Three of A Perfect Pair (Трое из совершенной пары)

She carries me through days of apathy She washes over me She saved my life in a manner of speaking When she gave me back the power to believe

© «The power to believe» by King Crimson

_______________________________________

Перевод:

Она хранит меня во дни апатии, Она словно волною омывает меня. Она спасла мне жизнь, в некотором смысле, Когда вернула мне силу веры.

В отличие от Хачимана, Юкиношита Юкино, не так давно занявшая пост вице-президента семейного холдинга «Юкиношита Индастрис», не могла себе позволить такую роскошь, как отпуск. Поэтому ей, как она и предполагала, пришлось одновременно усмирять муки собственной совести, искать варианты решения личных проблем и выполнять профессиональные обязанности по работе. Это было не так чтобы легко, но Юкино давно прослыла в своей корпорации «железной девочкой» и всячески старалась поддерживать этот неофициальный титул. По правде говоря, сейчас это получалось у неё так себе. Время шло. Новостей от Хачимана не было никаких — ни плохих, ни хороших. Всё свободное время, начиная от обеденных перерывов и заканчивая одинокими вечерами дома она методично и планомерно прокручивала в уме головоломку по поиску компромисса между ними троими. Решения, которое устроит всех. Благо каждого из троицы она прекрасно знала с давних времён лично и понимала интересы каждого. Решение не находилось и по её ощущениям она ни на шаг к нему не приблизилась. Юкино уж было начала отчаиваться и находилась на грани нервного срыва, но всё неожиданно изменилось за один день. В их пасьянсе ни с того ни с сего возник один маленький, но важный нюанс. Если его можно было так назвать.

***

Всё началось с того, что она стала слишком быстро уставать на работе. Если раньше работа по 12 часов была для неё обыденным явлением, то в последние дни она с трудом доживала до конца рабочего дня. Приехав домой Юкиношита просто падала без сил и мгновенно засыпала. Часто — не переодевшись, не смыв косметику и не приняв душ (за что ей было потом ужасно стыдно). Когда дома были какие-то дела или ей хотелось подольше бодрствовать (например, посмотреть фильм по Ти-Ви, чтобы отвлечься) ей приходилось выпить лошадиную дозу кофе или банку любимого хачимановского MAX Coffe. Раньше она никогда не прибегала к этому в домашней обстановке. «Старею, — размышляла Юкино. — Надо бы как-то расслабиться, но… не в этот раз. Само рассосётся». И продолжила, как могла, бороться с окутывавшей её слабостью. Потом проблема усугубилась. У неё начались головокружения, да такие что она однажды вынуждена была опоздать на работу на полтора часа, за что получила выговор от собственника бизнеса. Благо, владельцем был её родной отец, но от этого ей было не легче. Но и на этом всё не закончилось. Ещё через пару дней у неё начались непонятные проблемы по женской линии и Юкиношита окончательно сдалась. Отпросившись у отца на день, она записалась на приём к врачу, чтобы пройти комплексное обследование. «Похоже, я таки себя загнала,— подумалось ей. — Что там делают с загнанными лошадьми?»

***

…Когда она вышла из диагностического центра ощущения у ней были такие, будто в её голове что-то взорвалось. Она пока не могла понять, к добру ли то, что ей сказали врачи, но это определённо меняло её планы и переворачивало с ног на голову всё вокруг неё. — Вы абсолютно здоровы, Юкиношита-сан. У вас нет никаких проблем со здоровьем. — Тогда от чего мне так плохо в последние дни? — Юкиношита-сан… мне сложно сказать, обрадует вас это или огорчит, но… могу вас поздравить. Вы беременны. У вас будет ребёнок. Юкино бессильно опустилась на лавку, достала из сумки маленькую бутылочку минералки и сделала из неё глоток. Сухость во рту стала терпимой и она попыталась осмыслить то, что происходит с ней прямо сейчас. Из этого ожидаемо ничего не вышло. В её сознании новая реальность пока не укладывалась. Она попросту ещё не верила в то, что случилось. Медленно, словно боясь чего-то, она встала с лавочки и пошла в сторону маячившего вдали чёрного лимузина, в котором её ожидал личный водитель. «Домой», — коротко бросила она ему. «Как скажете, босс» — водитель аккуратно закрыл за ней дверь, сел за руль, включил первую и выжал педаль газа.

