В семье

      Ло Бинхэ рассказал ей все. О падении в Бездну, о паразитах в его крови, что поддерживали жизнь в теле Учителя в те ужасные дни скитаний в поисках выхода из этой ужасной местности. О попадании в Царство демонов и обретении власти. О своем становлении императором под руководством советника-стратега в лице Учителя. И об их отношениях. Об их чувствах.       — Инъин, можешь ли ты поверить в это? — прошептал Ло Бинхэ с кроткой улыбкой и румянцем на щеках, оттеняющим звезды в глазах – как никогда за последние годы напоминая себя из детства. — Учитель принял мои чувства. Наши чувства, Инъин.       — Наши? — повторила она, в ошеломленном неверии заглядывая в его глаза. Ло Бинхэ кивнул.       — Учитель… Нет, теперь я зову его иначе. Мастер Шэнь принял нашу любовь. Обстоятельства вынудили меня признаться ему еще в Бездне. Не только в своих чувствах, но и в твоих тоже. Рассказать ему о нашей мечте.       — Значит, — задохнулась Инъин, хватая его большую ладонь двумя своими. — Значит Учитель смог увидеть в нас не детей, а достойных спутников на тропе совершенствования?       — Да, — вновь кивнул ей полудемон, сжимая ее ладони второй своей поверх. — Мастер Шэнь… знает, что я управляю Царством снов. И что видел кое-что из его прошлого, что он предпочел бы никогда не показывать никому, — признался Ло Бинхэ. — Это помогло мне понять его и собственные чувства к нему еще во времена до Собрания Союза Бессмертных.       — А-Ло, — вздохнула Нин Инъин.       — Мастер Шэнь уже отчитал меня за это, — повинился Ло Бинхэ, опустив взгляд. — Он злился. Сильно. Но сейчас все в порядке, не переживай. Только, — полудемон посмотрел девушке в глаза, — я должен сознаться и перед тобой, Инъин. Я заглядывал в твои воспоминания из детства, связанные с мастером Шэнем.       — Ох, А-Ло, — нахмурилась она. — Зачем?       — Я хотел убедиться, что с тобой все в порядке, — признался Ло Бинхэ. — И понять, какие отношения вас связывают. Прости меня. Знаю, это звучит так, словно я не доверял твоим словам. Но тогда лично мои отношения с Учителем были очень сложными, и мне было сложно представить, как он может вести себя с тобой. И когда ты стала ходить в Бамбуковую Хижину, я забеспокоился за тебя. Я был дураком и пошел на поводу у слухов об Учителе, сразу заподозрив недоброе.       Нин Инъин выслушала его и, устало выдохнув, уперла взгляд в свои колени в молчании.       — Инъин?.. — тихо позвал полудемон, боязненно разглядывая ее лицо. Такая реакция была не типична для Инъин из прошлого.       — У тебя было благое намерение, — сказала она. — А-Ло хотел защитить меня от опасности, не так ли? Так уж получилось, что опасностью ему казался Учитель, о котором он тогда так мало знал. Я прощаю тебя, А-Ло, потому что это ты – тот, кому я доверяю все и от кого не скрываю ничего. И потому, что ты использовал полученные знания для хороших дел. Я ведь права? Ты стал готовить для Учителя после этого, верно?       — Верно, — согласился Бинхэ. — Спасибо, Инъин.       Девушка просто покачала головой и освободила свою руку, чтобы провести ей по его волосам. В ее глазах было столько нежности и ни капли отторжения. На дне ее взгляда осел покой, отныне стерегущий ее сердце от ран – от боли, что они причиняли сезонами. Инъин могла двигаться дальше благодаря этому. Ее смирение и кропотливо сотканное из нитей уверенности умиротворение позволили ей идти вперед по пути заклинательства. Она не растеряла своей мягкой стороны, но стала сильнее. Взрослее.       Даже если время и перенесенные страдания изменили Инъин, ее доброта, принятие и способность к прощению остались прежними – это полудемон осознал с кристальной четкостью.       — Я люблю тебя, А-Ло, — сказала она. Ее рука мягко легла на его щеку. — Когда я увижу тебя и Учителя наяву? Когда я смогу вас обнять?       — Я люблю тебя не меньше, — ответил Ло Бинхэ, прижимая ее ладонь своей поверх. — Все будет зависеть от наших с мастером Шэнем успехов. Чем скорее мы разберемся с тем, что может стать угрозой, тем быстрее сможем прибыть к тебе. Нам бы не хотелось подвергать тебя опасности.       — Я могу постоять за себя теперь, — возразила Инъин. — Я хочу помочь вам. Хочу поддержать, сделать хоть что-то! — Инъин, — поджал губы полудемон, хмурясь в протесте.       — А-Ло, я больше не буду обузой! Ты же знаешь, я путешествовала одна больше года, сражаясь с монстрами и демонами! — она обхватила лицо Ло Бинхэ обеими ладонями, притягивая ближе, заставляя смотреть прямо себе в глаза. — Вы с Учителем можете доверить мне что угодно! Я справлюсь! — заверила Нин Инъин. В ее взгляде читалась мольба. — Не оставляйте меня позади снова, — прошептала она.       — Инъин, — выдохнул Ло Бинхэ, сводя брови в сожалении. — Мы не оставим тебя позади, даю слово. Мы лишь боимся тебя потерять. Тем более сейчас, когда мы наконец нашли друг друга.       — Чем я могу помочь вам, А-Ло? Что мне делать, когда я открою глаза? — спросила Инъин, твердо стоя на своем.       — У тебя же миссия от школы, — напомнил полудемон.       — Я могу закончить ее в любой момент, я сделала достаточно, и глава школы Юэ давно шлет письма о том, что я могу вернуться, — отвергла несостоятельное утверждение девушка. — Где вы сейчас остановились?       — Неподалеку от границы с Царством демонов, — вздохнул полудемон, сдаваясь и мягко выворачиваясь из нежного капкана рук возлюбленной.       — Значит, мы близко, — кивнула себе Инъин. — Я тоже нахожусь рядом с границей.       — Зачем ты здесь? Рядом с границей всегда ошиваются самые опасные монстры и изгнанные на окраины преступники. На границе сильно влияние Бесконечной Бездны, — снова нахмурился Ло Бинхэ и поднялся, заметался туда-сюда, беспокоясь и возмущаясь безрассудством девушки. — Здесь опасно.       — Поэтому простым людям здесь и нужны заклинатели, — поднимаясь на ноги следом спокойно ответила Нин Инъин, заставив возлюбленного остановиться и сосредоточить на ней внимание. Буря в ее глазах вновь обратилась штилем. — Поэтому я здесь, — заключила она, кладя ладонь на рукоять Синьцзяня. В этот момент она выглядела так величественно и благородно, словно бессмертная небожительница, спустившаяся на землю. Она была так похожа на Учителя в тот день, когда Ло Бинхэ встретил его впервые и подумал о нем так же.       Теперь он знал, что образ Шэнь Цинцю был не столь однозначен, его нельзя было назвать милостивым божеством, подобным чистейшей утренней росе. Он был величественен и горд, умен и проницателен, но очень требователен и жесток к себе и другим. И его тяжелый характер нес в себе след его прошлого, где он был мальчишкой-голодранцем и попираемым рабом, что могло прорываться наружу сквозь тщательно выстроенный благопристойный образ и скрупулезно впитанный с учением этикет. Шэнь Цинцю не был истинным светом, имея серое неоднородное нутро. Но Нин Инъин была. Она стала таковой, не потеряв сияющую основу своей сущности, так зацепившей Ло Бинхэ еще в детстве.       Он замолк и застыл, пожирая Нин Инъин взглядом, словно отключившись от окружающей реальности.       — Мы около Южного пограничного города, — рвано выдавил из себя Ло Бинхэ.       — Я в дне пути от вас к западу, — растянула губы в улыбке Инъин.       — Если… если я не могу отговорить тебя…       «Если ты в любом случае будешь преследовать нас, не желая переждать опасные времена в отдалении», — не сказал он.       — Лучше я лично сопровожу тебя в наш лагерь. Так мне будет спокойнее.       «Так я буду знать, что ты не поранилась, спеша к нам», — промолчал он.       Ло Бинхэ подошел ближе, обхватывая затылок возлюбленной и целуя ее в лоб. Инъин, счастливо сверкая глазами, подняла голову, заглядывая в горящие красным пламенем, но все еще родные глаза, обрамленные длинными ресницами. Смотря на него так снизу вверх, она не могла не подумать, насколько же он вырос, раз ей приходится так сильно задирать голову.       — А-Ло меня проводит?       — Синьмо, мой меч, способен прорезать пространство. Я приду за тобой утром.       