a snotty love story

Дневные пейзажи деревни заменялись склонившейся ночной мглой, фонари не сложно и на пальцах пересчитать, под их светом скапливались мотыльки. Этот вечер прошёл неплохо. Ваню познакомились со многими людьми, немного выпил, а если уточнить, то перебрал, что еле стоял на ногах, упираясь о барную стойку, ожидая прихода Евстигнеева, тот убежал на второй этаж, прося Ваню подождать его пару минут и устроит ему обещанную прогулку до местного пруда. — Вань, — он услышал голос, будто сквозь толщу солёной воды, повернулся к источнику звука. Перед ним стоял кто-то знакомый, но шестерёнки мозга настолько залились алкоголем, что не могли крутиться в полную силу, из-за чего тот плохо соображал. Видимо, собеседник понял это по выражению его лица, дал подсказку вспомнить себя — Вспоминай, я Дарио, мы виделись на съёмках. — Да, помню, — Ваня натягивает нелепую улыбку, вспоминая его. Да, Дарио был профессиональном своего дела, это подметил Ваня во время совместной работы, стоит соединить к этому тяжёлый характер, картину которого он изобразил, исходя из его поведения и общения. — Что-то хотел? — Слушай, Вань, хочу поговорить с тобой начистоту, — его лицо будто почернело, уголки губ сместились, привычная глупая улыбка заменяется на серьёзное выражение лица. Тянет на себя грубо, не так как Ваня. Тащит на безлюдный задний двор. Они покидают территорию, преодолевая деревянную ограду. — Куда ты меня ведёшь? — туман в голове развевается потоками прохладного ветра и воздуха, пропитанного скошенной травой и сырой грязью после дождя. — Чего хотел? — сердиться. Не любит то, чего он не понимает. Кто бы не стал в этой ситуации раздражаться? Привели его, понимаете, в неизвестное место, за пределы, а Ванька просил стоять на месте, его ждать. Придёт, заметит пропажу, и что будет делать? Где искать этого несуразного студента? Он прячет руку в кожаную сумку с длинным поясом через плечо, и вытаскивает что-то, Ваня щурится, присматриваясь к вещице. Какая-та фотка. Ему демонстрируют содержимое фотографии на расстоянии. — Не узнаешь? — он мягко улыбается. Ваня не упускает шанс потянуться к фотографии, но не успевает, Дарио отдёргивает её и прячет в сумку.

***

— Добрый вечер, Мирон Янович, — Слава безошибочно выговаривает фразу, но не учитывает свой пьяный голосок, такой радостный и беззаботный. Слава будто и не планировал встречать завтрашний день. Он собрал все наглые мысли в кучу, собираясь высказать всё Мирону, и неважно, что будет потом, что будет завтра, что будет через час и даже через пару секунд. Не прошло и несколько дней учёбы, как Слава, словно малолетняя фанатка, пускал слюни на преподавателя и по совместительству куратора, восхищался каждым действием и словом он, преподавал он литературное мастерство, обладал богатым словарным запасом, сможет найти тысячу и одно слова, как указать студенту на ошибку, не прибегая к использованию нецензурной лексики и повышению тона. Его авторитетная походка, словно цапля прогуливается по принадлежащему ей болоту, задирает голову, цинично смотрит на проходящих студентов, видя в них прыгучих лягушек. — Слав, что тебе? — голос шершавый, словно наждачная бумага, стоит приложить силу и провести рукой, как ноющая боль даст о себе знать, из открытой раны пойдёт багряные капли крови. — Мирон Янович, вы виноваты в моём состоянии. — он надувает губы, как обиженная девчонка, будто Фёдоров увидит его лицо через ментальную связь, приблизиться, обнимет, как чересчур заботливая мамочка погладит по голове, взъерошивая отросшие волосы. — Я не собираюсь говорить о чём-то серьёзном с человек под градусом, это, во-первых, а во-вторых, сейчас грёбанные три часа ночи, Карелин, ты обалдел? — Нет, я хочу с вами серьёзно поговорить, — преувеличенная надутость и все серьёзные намерения испарились так же внезапно, как и появилась идея позвонить объекту своего обожания дабы высказать всё. — Помнишь наш уговор? — произносит он, и, делая паузу, глубоко вдыхает. — Закончишь отлично сессию, тогда и поговорим. — Мирон Янович, — жалостливо протягивает Слава, будто ещё пару секунд и он расплачется, словно ребёнок, которому не хотят покупать игрушку, не будет же играть. — Я всё сказал. — строго заявляет, завершая разговор. Единственное, что остаётся Славе — это остаться со своими душащими мыслями наедине, разбавляя алкоголем и плиткой шоколада, видя в ней сладостное спасение. Какие на вкус губы Фёдорова? Может, как этот молочный шоколад? Или может вкуса пчелиного мёда? Хотя вряд ли. Его вкус можно ассоциировать с чем-то горьким, например крепко заваренным кофейным напитком, который он таскает с собой в небольшой термосе, делает пару глотков перед парой и забавно морщиться, будто пыль попала в нос.