***

…А дома она немедленно завалилась спать и проспала беспробудным сном без малого шесть часов. Когда она проснулась, за окном уже наметились сумерки. Краски дня погасли и всё замерло в ожидании ночи. Юкиношита чувствовала себя бодрой и отдохнувшей. До утра было ещё далеко и она решила, что вот сейчас самое время подумать над тем, что не получилось у неё с первой попытки. Заварив себе большую чашку какао с молоком, она включила ночник и глядя на него принялась пить маленькими глотками горький бодрящий напиток. На выводы о своей ближайшей перспективе ей хватило пяти минут. Чтобы понять, как меняется весь ИХ расклад оказалось достаточно пятнадцати. А ещё через полчаса она уже знала основу того решения, которое до того казалось ей невозможным. Юкино усмехнулась и подумала: «Как всё оказалось просто. Для того, чтобы построить дом не хватало одного маленького кирпичика. Как только он появился — всё стало на свои места. Хотя… не такой уж он и маленький». Какао в чашке закончилось, а с ними — и её размышления. Она знала что делать дальше и это определённо её радовало. Не меньше, чем то, что у неё будет ребёнок от мужчины, которого она ждала всю жизнь. С которым ей никогда больше не быть вместе в том смысле, который вкладывает в это понятие большинство людей. Который теперь в каком-то смысле всегда будет с ней. Больше не было ни надрыва, ни сомнений, ни тяжёлых мыслей. Мир неожиданно стал для неё осязаемым и прозрачным, как осенний воздух в ясную погоду. Она улыбнулась, выключила ночник и снова легла спать, полностью умиротворенная. Пока ей придётся посещать ЭТУ работу. Но… скоро всё изменится. … А утром за десять минут до будильника её вырвал из сна телефонный звонок.

***

— Привет. Извини, что так рано. Не разбудил? — Разбудил, но всё равно скоро вставать. Доброе утро, Морнингая. — Я тоже рад тебя слышать. Но сейчас не об этом. Ироха вышла из комы. Только что мне звонил врач из реанимации. Юкино задумалась на секунду. Как же хорошо. Стало легче на душе. Всевышний определённо помогает им. — Позволь спросить. Что это значит для тебя и что ты намерен делать? — Снежная… Пока ей плохо, я буду её поддерживать. Пока не знаю в какой форме. Может, она вообще не захочет со мной общаться. Но это ничего не меняет. Врач подтвердил мои догадки: она сознательно перестала принимать лекарства. Она хотела умереть. Я не могу допустить, чтобы это повторилось. В трубке на несколько секунд стало тихо. Нужно ли ему сказать? Нет, не нужно. Потому что со своим альтруизмом он просто разорвётся пополам. Поэтому о новостях — ни слова. Юкино собралась с духом и спросила: — Когда с ней можно будет поговорить? — Доктор Тачибана обещала мне первое посещение на третий день после её пробуждения. Но в любом случае не раньше, чем она сочтёт это уместным. Обещала меня набрать. — Хачиман… Ты можешь неправильно меня понять, но я рискну тебя кое о чём попросить. — Ну… давай. — Позволь мне встретиться с ней раньше, чем ты. Это очень важно. Пожалуйста. — Юкино… ты, наверное, сошла с ума! Ты собираешься окончательно её угробить? — Нет, Глупогая. Всё наоборот. Я знаю, как всё уладить.

***

…Спустя пять дней Ироху перевели из реанимации в отделение, о чём доктор Тачибана немедленно сообщила Хачиману. Хикигая некоторое время обдумывал, правильно ли он поступает, согласившись на предложением Юкиношиты. С одной стороны, его настораживало, что Снежная не делится с ним своим замыслом. С другой стороны, его собственные мысли и сделанные выводы не нравились ему ещё больше, потому что они входили в противоречие и со сложившейся ситуацией, и с его принципами. Не было понимания, как выйти из тупика. «Будь что будет», — решил он и набрал номер Юкино.