Ло Бинхэ понимал, что, если просто переместится с Шэнь Цинцю к Нин Инъин, не получится ограничиться коротким визитом перед новым расставанием. Девушка будет искать их, чтобы быть рядом и помочь им, отчего может попасть в беду, не зная, какие именно опасности их будут поджидать на пути. Лучше уж и правда держать ее в курсе дел и иметь поблизости. Он не сомневался, что у нее хватит сил, чтобы сразить монстров или демонов. Но не Небесных демонов; а они собирались войти в контакт с такими. Да и что меч заклинателя против людской власти и слов? Угроза Лао Гунчжу тревожила полудемона больше, когда он думал, что может пострадать Инъин. Он не допустит и тени возможности, что Инъин останется наедине с представляющими угрозу заклинателями.       — Тогда я буду ждать тебя, А-Ло, — мягко произнесла Инъин и притерлась щекой к груди Ло Бинхэ, слушая гулкий стук его сердца. Несмотря на то, что находились они в пространстве Царства снов, даже такая мелочь была учтена. — Буду ждать мгновения, когда смогу обнять тебя по-настоящему, — прошелестела она, смыкая руки у него за спиной. Ло Бинхэ обхватил ее плечи, заключая в объятье. Под мерный стук в его груди, Инъин размеренно дышала, постепенно растворяясь в этом звуке, пока не погрузилась в сон во сне. Ло Бинхэ продолжил стоять, не сдвинувшись ни на цунь. Лишь прижавшись губами к ее макушке и переместив следом одну из рук, чтобы поглаживать ее по волосам, он оставался на месте многие кэ, до тех пор, пока образ Инъин полностью не растаял, подобно дыму, в его руках. Она проснулась, и полудемон поспешил покинуть Царство снов.

***

      Их шатер был разбит на поляне в лесу. Они не стали заходить в город, чтобы не попадаться людям на глаза.       Этой ночью, пока Ло Бинхэ странствовал в Царстве снов в поисках Нин Инъин, Шэнь Цинцю был на страже. Большую часть ночи он бодрствовал, сидя устроившись рядом со спящим полудемоном. Он просматривал принесенные с собой из Царства демонов свитки и обдумывал еще раз разработанные стратегии, ища в них изъяны, которые он мог раньше не заметить.       В моменты усталости он отводил взгляд от строчек, осматривался по сторонам и в итоге натыкался на Ло Бинхэ. Его лицо, расслабленное во сне, было прекрасным. Как глава пика, где с особым тщанием изучают искусства, Шэнь Цинцю мог отметить эстетическую привлекательность лица полудемона. Его черты были правильными и даже в чем-то изящными. Смелый разлет его бровей сочетался с длинными темными ресницами, что сейчас тенями покрывали его щеки. Его лицо было в меру худым и в меру полным – оно выглядело здоровым и молодым, при этом обладая идеальным балансом хищности и мягкости в линиях. Это лицо действительно было прекрасно. Если не вглядываться в волевую челюсть, переходящую в мощную шею и иные мелочи, можно было бы даже принять его за девичье – настолько оно было очаровательно в том самом смысле, что выше понятия половой принадлежности; определения мужественного и женственного.       Удивительно, что обладатель подобного лица счел привлекательным Шэнь Цинцю. Он сделал все, чтобы иметь внешность, достойную бессмертного мастера, но оставался жестким в тонкости линий и резкости их углов. Он уже уступал в росте и телосложении своему более юному ученику, и никогда не догонит его – вероятно, в том была вина не столько его родословной и данных, которые она ему передала с кровью, сколько условий его роста. Он не мог есть вдоволь и питательно, откуда бы его телу было брать силы, чтобы расти? Да и проблемы с совершенствованием и склонность к искажениям Ци лучше не делали.       Юэ Цинъюань, раньше попавший в Цанцюн, успел не только вовремя начать совершенствование, но и набрать вес, чтобы вымахать в ту дылду, которой он является сейчас. Везучий собачий сын.       Шэнь Цинцю смог обрести неплохую мускулатуру, его щеки потеряли впалость, которая сопровождала их с ранних лет, но он все еще был очень худ. Даже еда от Ло Бинхэ не смогла заставить его стать толще где бы то ни было. Что ж, не этому Шэню судить, но Ло Бинхэ видно и впрямь был зверем, что буквально покусился на кость.       Заклинатель усмехнулся. По его лицу нельзя было понять с какой именно эмоцией он это сделал. Вряд ли он сам это понимал, в конце концов.       