a snotty love story

Слишком тёмная комната, и, выставив руки вперёд, и их даже не видно, он на ощупь продолжает двигаться, пока не чувствует пронизывающее тепло на талии. Он оборачивается, но ничего не видит. Опустошающая темнота, в которой он один на один с неизвестным монстром.  — Ваня, — голос обдувал шею мертвым холодом. — ты остался один. Впереди чёткая картина: он, Ваня, сидит в комнате, которая лишена какого-либо порядка; разбросанная одежда, упаковки от еды, банки от напитков. И, обняв собственные колени, он сидит под одеялом. Внутри разрастается забытое чувство одиночества, те дни, когда он не выходил из дома, те дни, когда у него не было такого друга, как Карелин — его полная противоположность, шумный, любопытный, дружелюбный, вечно улыбается и радуется, это даже бесило немного. — Светло, блять, вставай! — звонкий голос упрямо вытаскивал его из пугающего сновидения. — Ну же. — Встаю я, встаю, — он, не открывая глаз, поднимается, и, чувствуя неприятный холод, кутается в одеяло сильнее. — Чего ты с утра пораньше кричишь. — Ваня так и не дождался ответа, Слава молча покинул комнату, приглашая завтракать. Но всё же сдаётся, поднимается с кровати, теряя тонкое тепло ворсистого пледа, отправляясь сначала в ванную. Он проверяет телефон. Два сообщения от Евстигнеева, и, приподнимая уголки рта в искристой улыбке, он читает короткие строчки. — Слушай, Слав, мне нужно будет уехать на денёк, — он бодренько забегает на кухонную зону, где очаровательная кухарка по имени Слава подал ему надоевшую яичницу с кусками колбасы. — Да, сыночек Ваня, я тебе разрешаю, — говорит Слава иронично, а после вовремя подавляет издевательский смешок, дабы не получить пару ударов по рёбрам, сам садиться рядом с Ваней вместе со своей порцией белка и недоброкачественного мяса. После сытной трапезы, включающегося в себя и чаепитие с овсяным печеньем, во время которого они успели обсудить все денежные и жилищные вопросы, хорошо, в этом месяце заплатит Слава, в следующем Ваня. А за продуктами сходим завтра, а то у нашего Ванечки сегодня важная встреча, пусть малыш прогуляется. Да, характерные черты домашней мамки у Славы не отобрать.  День полностью свободный и парни не могли упустить хороший шанс засесть в комнату и поиграть в плойку, которую привёз Слава из Хабаровска, а сами джойстики Ваня. В разгар важнейшего обсуждения: белый или черный хлеб выгоднее покупать, и пока Слава всухую проигрывал Ваньке, в комнату ворвалась трель мобильника. Да, звонил Евстигнеев, говорит, что приехал, давай Ванечка, метнись к шкафчику, нарядись и выбегай, жду. Ваня метнулся, но не к шкафу с одеждой, а к окну, незаметно рассматривая Евстигнеева, стоит у автомобиля, обычные штаны, футболка, в солнцезащитных очках, хотя солнцем и не пахнет. Понимая, что подойдет что-то из повседневной одежды, он вытаскивает новенькие спортивки, футболка, которую предоставил Слава, правда немного великовата, и натягивает кофту. Ваня, бежим во двор в объятия преподавателя, всё, поцелуй мамочку в лице Славы. А Слава не против очередной раз подколоть такого Ваню, то ли волнуется, то ли решительнее всех на свете. Вот бежит по лестничной клетке, в холоде каменной кладки парадной мозг остужается от любовного жара. Он даёт себе пару секунд привести дыхание в былой вид, похлопать по щекам, будто стирая выступивший румянец, как у девчонки перед первым поцелуем. Евстигнеев машет рукой, как только видит выходящую фигуру Светло из подъезда, и давая Ванечке приблизиться, выдает искристую улыбку, и идёт к черту та дыхательная гимнастика, все его успокоительные тренинги, битьё по щекам будто наоборот налило щеки румяном, словно два спелых яблока. Светло хотелось бы знать, замечает ли это Евстигнеев, если да, то почему ничего не говорит и никак не реагирует, если нет, то почему, это же так видно, вот внимательный Славка сразу все прознал, или может быть, потому что давно знает его.  — На переднее сядешь? — он приглашающим жестом указывает на открытое сиденье по руку от водителя. — Да, спасибо, — он элегантно падает на кожаное сидение, обязательно отряхивая уличную обувь от налипшей грязи. Евстигнеев оценивает такой уважительный жест и давит глухой смешок, закрывая дверь, сам же с уверенным лицом усаживается за руль. — Можешь сам выбрать музыку, — и Ванечка уносит, он довольный вытаскивает свой телефон, подключая.  Парни ехали в автомобиле средь пустых утренних дорог Питера под разносторонний плейлист в основном с русскими песнями, промелькивал и рок, и попса, которую крутят по всем радиоволнам, но основную часть плейлиста шёл рэп. Ваньки изредка поглядывал на Светло, который слишком старательно подбирал песни, скрытно улыбался. — Приехали? — Ванечка заметил, как они остановились у какого-то двухэтажного загородного дома. — Да, сейчас подожди, — и Евстигнеев, как самый настоящий джентльмен, подбежал и открыл ему дверцу, протягивая руку. Светло, покидая салон, осматривается вокруг: Ванька сказал подождать пару минут, пока он припаркует автомобиль. По обе стороны сельской дороги, не асфальтированной, располагались дома, каменные и деревянные, огромные и небольшие, вдали виднелись отблески прудовой воды, высокая трава и деревья. И пока он осматривал местность, сзади бесшумный шагом подкрался Ванька, опуская руки на плечи, сжимая их длинными пальцами. — Можем прогуляться до того пруда потом, — через плечо он указывает на сияющую воду вдали. — Хорошо, — всем своим видом показывая свой профессиональную бесчувственность, хотя внутри будто взрываются мелкие кометы, горячо щекоча внутри.