***

В тот день Ироха проснулась поздно. Силы понемногу возвращались к ней, она уже сама вставала с койки и могла немного пройтись по палате. Делать более длительные прогулки врачи ей пока не позволяли, да и сама она чувствовала, что ещё рано — сил пока было немного. Санитарка принесла на подносе завтрак, который Ироха съела безо всякого аппетита. Затем пришла медсестра, воткнула ей в вену капельницу и велела лежать, пока в системе не закончится лекарство. Так она и лежала бы часа два, но неожиданно через полчаса от начала процедуры в палату вернулась медсестра. Она поставила на тумбочку возле койки пакет с апельсинами и в ответ на вопросительный взгляд Ирохи произнесла: — Хикигая-сан, к вам посетитель. Как вы себя чувствуете? Есть силы принимать гостей? — Если посетитель — мужчина, то нет. Я не хочу его видеть. — Хикигая-сан… посетитель — женщина. Глаза Ирохи расширились от удивления. — Вот как… Ну тогда пусть зайдёт… поговорим. Заодно принесите мне что-то режущее. Хочу фрукты почистить. — Возможно, для вас будет удобнее, если их почистит санитарка? — Нет, спасибо. Сами справлюсь. Медсестра ушла. Ироха внутренне напряглась в тревожном ожидании. Через минуту дверь палаты тихо открылась и в неё вошла Юкиношита Юкино. Ещё более красивая, чем Ироха её помнила во времена старшей Собу. Не удивительно, что он на неё запал. Змея, которая увела у неё мужа.

***

Если бы у Ирохи было побольше сил, она бы набросилась на неё сразу же. Но сил не было. — Зачем. Ты. Пришла? — чётко разделяя каждое слово спросила она. — Тому есть две причины, — ответила Королева Льдов.- Вот первая. Я виновата перед тобой и прошу у тебя прощения. С этими словами Юкино сделала шаг навстречу и поклонилась. Она простояла так минуту, а после выпрямилась и посмотрела на Ироху. В глазах Ирохи Юкиношита увидела боль и ненависть. В глазах Юкино Ироха увидела… она не поняла, что это такое. Но точно не желание над ней поиздеваться. — Чего ты хочешь? — снова спросила Ироха. — Я хочу с тобой поговорить. Хочу, чтобы у всех всё было хорошо. Если оставить всё так, как есть — мы все погибнем. Все трое: ты, он и я. Я знаю, как этого избежать. — Ага, значит ты пытаешься со мной договориться о том, чтобы я отдала тебе своего мужа? Ты хочешь его у меня забрать? Я правильно тебя понимаю? — спросила Ироха, внутренне закипая. Юкиношита очень серьёзно посмотрела в её глаза. — Ироха… Ты же взрослая девушка. А рассуждаешь как ученица средней школы. Он — не вещь, чтобы им распоряжаться. Тем более, чтобы его ЗАБРАТЬ. Я понимаю, что в тебе говорит боль и обида. Но и в нём тоже. Может быть, я плохой арбитр, учитывая что он пришёл тогда ко мне. Но другого нет. Выслушай меня, пожалуйста. Ироха боролась с непреодолимым желанием вцепиться Юкино в её чёрные, как смола волосы. Этому препятствовала только торчащая из вены игла капельницы, держащая её на привязи. — Ладно, говори, — сказала она. — Я не верю тебе, но послушаю, какую сказочку вы придумали. — Хорошо. Тогда я начну, — просто ответила ей Юкино. Она посмотрела в окно, собираясь с силами, затем повернулась к прикованной капельницей к койке Ирохе. — Начну с главного. Я не претендую на твоего мужа. Вот тут Ироха обалдела в первый, но не последний раз. — Ага… То есть ты хочешь сказать, что попользовалась им и… — Ироха, пожалуйста, прекрати на меня нападать. Я понимаю, что тебе так легче, но… Ты можешь меня не услышать. Выключи в себе обиженную малолетку и включи взрослую женщину. Поверь, мне есть что тебе сказать. Ироха временно замолкла. Юкиношита продолжила. — Я не враг тебе. Я не хочу разрушать вашу семью. Он нужен тебе. Именно поэтому я не приму его, даже если он захочет остаться со мной. — Как интересно. А зачем это рассказывать мне? Ты хочешь, чтобы я вас обоих простила? — Я хочу, чтобы у каждого из нас всё наладилось. У тебя, у него, у меня. Я знаю, в чём проблема. Я уже говорила ему, что замена одной жены на другую твоему мужу ничего не даст. — Всё страньше и страньше… Ладно, продолжай. Юкино почувствовала, что она попала в цель. Ей удалось вызвать у собеседницы какой-никакой интерес. Значит, не всё потеряно, есть шанс до неё достучаться. — Мы трое знаем друг друга примерно 18 лет… пол-жизни то есть, — продолжила она.- Я помню вас обоих в дни школы и вы оба были жутко талантливыми. Он — человек с мощным стратегическим мышлением. Ты — прирождённый руководитель. Будучи далеко от вас, я была уверена, что вы свернёте горы в это жизни. Так я думала, пока не увидела Хикигаю. Он стал бледной тенью себя прежнего. Растерял все свои навыки. Опустился до уровня… в общем, опустился (она не захотела употреблять ни выражение «домохозяин», ни эпитет «обслуживающий персонал»). Глядя на тебя я вижу то же самое. Почему это так? Вопрос был риторический, но Ироха решила из вредности вставить в речь Королевы свои пять йен. — Потому что я заболела! Болезни не планируют… — Ироха попыталась спеть свою любимую и хорошо обкатанную на Хачимане песню. Юкиношита посмотрела на неё с выражением, как мамы смотрят на сморозившего глупость малыша. — Вот как ты думаешь. Но ведь ошибаешься. Я знаю немало людей, которые с болезнями, гораздо более серьёзными, чем у тебя сделали блестящую карьеру. Которые с подобными болезнями родили и воспитали нескольких детей. Значит, дело не в ней. — Слышать это от здорового человека — ничего не значит. Ты не можешь даже представить…- попыталась возразить Ироха. — Чушь. Я почти десять лет руководила подразделением концерна в одной немаленькой стране, в котором работало больше тысячи человек. Сотрудников с хроническими болезнями посерьёзнее твоей было несколько десятков. Но они успешно делали карьеру, развивались, куда-то стремились. Более того, у меня на одном из предприятий было два онкологических больных, муж и жена. Они работали до последних дней и умерли с разницей в неделю. Когда я предложила им оставить работу при сохранении всех выплат, они отказались. Потому что пока они были заняты работой, они не думали о болезни. Они просто жили. Значит, причина не в этом. — Ага, ну тогда скажи мне, в чём? — с сарказмом спросила Ироха. Юкиношита тяжело вздохнула. Сейчас предстояло самое тяжелое. — В костылях, Ироха. Вы с Хачиманом так и не научились летать на собственных крыльях. Комачи когда-то сказала — моему брату нужна девушка, которая будет либо толкать его вперёд, либо тянуть за собой. Так вот — она была права. Ты не делала ни того, ни другого, зациклившись на болезни. А он зациклился на тебе, вбил себе в голову что ты погибнешь без него. Пока Комачи была жива, она как-то держала в тонусе вас обоих. Но только её не стало… — Замолчи, заткнись, не трожь сестрёнку!!! Какое ты имеешь право… — закричала Ироха. — Такое право, что было время когда она называла сестрой… МЕНЯ, — спокойно ответила Юкино.

