же далеко от интересов Хачимана Хикигаи, как Солнце от Луны. Правильно ли он поступал? Он не знал ответ. Но надеялся его найти. Выводы, к котором он пришёл, определённо его пугали. Но… он всё так же ненавидел фальшь. Даже несмотря на то, что мир вокруг него давно стал насквозь фальшивым. Быть может, лучше один раз посмотреть в глаза страшной истине и принять её, чем продолжать участие в чужих играх, обманывая себя? В тот момент он не знал, как на это реагировать и не видел выхода из лабиринта в котором сейчас блуждал. Как не знал он и то, что Юкиношита Юкино не менее настойчиво искала свои ответы на подобные вопросы в то же самое время. …А наверняка он знал одну-единственную вещь. Чёткий и однозначный ответ на вопрос чего ему не хватало в жизни. Близкого родного человечка. Как была его любимая сестра, Комачи. Со всем остальным он был готов смириться, но не с этим. Но её давно нет и никто её не заменит. Ни одна женщина, ни один человек во всём мире. Так он тогда думал.