***

Когда-нибудь в твоей жизни

появится человек,

который станет для тебя весной

и будет согревать тебя по вечерам.

Именно такие строчки пришли в голову расслабленному на кресле мозгу Карелина, он вчитывался в сложные строчки древнерусского языка, изучая их литературу и культуру. Именно сейчас в его голове вырисовывался портрет Мирона Яновича, но не того строго преподавателя, о котором знают все, а о том увлечённом азартными играми с обычным студентом. Он сдержал игривый смешок, утыкаясь лицом в мягкие страницы книги, закрывает глаза, снова видя те глаза, тот нелепый нос, галстук, за который хочется потянуть как можно сильнее, притягивая к себе, к своим губам. Любая правда проходит три стадии: сначала над ней насмехаются. Затем ей агрессивно противятся. А потом она принимается как очевидная. Слава только вступил на ступень первой, ему не верилось, что какой-то преподаватель мог проникнуть в его прочно закрытое сердце. Просто такой период. Просто такой возраст. Всё что угодно, но не любовь, возникшая из неоткуда, это мимолётное увлечение, азартная игра, ставки которой опасно поднимать, иначе можно лишиться всего, но Слава всегда был рисковым человеком. Решительным жестом он закрывает толстую переплетённую книгу, поднимается с кресла, идя на кухню, там никого. Порывшись в верхних шкафах, он находит спрятанную от Вани и остальных жильцом коммуналки бутылку вина. Прихватывая чей-то стеклянный стакан, уходит обратно в свою мужскую берлогу.

***

Евстигнеев привычным жестом, к которому уже и Ваня привык, берёт его за запястье, отводя в сторону входной двери в двухэтажный дом, откуда уже звучала музыка, а зайдя внутрь, их обдало жаром многочисленных людей, важно пьющих из бокалов, на балконах собирались группы людей и курили, шум и гам. Светло по своей природе был не особо разговорчивым человеком, не то, что бы стеснительным, просто предпочитал общество с самим собой, из-за чего он сидел днями и ночами дома, особенно летом, пока, конечно, не познакомился со Славой. Если Ваню и удавалось вытащить в многолюдное место, будь то чья-та вечеринка, квартирник, где и Слав сам часто выступал, или посиделки на какой-нибудь площадке у подъезда, то Ваня просил его не оставлять одного, ходил за Славой, словно хвостик за котом. Ничего не поменялось, Ваня оставался таким же необщительным, просто научился находить общий язык с людьми, но его никогда не интересовали дружеские, а тем более любовные отношения. Для него Слава был и другом, и мамкой, и папкой, и даже в каком-то смысле девушкой в одном лице. Он вжался посильнее спиной к Евстигнееву, ища в нём ту самую спасительную звезду в ночном небе. Кто бы не был испуган в компании взрослых людей, от которых несло высокоградусным запахом алкоголя, импортных сигарет и острых закусок. А сам Евстигнеев был той самой загадочной шахматной фигурой, которая вроде и просто стоит, и никто не подозревает, что именно от неё будет решающий ход. Именно эта фигура подарит шах и мат своему игроку. Только от него зависит конец игры.