Когда время близилось к рассвету, Шэнь Цинцю понял, что его тело устало от сидения. Отложив свитки в сторону, он встал размять ноги. Сделав круг вокруг шатра и проверив нетронутость сигнальных талисманов, размещенных им по периметру, заклинатель вернулся внутрь. Он решил прилечь на несколько фэней. Ло Бинхэ все еще был в Царстве снов. Шэнь Цинцю, недовольный прохладой утреннего воздуха, зацепившейся за него после небольшой прогулки, положил голову на теплую грудь полудемона, спрятав руки у него под боком. Ло Бинхэ продолжал мирно лежать, словно большая печка.       Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.       Под ухом заклинателя раздавался мерный успокаивающий стук. От одежд пахло чем-то знакомым, что в последние годы ассоциировалось с надежностью и защитой. Рядом с этим запахом он мог ощутить покой. Рядом с этим запахом он мог спать.       Вдох-выдох. Вдох-выдох.       Дыхание Шэнь Цинцю замедлилось и выровнялось. На лбу разгладилась вертикальная складка, делая лицо более юным.       Он сам не заметил, как уснул, убаюканный мерным биением сердца существа, ставшего еще одним его бастионом защиты в этом мире.

***

      Шэнь Цинцю очутился в месте, напоминающем его пик. Заросли бамбука окружали поляну, где стояла Бамбуковая Хижина. Чем дальше были окружающие его предметы, тем менее детальными и четкими они выглядели, становясь чем-то сродным детскому рисунку. Видимо, это и было Царство снов.       Шэнь Цинцю не спешил обнаруживать свое присутствие. Он тихо подобрался к Бамбуковой Хижине, замечая насыщенные краски в открытом окне: черно-красные одежды Ло Бинхэ и белые с цин… принадлежащие Нин Инъин. Видимо, он через полудемона, на котором заснул, попал в сон Ин-эр.       Заклинатель спрятался за стеной, не спеша попадаться им на глаза.       Однако движения или звуков голосов с их стороны не последовало. Аккуратно заглянув внутрь Хижины, он понял, что они не заметят его. Ло Бинхэ как-то отсутствующе смотрел перед собой, словно и не видел ничего, а Нин Инъин, как ни абсурдно, спала в его объятьях стоя. Полудемон мерно с трепетом оглаживал ее волосы, прижимая к себе, и не шевелился.       В таком медитативном состоянии он вряд ли заметил бы кого-либо, даже если бы он прошел мимо.       Шэнь Цинцю внимательнее вгляделся в Инъин. Она стала старше и расцвела прекрасным цветком. Она все еще была внешне миловидна, но при этом более изящна и чувственна, чем в детстве. В ее волосах, что стали значительно длиннее, все так же находились оранжевые ленты. Одежды – белые с включениями цин, были ей к лицу. А на поясе выделялись два меча. Один из них был знаком Шэнь Цинцю: это был Чжэнъян, с которым Ин-эр, видимо, решила не расставаться, уходя из школы на миссию.       Приглядевшись, он заметил в складках одежд веер, также висящий на поясе девушки. Очень знакомый веер: тот самый, с которым он расстался на Собрании Союза Бессмертных.       Сердце Шэнь Цинцю сжала кипящей рукой сладкая мука, согревая до болезненных ожогов и сдавливая до боли. Ин-эр все это время носила с собой его веер. Не только меч Ло Бинхэ, но и веер Шэнь Цинцю. Она несла на себе знаки памяти о них обоих. Он знал о ее чувствах по своим догадкам и со слов Ло Бинхэ. Но сейчас он своими глазами видел насколько ей небезразличен. Из всех мест, его веер оказался именно на ее поясе. Из всех людей, именно она взяла его себе. Значит, даже Юэ, скулящая псина, Цинъюань уступил ей право хранения веера, признав более достойной.       Не тревожа замершую пару, заклинатель сел на террасе, меланхолично следя за покачивающимися на ветру листьями бамбуковой рощи. Ему нравился пик Цинцзин с его умиротворяющей природой. Он был полон зелени и укромных мест с источниками воды, будь то озеро, ручей или родник. Тихий пик, располагающий к уединению и учению.       Шэнь Цинцю хотел бы вернуться туда однажды. Примут ли его, «восставшего из мертвых» на пару с учеником-полудемоном, другие лорды? Кто бы знал. Шэнь Цинцю предположил бы, что его боевые братья и сестры первыми же и погнали его прочь с хребта. Но, кто знает, как ему удастся выдать черное за белое и что из этого выйдет. Это все было делами грядущих дней.       Сейчас же Шэнь Цинцю мог просто смотреть на очертания бамбука, слыша тихое дыхание своих учеников за стенкой.       Пока что и это было неплохо.