***

Евстигнеев справился с задачей на втором этаже: уложил знакомого парня, который по привычному напился, а этого он совершенно не умел. И уже воодушевлённый предстоящей прогулкой, где хотел запечатлеть Ваню на фоне прудового берега, шёл к месту, где оставил своего студента, и опешил, когда у барной стойки его не было. Единственная зацепка, стоящий за стойкой паренёк, лениво протирающий бокалы. — Парень, — неформально обратился он, — ты не видел тут паренька, пьяный, лохматый такой, в очках был, — скорее всего, первого отличительного знака хватило бы, чтобы бармен указал на террасу, откуда можно пройти и на задний двор, и на парковочные места, и просто покинуть территорию. Можно было подумать, что ему стало душновато, вышел проветриться. Вот его кофта лежит на барном стуле. Может покурить? Евстигнеев не знал курил ли он или нет. Чего ещё такого не знает Евстигнеев об этом парне? Внутри распирается чувства любопытства. Хочется узнать о нём каждую мелкую деталь, дабы собрать полную картину этого человека, рассматривая на холсте его личность. И, прихватив кофту Вани, он вышел на террасу, несмотря на редкие потоки морозящего ветра, на улице было не холодно, но и не жарко, так что можно свободно ходить в футболке. Его не было. Оглянув взглядом автомобильную парковку, и, не найдя и там Вани, он спустился по террасе, выходя за высокий забор, шагая параллельно каменной стороне дома, и, остановившись у угла, он услышал голоса. — Если выполнишь пару моих желаний, то эта информация никуда не просочиться, — низкий голос нельзя было ни с чьим перепутать, точно Дарио, но о чём они говорят с Ваней. — По рукам? Не сдержавшись и пару секунд, Евстигнеев рваным движением выскользнул из-за угла, Светло, заметив присутствие третьего человека, тут же его брезгливость и сердитость сменяется сдержанным страхом и зазором, а вот Дарио пугливости не показывает, наоборот — цинично улыбается, что аж глаза искрятся развязностью до неприличия. — Дарио, — Евстигнеев прямолинейнее, чем любая строительная рулетка или школьная линейка, — Ты куда Ваню увёл? О чём ты тут ему говорил? — и теперь поворачивается к самому Ване, — А ты. Кого я просил подождать, зачем ты за ним пошёл? — П-прости, Вань… — сдерживая невинные слёзы, начал было Ваня, но его перебили. — Слушай, Ванюш, — Дарио по-дружески положил локоть руки на чужое плечо, его тут же грубо скинули. — Дарио, будь любезен, иди нахуй отсюда. Вань, пошли, — он развернулся, идя в противоположную сторону дома, и Ваня, как слепой котёнок поторопился за ним, стараясь не оборачиваться на Дарио.

***

— Вань, расскажи мне что случилось, пока меня не было, — парни шли по скошенной траве, Евстигнеев замедлил шаг, оказываясь за самим парнем, натягивая на его тело кофту, видя, как тот уже весь мурашками покрылся от изнывающего холода. Светло же позорно жался в кофту, сминая нижние края, не зная, что хуже: либо Иван Игоревич узнает о нестандартном способе заработка Вани, либо он скроет об этом и потеряет человека, который так запал ему в душу. — Дарио узнал кое-что обо мне, — начал Светло, потирая заднюю сторону шеи, пряча взгляд в ночном небе, — я это очень хорошо скрывал. — и Ваня не смог выдержать. Вся эта актерская игра со стальными масками, которые, может быть, и могут спрятать от других истину, но всё же в них невыносимо находиться так долго, как Ваня. В уголках глаз, которые так тщетно смотрели на редкие звёзды в сумеречном небосводе, скопились крохотные капли слез, перекатываясь по лицу, падали на траву. От Евстигнеева не так просто что-то скрыть, особенно сейчас. Он обнял его со спины. Он ничего не пытался сказать, как-то успокоить. Это сейчас лишнее.

***

На берегу пруда парни сидели долго, держась за руки, глядели куда-то вдаль, будто можно увидеть их будущее. Счастливое ли оно будет? — Иван Игоревич, хочу спросить вас, — даже не поворачиваясь к собеседнику, Ваня проговорил это, будто слова застоялись где-то в глотке. Евстигнеев не ответил, лишь заинтересованно оглянулся на него, — Если я предложу вам встречаться со мной, вы согласитесь?