Часть 6
20 мая 2022 г., 18:12
Много времени, чтобы освоиться и более уверенно управлять чужим автомобилем, не понадобилось — уже через несколько минут езды в не особенно плотном потоке машин плечи Чонгука заметно расслабились, а руки перестали так нервно сжимать руль. Поблагодарить за это стоило и сидящего на пассажирском сидении Тэхёна, ненавязчиво подсказывающего нюансы вождения и беспрерывно подбадривающего почти состоявшегося водителя. Шевроле плавно двигалась по намеченному Кимом маршруту. Первым в списке оказался парк «Волшебный мир Гарри Поттера», о котором младший прожужжал другу все уши.
Чонгук с совсем уж детским восторгом выбегал из припаркованного автомобиля, подгоняя не торопящегося Тэхёна: ему не терпелось скорее окунуться в атмосферу волшебной франшизы. Первым в очереди на посещение стал сам Хогвартс — детально спроектированный замок, величественно возвышающийся над другими сооружениями парка. Минуя аттракционы, с которых доносились радостные возгласы взбудораженных детей, парни прогуливались по территории, с искренним интересом разглядывая созданные по мотивам фильмов учебные аудитории и увешанные множеством портретов стены, вымощенные камнем. Тэхён заворожённо наблюдал за сияющим лицом младшего, с приоткрытым ртом крутящего головой во все стороны, и частенько ловил на себе ответный взгляд. Вытащив из кармана телефон, Ким с широкой улыбкой фиксировал, как Чон внимательно разглядывал разбросанные по кабинету Дамблдора волшебные предметы, со смехом демонстрируя их своему оператору. Сфотографировавшись почти с каждой колонной и примерив мантии учеников Хогвартса — селфи, где они оба состроили смешные рожицы, теперь украшало главный экран смартфона Тэхёна, — парни направились исследовать волшебную деревушку.
Посетителей в парке было довольно много — порой приходилось идти почти вплотную друг к другу, чтобы не столкнуться со стайками пришедших на экскурсию детей. Едва соприкасаясь с Кимом плечами, Чонгук весело делился с тем впечатлениями. Младший тащил не сопротивляющегося этому Тэхёна в каждый магазинчик: в «Сладком королевстве» ребята накупили необычных сладостей — уже даже успели объесться шоколадными лягушками, — а в лавке «Зонко» прихватили парочку странных сувениров на память о чудесной поездке. Они даже умудрились попасть на представление, где каждый мог почувствовать себя героем фильма: профессиональный актёр, играющий роль мистера Оливандера, и яркие спецэффекты, дарящие ощущение настоящего колдовства, окунули в волнительный для юных магов момент — выбор первой волшебной палочки.
Напоследок заскочив в кафе «Три метлы» и попробовав знаменитое сливочное пиво, счастливые Чонгук и Тэхён — а вид довольного Чона осчастливил и зачинщика мероприятия — направились к следующему остановочному пункту праздничного маршрута: Стейплс-центр, где им удалось посмотреть отличный матч по баскетболу. Команды-соперники были безупречны: до конца игры на поле сохранялось напряжение. Чон взволнованно сжимал бедро Тэхёна на каждом подлёте мяча к корзине, даже не подозревая, как именно действуют на Кима его прикосновения. Сосредоточившись на ощущении горячей ладони на собственной ноге, Тэхён неосознанно пропускал всё происходящее на поле — лишь украдкой поглядывал на возбуждённого игрой друга.
Закрепить приятное впечатление было решено музеем современных искусств. Необычные арт-объекты, не самые понятные на первый взгляд, и креативные инсталляции наводили философские души на погружение в атмосферу модерна и размышления о стремлениях авторов, создавших выставленные там шедевры. Ким, падкий на эстетику, не без помощи Чонгука сделал несколько отличных снимков для инстаграма. Впечатлительный Чон лишь успевал повторять «вау» почти у каждого экспоната — возможно, парочка восхищённых возгласов была адресована увлечённому искусством другу.
Безумно вкусный стейк в прибрежной кафешке, куда уже Тэхён отвёз уставшего и голодного Чона, быстро разморил обоих парней после такого длинного и насыщенного событиями дня.