***

      Очнувшись, Ло Бинхэ почувствовал тяжесть на груди. С удивлением он увидел темную макушку, принадлежащую мастеру Шэню. Тот мирно сопел, доверчиво прижимаясь к нему. Сердце полудемона чуть не остановилось от восторга.       Учитель так редко позволял увидеть себя настолько милым! Он так редко спал настолько близко к Ло Бинхэ! На Ло Бинхэ!       Какое отличное утро!       Губы сами растянулись в нежной улыбке. Промедлив еще несколько мгновений, он начал аккуратно выбираться из постели, стараясь не потревожить хрупкий сон старшего заклинателя.       Ночь прошла тихо. Справившись с задачей и выйдя из шатра, Ло Бинхэ увидел нетронутые талисманы Учителя. Они не сигнализировали об открытых телепортационных порталах внутри охраняемого контура, ведь это была редкая сила, обладатели которой и так были на их стороне. А те, кто не был, не посмели бы к ним сунуться, боясь быть насаженными на Синьмо императора или Сюя его стратега, уже не раз зарекомендовавшие себя в боях. Вокруг не было ни души: он не почувствовал ни людей, ни демонов, ни темных тварей.       Умывшись и поправив одежды, Ло Бинхэ взял Синьмо, разрезая пространство. Один шаг – и вот он стоит в местности, где остановилась Инъин. Осталось только разглядеть ее среди деревьев.       Сосредоточившись, он почувствовал присутствие светлой энергии, свойственной заклинателям, и двинулся в этом направлении. Меньше чем через цзы он вышел на маленькую опушку, на которой были следы присутствия человека, оглядываясь по сторонам.       — А-Ло! — воскликнула Нин Инъин, подбегая к нему.       — Инъин! — улыбнулся полудемон, раскрывая руки, чтобы девушка влетела в его объятья. Ло Бинхэ подхватил ее и закружил, не чувствуя ее веса – теперь она была для него пушинкой, ведь полудемон мог одной лишь физической силой вручную рвать противников на части; что для него вес стройной девушки?       Они замерли в объятьях на несколько вдохов, после чего чуть отодвинулись друг от друга, все еще держась за руки.       — Ты собралась?       — Почти. А-Ло пришел очень быстро, — улыбнулась Инъин. В ее глазах сияли звезды при взгляде на возлюбленного. Ло Бинхэ отвечал ей тем же, не отрывая от нее своего зачарованного взгляда. — Поможешь мне? Так мы управимся скорее.       — Конечно, — с энтузиазмом кивнул полудемон. Они прошли к палатке, в которой ночевала девушка, чтобы свернуть ее. Взгляд Ло Бинхэ невольно задержался на пару мяо на Чжэнъяне на ее поясе, но тут же был переведен на ткань палатки. Меч подождет.       — А-Ло, как сейчас Учитель? — спросила Нин Инъин, не делая пауз в сборах.       — Он спит, — добродушно хмыкнул Ло Бинхэ, натыкаясь на ошеломлённый взгляд заклинательницы.       — Не может быть, — протянула она, но голос ее был наполнен радостью. — Его проблемы со сном разрешились?       — Нет, — вздохнул юноша, качая головой. — Трудности все еще есть, но теперь мастер Шэнь может засыпать рядом со мной, — его лицо светилось от гордости, когда он это говорил, а в уголках губ поселилась нежно-теплая улыбка.       — Ты молодец, А-Ло! — так же гордо посмотрела на него Инъин. — Уверена, ты проделал большую работу, чтобы достичь этого.       — Половина заслуг принадлежит мастеру Шэню, он тоже много старался, — смущенно ответил Ло Бинхэ, ощущая, что краснеет под ее взглядом.       — Верю, — серьезно согласилась девушка. — Я буду счастлива, когда Учитель сам сможет спать спокойно. Не хочу, чтоб его здоровье так сильно зависело от вещей, которые он не контролирует, а не от него самого, — надулась она, вздыхая.       — Зато сейчас мы можем точно знать, что он нам доверяет, — протянул Ло Бинхэ, желая стереть с ее лица грустное выражение.       — А-Ло, — пожурила она его взглядом, но после на ее лицо вновь вернулась улыбка. — Доверие Учителя – это ценный подарок, — прошептала она.       Они почти закончили со сбором вещей. Она быстро сложила оставшееся в мешочек цянькунь.       — Готово, — заключила она, подходя к возлюбленному.       — Тогда идем, — ответил Ло Бинхэ, создавая портал взмахом Синьмо.       Один шаг – и вот они в палатке. Шэнь Цинцю все еще дремал, свернувшись калачиком на нагретом телом Ло Бинхэ матрасе. Меж его бровей вновь поселилась складка.       Полудемон перевел взгляд на Инъин, и увидел, что она любуется Учителем, прикрыв губы ладонью. В какой-то момент она посмотрела на Ло Бинхэ, знаками показав вести себя тихо. Тот согласно кивнул, и с интересом наблюдал, как девушка достает из своего цянькуня свой цинь.       Тихо и грациозно устроившись неподалеку от Шэнь Цинцю с инструментом, она начала аккуратно, ласково касаясь струн, наигрывать «Три припева Янгуань». Звук медленно растекался в воздухе, не нарушая умиротворения раннего утра.       Ло Бинхэ опустился рядом с двумя самыми дорогими людьми, наконец собравшимися в одном шатре.       Смотря на Инъин, слушая мелодию, которую пел под ее пальцами цинь; замечая расслабившееся от звуков музыки лицо спящего Шэнь Цинцю, Ло Бинхэ вновь ощутил себя юным учеником, каким был до падения в Бездну. Ощутил на коже фантомное тепло солнечных лучей, услышал шелест бамбука и щебет птиц. Вспомнил легкий скрип пола Бамбуковой Хижины, сопровождающий шаги Учителя. Нос защекотал запах свежего горного воздуха и леса, а по затылку словно бы пробежался прохладный ветер, путаясь в его волосах.       Взгляд затуманился, и в том были виновны слезы, заполнившие заблестевшие влагой глаза. Ло Бинхэ не помнил, когда плакал последний раз. Но сейчас слезы тихо скатились по щекам, обойдя стороной его маленькую сокровенно счастливую улыбку.       — Ин-эр, — хриплым от сна голосом тихо произнес Шэнь Цинцю, открыв глаза. Мелодия плавно стихла.       — Это я, Учитель, — подтвердила девушка, подвигаясь к нему ближе.       — Ты все еще хочешь играть мне во внутренней комнате? — спросил он. Удивленно распахнув глаза, Инъин вспомнила, как просила Учителя позволить ей играть ему прямо в его покоях. Учитель до сих пор помнил, о чем они говорили столько лет назад. На лице заклинательницы засияла улыбка.       — Конечно, Учитель, конечно, Ин-эр хочет, — ответила она, смотря в его зеленые глаза, такие родные и любимые, своими, исполненными надежд.       Шэнь Цинцю, мягко улыбнувшись ей так же, как раньше в ее детстве, и приподнявшись, притянул Инъин ближе в кольцо своих рук, прислоняя ее голову к своему плечу.       — Тогда я разрешаю, — выдохнул он, и улыбка Инъин задрожала. Вцепившись пальцами в ханьфу на его спине, она спрятала лицо у его груди, разражаясь слезами, содрогающими ее плечи.       — У-учитель, — прорыдала она, сжимая пальцы сильней. — Я так скучала.       — Этот мастер тоже тосковал по Ин-эр, — ласково ответил он, поглаживая ее по спине.       — Так переживала за вас с А-Ло, — продолжала Нин Инъин.       — И мы тревожились за твое благополучие, — мягко поведал Шэнь Цинцю.       — Спасибо… Спасибо, что вернулись живыми, — с рыданиями выдавила она, после чего ее голос упал до шепота. — Спасибо. Спасибо!       — Спасибо тебе, Ин-эр, за то, что ждала, — крепче прижал ее к себе заклинатель. Следом он зацепился взглядом за фигуру полудемона, продолжавшего сидеть неподалеку от них. — Ло Бинхэ, хватит молча рыдать. Иди сюда, — вздохнул он. Выйдя из туманящего разум покоем оцепенения, Ло Бинхэ быстро переместился ближе, обнимая Инъин с обратной стороны. Его длинные руки дотянулись как до нее, так и до Учителя.       — Я люблю вас, Учитель, А-Ло, — с дрожью прошептала Инъин. Шэнь Цинцю перевел взгляд с нее на Ло Бинхэ и, встретившись с его взглядом, словно проведя с ним безмолвный диалог, ощутимее сжал в своих руках Инъин.       — Мы тоже любим тебя, Ин-эр, — ответил он за них двоих, заставив девушку задохнуться воздухом. Так он сказал свое «да», так он ответил на ее признание. И Инъин поняла это. В груди разлилось тепло, а сердце билось как бешеное, вызывая тремор в руках. Глаза пекло от новых слез, подступающим к ним. Она глубоко вздохнула, чувствуя знакомый аромат Шэнь Цинцю от его одежд. — Нам еще многое нужно будет обсудить, — мягко дополнил лорд пика Цинцзин, поглаживая ее по голове. — В том числе и о наших нынешних отношениях. Ин-эр еще многого не знает об этом мастере. Кто знает, вдруг Ин-эр решит ничего не менять между нами.       — Я не передумаю, — решительно ответила она, поднимая на Учителя заплаканные покрасневшие глаза, обрамленные мокрыми ресницами. — Что бы Вы ни рассказали мне, Учитель, я не откажусь от Вас.       — Что, если мое прошлое оттолкнет и напугает тебя?       — В том прошлом для меня нет смысла. То прошлое, которое я знаю, было временем на пике Цинцзин, разделенное мной и Вами. Я верю этому прошлому, и иное не имеет значения, — ответила она, и Шэнь Цинцю казалось, что ее ясный взгляд прожигает его насквозь.       — Что, если этот мастер совершал ужасные вещи?       — Нин Инъин всегда будет на Вашей стороне, что бы ни случилось, — поклялась она и, на мгновенье прикрыв глаза, вновь решительно посмотрела на Шэнь Цинцю. — Но я знаю Вас, знаю, как Вы живете и какие уроки даете. Возможно, я и не застала важной части Вашей жизни, но я верю тому Шэнь Цинцю, подле которого росла все эти годы. И Вы не сделали бы ужасные вещи без причин.       — Этот мастер бывает жесток к людям. Какая же тут причина, кроме прихоти? — склонил голову набок Шэнь Цинцю, выжидая новый ответ. Предыдущие ее слова заставили его сердце биться чаще. Юэ Цинъюань постоянно покрывал его, «был на его стороне», даже когда обвинения были ложными, когда никакого преступления не совершалось – но он заведомо был смирен с его виновностью и был готов замять все. Он никогда не верил Шэнь Цинцю. Никогда не давал ему презумпцию невиновности. Никогда. Слова Нин Инъин, настолько похожие, были в корне иными. Она верила. В него верила.       — Инъин уже давно не ребенок, Учитель. Теперь я точно знаю, что на многие поступки толкает пережитый опыт. И что болеть может не только тело, но и душа, я тоже теперь знаю очень хорошо, — опустила глаза Инъин, чтобы не расплакаться вновь от фантомно кольнувшей сердце боли и воспоминаний о первых днях после пропажи Учителя и А-Ло. — И боль душевная тоже отпечатывается шрамами, просто их нельзя увидеть. Если сломанные когда-то кости ноют перед дождем, то пораненная однажды душа болит от воспоминаний и напоминаний, схожих вещей и чужих слов. И это тоже можно считать причиной для поступков, пусть даже окружающие ее и не видят.       — И Ин-эр верит, что у этого мастера есть такая причина?       — Да, — честно и прямо ответила девушка. — Душа Учителя изранена и до сих пор болит. Позвольте утверждать это той, что несколько лет оберегала Ваш сон.       Шэнь Цинцню молчаливо смотрел на нее, не опровергая сказанного. В молчании прошло несколько фэнь, прежде чем он задал последний вопрос.       — Если этот мастер никогда не сможет возлечь с Ин-эр как полноценный мужчина, хочет ли она видеть его с собой в качестве мужа?       Нин Инъин растерянно взглянула на него, моргая.       — Возлечь? — заторможено повторила она, прежде чем все ее лицо вспыхнуло алым. — У-учитель, п-почему Вы с-сейчас об этом…       — Ин-эр, это важный вопрос, если речь идет о супружестве, — вздохнул старший заклинатель. — Сосредоточься.       Инъин смущенно потупила взгляд, думая, как ответить.       — Можно спросить, Учитель? — робко начала она.       — Спрашивай.       — Учитель не сможет… возлечь с Инъин, потому что она не привлекает его как женщина?       — Ин-эр красива и привлекательна настолько, насколько это возможно для молодой девы, — уверенно сказал Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ согласно закивал головой, соглашаясь с каждым его словом. Они оба с новой силой вогнали Инъин в краску!       — Т-тогда дело не в этом? — спросила она.       — Не в этом, — согласился Шэнь Цинцю, ничего не поясняя. — Так захочет ли Ин-эр назвать этого мастера мужем, если он не сможет возлечь с ней должным образом и создать с ней дитя?       — Учитель, — девушка сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, пытаясь согнать румянец с лица и привести мысли в порядок. — Я буду честна с Вами. Думаю, мне было бы… печально, если бы с этим возникли сложности, но для меня это не было бы причиной, чтобы отказываться от Вас как от мужа. Я полюбила Вас, как человека, который является Шэнь Цинцю. Вашу личность. Я люблю в Вас все, что составляет вас. Ваша внешность, Ваш голос, Ваши манеры и привычки, Ваши знания и ум, Ваше отношение ко мне – все это Вы. Пока я могу быть рядом и держать Вашу руку, мне не важно ничто более. Ваше существование в здравии для меня – высшее благо. Хочу быть Вашей супругой перед Землей и Небесами. Вашей и А-Ло, — она обернулась, ловя любящий взгляд сидящего позади полудемона.       — Я сдаюсь, — фыркнул Шэнь Цинцю. — Ин-эр ничто не остановит, верно? Ничто не заставит пожалеть о своем решении?       — Ничто, — подтвердила она.       — Хорошо. Тогда, если ни у кого нет возражений, мы выберем дату для свадьбы сразу же, как вернемся в Цанцюн.       — Мастер Шэнь! — пискнул Ло Бинхэ.       — Учитель! — ахнула Нин Инъин. — Так скоро?       — Так и знайте, я не допущу порочащих незамужнюю девушку инцидентов, — строго напомнил им о своей принципиальности лорд пика Цинцзин. — Неженатых юношей это тоже касается, Ло Бинхэ, — с нажимом отметил заклинатель. — Никакого разврата с кем бы то ни было, пока не будут отбиты три поклона.       — Можно хотя бы спать рядом? — проскулил полудемон. Посмотрев какое-то время на его щенячьи глазки и смущенное, но явно пылающее надеждой на его положительный ответ лицо Инъин, Шэнь Цинцю вздохнул и согласился. — И, прошу, Ин-эр, зови этого мастером Шэнем, коли мы решили надеть красное вместе, — сокрушенно покачал он головой. — Негоже супругу зваться Учителем.       За пределами шатра высоко поднялось солнце, прогревая охлажденную ночью землю. Внутри шатра, вдали от солнца, людям все равно было тепло. Занимался новый день, их ждало множество забот, но пока они наслаждались теплом друг друга не расцепляя своих долгожданных объятий.