***

Юкиношита дождалась, пока Ироха вытерла слёзы и продолжила. — Когда Комачи не стало, вы замкнулись каждый в своём горе и перестали развиваться. А потом между вами возникло болото. Вы деградировали оба и даже не пытались понять, где вы и что с вами происходит. Вашей паре не хватало третьего, чтобы вас подтолкнуть. А потом вам не стало о чём поговорить. Отсутствие движения привело к пустоте внутри у каждого из вас. Ироха слушала её молча, глядя на Юкино со странным выражением лица. — Поэтому я ничего не могу дать твоему мужу. Он всё ещё зациклен на тебе… и в глубине души он до сих пор к тебе не равнодушен. Но если вы останетесь сидеть в вашем болоте — скоро оно окончательно вас поглотит. Я уверена, что пока смогу вам помочь, если вы сами этого захотите. Ещё не поздно начать восстанавливать свои навыки и таланты. Но окно возможностей скоро закроется. Да, ещё одно. Если астму не запускать, она залечивается до такого уровня, что ты спокойно сможешь ходить на работу. В этом я тоже могу поспособствовать. Твоя жизнь может измениться до неузнаваемости. Юкиношита закончила. В палате установилась мёртвая тишина. Каждая из девушек смотрела в глаза сопернице и… Неожиданно скрипнула входная дверь. Пришла медсестра, неся в руке нечто, завёрнутое в салфетку. — Вы просили нож, Хикигая-сан. — Спасибо, положите на тумбочку рядом с пакетом. Когда медсестра закрыла за собой дверь, Ироха посмотрела Королеве прямо в глаза. — Я тебя услышала. Мне нужно будет подумать над тем, что ты мне только что спела. Но непонятно одно. Какой твой интерес с нами возиться? Что ты со всего этого будешь иметь? Юкиношита опустила глаза. Потом посмотрел на Ироху и спокойно ответила. — У меня будет ребёнок. Его ребёнок. Он ничего пока не знает. Я никогда больше не буду одна. И частичка его всегда будет со мной. А он получит то, без чего он не может нормально жить. Все останутся при своём. Я, ты и он. Мой интерес в этом. Кровь ударила Ирохе в голову. В глазах потемнело. Вот оно значит как. Она так сладко пела всё это время потому, что считала меня побеждённой. Она обсуждает со мной условия моей капитуляции. Думает, что я проиграла. Этому не бывать. Каким-то немыслимым кошачьим движением Лиса схватила нож, оставленный медсестрой на тумбочке и ударила Юкиношиту.