Вечер принимал бразды правления, и солнце потихоньку утопало за горизонтом, на прощание окрашивая пушистые облака в нежно-розовый цвет. Морской воздух приятно ласкал обонятельные рецепторы, а тёплые и спокойные волны манили к себе — младший, не найдя в себе сил отказать им, побежал к воде, разгоняя задремавших на берегу чаек. Неспешно шагая следом, Ким и не пытался спрятать широкую искреннюю улыбку, что на протяжении всего дня то и дело мелькала на его довольном лице. При одном только взгляде на радостно носящегося по вечернему пляжу Чона словно выбивало весь воздух из грудной клетки: такого младшего хотелось спрятать в объятиях, почувствовать, как его ладони трепетно сожмут тэхёнову рубашку на спине, ощутить тепло чужого сильного тела. Чувства, изначально казавшиеся лишь приятным бонусом к общению с Чонгуком, за последний месяц разрослись, как индюк к Рождеству. Выносить этот груз становилось всё сложнее, и Тэхён всё чаще задумывался о признании, особенно в последнее время, когда поведение Чона словно намекало на возможную взаимность. Голова Кима постепенно заполнялась беспорядочно формирующимися аргументами за и против. Надеясь на волю случая, парень вдохнул свежий воздух и достал из кармана цент — ещё в детстве брат посоветовал верный способ получить знак от вселенной.
— Вода супер, — закатанные чуть выше колена шорты всё же немного намокли, несмотря на всю осторожность младшего. Океан, что никогда не бывает достаточно тёплым, приятно успокаивал раздражённую солнечными лучами загорелую кожу, даря расслабление всему телу, а главное, голове, что слишком много работала эти пару недель.
— Орёл или решка? — монетка подлетела достаточно высоко, чтобы прокрутиться несколько раз, прежде чем приземлиться обратно в руку, тут же сжавшуюся в кулак.
Чонгук перевёл искрящийся весельем и беззаботностью взгляд на Тэхёна и поймал себя на нехитрой мысли: он безмерно счастлив, что провёл этот день не один и что именно Ким составил ему компанию и обеспечил лучший за всю его не столь долгую жизнь праздник.
— Решка. Что ты опять задумал? — Чонгук подошёл ближе в предвкушении.
Сглотнув скопившуюся густую слюну, Тэхён с едва заметным волнением раскрыл ладонь, тут же шумно выдохнув то ли с облегчением, то ли с сожалением. Точное чувство ещё не определилось нервными центрами головного мозга, но рот уже начал говорить.
— Орёл, принцесса. Значит, моя тайна умрёт вместе со мной, — копируя улыбку напротив, Ким едва сомкнул веки, прикрыв глаза, и старался не выдавать неприятно сдавливающую внутренности грусть.
— Так нечестно! — недовольно нахмурившись, Чонгук по-детски выпятил нижнюю губу, демонстрируя свою обиду.
— Судьба решила так.
— Судьба в наших руках, Тэ, — мгновенно сменив шутливый тон на серьёзный, Чонгук подошёл ещё ближе, полностью нарушая чужие личные границы. — У меня сегодня привилегии именинника. Пусть это будет подарком, — Чон и не подозревал, как его упрашивающий взгляд мучил друга в данный момент.
— Проси что угодно, но не это, — от столь близкого контакта Тэхён замер, перестав, казалось, даже дышать, ощущая, как на него обрушивается цунами смешанных эмоций. Разум постепенно уплывал, и Ким, не смея оторвать взгляд от лица напротив, старался хотя бы не смотреть на чужие привлекательные губы. Горячее дыхание опаляло его щёку, вызывая мурашки и необъяснимое предвкушение, но он держался изо всех сил.
— Ладно, — последняя капля терпения и нарастающее с каждым вдохом желание окончательно туманили мозг. Здравый смысл и страх куда-то вдруг испарились, когда чужие глаза всё же мимолётно огладили контур чоновых губ. — Не отталкивай меня, — трепетный шёпот показался громким во внезапной тишине прибережья.
Поцелуй, который мог только сниться Чонгуку и о котором так грезил Тэхён, произошёл так же спонтанно, как и их дружба. Всего секунда, чтобы ответить на неумелые, почти невесомые касания губ первокурсника. Всего две секунды, чтобы испугаться и отпрянуть, и столько же, чтобы поймать и снова вовлечь в уже второй, более осознанный поцелуй. Чонгук упивался мягкостью и нежностью тэхёновых губ, рефлекторно задержав дыхание, чтобы не спугнуть воцарившуюся между ними атмосферу. Несмело уложив ладони на полыхающие от смущения щёки младшего, Ким притянул того чуть ближе, ласково сминая нижнюю губу, из-под полуопущенных ресниц наблюдая за реакцией. Чон трепетно старался повторять движения друга, более уверенно посасывая верхнюю. Они не гонялись за страстью, лишь чувственно соприкасались губами, словно пытаясь через поцелуй показать все неозвученные мысли и ощущения.
— Ты сделал первый шаг, не смей отступать, — тяжело дыша, Ким, продолжая удерживать голову парня руками, внимательно всматривался в тёмные глаза, надеясь, что не увидит в них сожаления о произошедшем.
— Никогда, — нужная им улыбка озарила лицо Чонгука.
Давая важное обещание, нужно быть уверенным в нём на сто процентов, ведь всего один может всё изменить — тогда одним чувством непомерной вины ничего не исправить.
