a snotty love story

Осень медленно тянула каждый свой месяц, если сентябрь сопровождался короткими лучами солнца и теплотой на улице, то октябрь серьезно ударил по озябшим жителям Питера, нескончаемые дожди и мокрый асфальт, добил же холодным ветром ноябрь, который унёс с собой те осенние листья с парков и улиц, оставив оголённые деревья. Карелин, заключивший тот самый договор с преподавателем, и правда, перестал пропускать занятия, его отметки остались такими же высокими, Фёдоров даже слышал, как его нахваливают в учебной части те, кто каждыми днями капали ему на мозги о его неподобающем поведении. Уже на следующий день от Вани требовалось быть на месте встречи — университетская остановка, где его любезно встретит Иван Игоревич и они поедут к месту проведения мероприятия, про которое Ваня совсем ничего не спросил. Приближаясь к остановке, его зацепил высокий парень, выделялись неестественные красные пряди, он стоял за самой остановкой, покуривая. Да, это оказался тот самый преподаватель — Евстигнеев, в его повседневной одежде, нелепая толстовка бежевого цвета и чёрные штаны, на шее висела широкая полоска, с которой свисал фотоаппарат. Заметив приближающегося студента, Ваня на ходу бросил окурок сигареты, и, подходя навстречу, они крепко пожимают друг другу руки, первым нарушает городскую суматоху своим притягательным голосом, который продолжал манить Ванечку своим тембром. — Так, сейчас сядем на автобус, доедем до места, — он изредка оглядывался, проверяя не приехали ли нужный автобус. — Обратно нас отвезут. Наличка заплатить есть? — Да, есть, — суетливо ответил Ваня, отвлекаясь на мелодичный голос преподавателя, — Не переживайте за меня. Подступающий к остановке автобус дал возможность Ванечке выдохнуть и избежать нависающего молчания, и, зайдя, им обоим пришлось стоять, все места были заняты пенсионерами, которые не понятно куда рвались таким ранним утром. Евстигнеев благодаря своему значительному росту легко взялся за верхнюю балку, держась, рядом Ванечка, поменьше, не дотягивался, но смог взяться за поручень спинки пассажирского места. Светло до этого не ездил по таким маршрутам, не знал направления, не знал дорогу, не знал места назначения. Автобус слегка тряхнуло, потом ещё раз, но уже сильнее, от чего Ванечка не удержался, улетая в сторону преподавателя, а тот ловко ловит его свободной рукой, прижимая к себе. — Я держу тебя, — чувствуя учащенное дыхание, он негромко сказал, — Всё в порядке. Светло приятно было ехать в крепких объятиях Ивана Игоревича всю оставшуюся дорогу. Он подробно изучил не только его сильные руки, но и теплое тело, рельефное. Любые приятные вещи рано и поздно заканчиваются, Ванина радость тоже со временем закончилась. Они вышли примерно спустя двадцать минут. Рядом с остановкой были квартирные зоны, многоэтажные здания, в один из которых парни и зашли. — Богатый райончик, — осматриваясь в парадной, заявил Ванечка. Они подошли к лифту, который был сделан из стекла, смотрелось завораживающе, в Хабаровске подобного не увидишь, особенно в тех районах, в которых проживал он. Внутри было просторно, судя по кнопочной плите, этажей в квартире всего десять, хотя на вид больше. — Наши клиенты серьезные люди, — предупредил Евстигнеев, — говорить буду я, а ты молча делаешь, то что надо. Понятно? — Ванечке даже как-то грустно стало. Он ожидал весёлую практику, которая не только сблизить его с фотоаппаратом и различной аппаратурой, но с самим преподавателем, но выходит наоборот. Стараясь не показывать разочарованное лицо, он отвернулся, наблюдая за открытым видом. Но в отражении виднелась призрачная фигура Вани, он отвлекся на телефон, что-то печатая, что-то листая. С привычным звуком лифт остановился на шестом этаже, и парни, выйдя, прошли по небольшому коридору прямиком к металлической двери. Ваня уверенно дёрнул ручку, приглашая сначала Ванечку, которого накрыло паникой от давящих стен и шума людей. и Евстигнеев, конечно, заметил страшащее состояние своего студента. — Я рядом, — выдохнул он на ухо, и Ваня покрылся мелкими мурашками, — Не бойся. Все пройдет хорошо. — он успокаивающе взял его за руку, проводя вглубь квартиры. Комната, в которую его провели, была просторной, естественный свет падал от панорамных окон, но из-за пасмурной погоды было не так светло. Тучи прикрывали еле виднеющиеся лучи солнца, и дождевые капли скатывались по стеклянной поверхности. Если такая атмосфера окутала Ванечку в его сером одиночестве, когда тот жил в Хабаровске, то он бы укутался в свой потёртый плед, улёгся на жёстком матрасе постели и уснул. Он бы спал долго. Ему бы снилось что-то приятное, что он любит; как он попал в одну из своих любимых компьютерных игр, или как у моря, стоит, его ноги обдувает теплые ветер и морские волны, или пикник на солнечной поляне, среди разноцветных цветов, под ватными облаками. В глубине комнаты во всю возились люди; ставили прожекторы, выставляли свет, обслуживающий персонаж бегал по комнатам. — Утречка, Рудбой, — к ним подошёл мужчина, размерный, с щетиной и в кепке, в руках он держал какую-то тряпичную сумку. — Доброго. — он протянул раскрытую ладонь, пожимая руки, — Хочу представить своего ассистента, — он направил взгляд на Ванечку за его спиной, выводя за руку, — Иван Светло. —Зови меня Дарио. — уже потянул свою руку к Светло, который не сразу уловил то, чего от него хотели. — Впервые вижу Ваню в паре с кем-то. Обычно он работает один. — И, видимо, этот мужчина ещё мог бесконечно что-то рассказывать про Ваню, про его увлечения, но под строгим взором серо-зелёных глаз он умолк и отошёл. Не прошло и десяти минут, как Ване быстро выдали пару ответственных поручений; разложить штатив, установить видеокамеру, сбегать на кухню за стаканчиком кофейного напитка. Наконец-то его выхватил Евстигнеев, отводя в какую-то комнату; там стоял стол, диванчики, стены скрывали бесконечные стеллажи с книгами. Оставив парня в одиночестве, сам куда-то ушел, но вернулся быстро, держа в руках два бумажных стакана кофе и приоткрытую коробку, из которой выглядывало что-то разноцветное. — На обед у нас сегодня балдежный кофе и пончики, — он радостно потряс перед глазами Вани коробкой и положил на стол. — Так, это тебе, — он придвинул к нему средних размеров стакан и вынул для него два пончика, — А это мне. Ваня резво притянул к себе свою порцию, пробуя сначала шоколадный пончик, и запивая кофейным напитком, говорит: — Вкусно, — выдает он, продолжая жевать. — Не знаю твоих вкусов, — почесывая затылок, сказал он, — но рад, что тебе понравилось. Официальный рабочий день был закончен примерно в четыре часа вечера, но парней немного задержали, примерно на час, попросив свернуть аппаратуру и отнести к припаркованной у многоэтажки автомобиля, за что водитель любезно предложил довезти до их района. Ванечку первого оставили прямо у его собственного двора, ему, конечно, стало немного не по себе, подумав, что теперь Евстигнеев знает примерный его адрес, но сонный разум сразу откинул эти мысли, отправляя его в кровать. Славы не было, ещё в офисе, видимо.