***

За свою насыщенную событиями жизнь, Юкиношита Юкино пережила три покушения. Первый раз на неё пытались напасть в Сеуле местные гопники исключительно с цель ограбления. Поскольку девушка в то время три раза в неделю тренировалась по вечерам с обладателем чёрного пояса по кунг-фу, проблемы возникли не у неё, а у подонков, которые хотели выставить молодую бизнес-леди не корейской внешности на деньги. Воздав всем нападавшим должное, Юкино презрительно посмотрела на трёх корчившихся на асфальте отморозков, вытерла столь славно поработавшие только что ручки о батистовый платок и с чувством выполненного долга вызвала полицию. Второе и третье покушение было делом нечистых на руку конкурентов, от которых она долгое время получала анонимные угрозы в соцсетях. Здесь уже от неё мало что зависело, потому что секьюрити срабатывали, как правило, раньше, чем успевала отреагировать она. Тем не менее, привычка быть на чеку давно уже её не покидала. Она не почувствовала угрозу вовремя, но выработанное за долгое время ожидание опасности и отменная реакция спасли её и на этот раз. После своих слов она ожидала со стороны Ирохи чего угодно: истерики, указания за дверь, метания в неё предметов. Но произошло неожиданное. Неуловимое движение, от которого она инстинктивно уклонилась, жжение в области шеи и… что-то тёплое потекло ей на платье. Удар пришёлся по касательной, прилично оцарапав шею, но не задев, судя по ощущениям, ничего жизненно важного. Зажав рукой рану, она молча взяла несколько салфеток из собственноручно принесённого ею пакета с апельсинами и попыталась остановить кровь. Кровь не останавливалась. «Террористка-неудачница» в это время лежала на залитой кровью больничной койке и беззвучно рыдала, свернувшись в позу зародыша. Юкиношита поняла, что игла капельницы в движении вырвалась из ирохиной вены и кровь на простыне — её собственная. — Ну, вот мы и стали кровными сёстрами, — мрачно пошутила она. — Нажмёшь кнопку вызова медсестры или мне это сделать? Сейчас истечём тут обе кровью по твоей глупости. Поскольку Ироха продолжала упорно отмалчиваться и хлюпать носом, одновременно продолжая орошать казённый инвентарь собственными эритроцитами, Королева сама вызвала санитарку. Пришедшая в палату по вызову медработница увидев представшую перед ней картину, чуть не упала в обморок. Две окровавленных молодых дамы на залитой кровью койке мирно о чём-то беседовали, причём сидящая одной рукой прижимала к собственной шее несколько набухших от крови салфеток, а другой пыталась зажать вену лежавшей пострадавшей, которая также кровоточила. — Мне вызвать полицию? — спросила бледная как смерть санитарка. — Зачем? — удивилась Юкиношита. — Нет никакого криминала. Я неудачно апельсин порезала, она (кивнула Юкино на Ироху) — решила мне помочь, забыв про капельницу в вене. Принесите-ка нам лучше стерильных бинтов и чего-нибудь кровоостанавливающего. Санитарка вылетела из палаты, как пробка из шампанского. — Почему ты меня не сдала? — спросила Ироха на удивление спокойным голосом. — Ведь я хотела тебя убить. Желала твоей смерти. — Но ведь теперь не желаешь? —ответила ей Юкино вопросом на вопрос.— А царапина… Всё имеет свою цену.

***

«Я думаю, это будет началом хорошей долгой дружбы, — думала доктор Тачибана глядя на экран камеры наблюдения, транслирующей видео из палат тяжёлых больных. — Чего только на этой чёртовой работе не насмотришься. За это я её и люблю».