— Сегодня не мой день рождения, но я получил самый лучший подарок в своей жизни, — почти пустая дорога благоволила разговору по душам. Тэхён наконец сел за руль не битой, к его огромному счастью, машины, а Чонгук всё ещё пытался унять своё грохочущее от переизбытка чувств сердце. То, что произошло несколько минут назад, до сих пор не укладывалось в голове.
— Не преувеличивай, — краснея от таких смущающих слов, парень закусил щёки изнутри, стараясь выровнять к чертям сбившееся дыхание.
— Ох, Чонгуки, первый поцелуй — это восьмое чудо света, — весело протянул Ким, хотя и у самого от перевозбуждения грудная клетка вздымалась в разы чаще.
— Я не говорил, что это мой первый поцелуй.
— Без слов было понятно.
— Хочешь поссориться? — кинув на водителя обиженный взгляд, Чон недовольно уставился в окно на проплывающие мимо огни ночного города.
— Это будет наша первая ссора как пары! — воодушевлённо выдал Тэхён, и на его губах заиграла искрящаяся неподдельным счастьем улыбка.
— Пары? — удивлённо воскликнул Чонгук, неосознанно повысив голос — Ким продолжал беспардонно смущать его.
— А ты предлагаешь остаться друзьями?
— Нет! — закусив обкусанные от волнения губы, Чон тяжело вздохнул. — Просто не думал об этом. Я и представить не мог, что тоже тебе нравлюсь.
Получив словесное подтверждение взаимности, Тэхён едва сдержался, чтобы не заскулить от переполняющих его эмоций.
— С какого момента ты осознал свои чувства? — волнующий вопрос сам собой слетел с губ Кима.
— Помнишь тот день, когда ты увлёкся изучением коррупции? — получив положительный ответ, Чонгук, собравшись с мыслями, продолжил: — Мы не общались всего чуть больше суток, но я ясно ощущал, что мне тебя не хватает. Я жутко волновался, когда ты не брал трубку, — младший на несколько секунд замолчал, почему-то страшась посмотреть на сосредоточенный профиль водителя. — А ты когда?
— Спустя неделю, — не задумываясь, выпалил Тэхён, на мгновение повернув голову к пассажиру, чуть приподняв уголки губ в умиротворённой улыбке.
— Спустя неделю после того же момента?
— Спустя неделю после нашего знакомства, — озвученное вслух признание спасительной волной мгновенно смыло всю былую тяжесть, даря волнительную лёгкость во всём теле.
— Но как ты… — удивление, так явно читающееся на лице младшего, позабавило Тэхёна.
— Чонгук, я гей, — Ким тяжело вздохнул, полностью сосредоточив внимание на дороге. — Я стопроцентный гей с самого рождения. У меня никогда не было проблем с принятием себя — за это я очень благодарен семье. Мне легко осознать свои чувства, но я могу их контролировать, так как зачастую парни, что мне нравятся, оказываются натуралами, — едва заметно усмехаясь, Тэхён барабанил подушечками пальцев по рулю, дожидаясь нужного сигнала светофора. — Как я могу судить, сложности в признании своих чувств у тебя возникли в связи с появившейся симпатией к парню. Раньше ты даже не задумывался о таком, да?
— Не приходилось, — на грани шёпота пробормотал Чон.
— «Как я мог влюбиться в парня? Я же должен любить девушек», — изрёк Ким простую истину, не раз использованную в кинематографе. — Ты не первый, Чон. Нужно проживать свои чувства, даже те, что выбиваются из общепринятых стандартов.
— Я влюбился в тебя не потому, что ты парень, — твёрдо возразил Чонгук, удивляя Тэхёна вдруг ставшим абсолютно серьёзным голосом, — а потому, что ты это ты.
— Ты такой милый, Гукки, — проворковал Тэхён, заметив расползающийся по щекам младшего румянец. — То, что мои чувства оказались взаимными, похоже на чудо. Я боюсь, что всё это окажется сном. И в таком случае я не хочу просыпаться, — последние фразы были произнесены почти шёпотом, но Чону удалось с замиранием сердца уловить их смысл.
На этом щекотливый разговор о чувствах было решено временно закрыть. Обсуждение насыщенного событиями дня — в особенности громко выражаемое младшим восхищение касательно их праздничного маршрута — заняло всю дорогу вплоть до дверей комнаты общежития. Но, когда настало время прощаться, Тэхёну вновь удалось удивить парня: заставив Чонгука ждать в коридоре, Ким скрылся в своей комнате, плотно прикрыв дверь, и уже через минуту появился с непрозрачным пакетом и загадочной улыбкой на лице.
— Пошли, — ухватив ничего не понимающего Чона за руку, Тэхён потянул его за собой по направлению к лестнице.
Крепко сжимая чужую ладонь в ответ — и чувствуя, как от такого незамысловатого, но безумно приятного прикосновения по телу расползались мурашки, — Чонгук без лишних вопросов поднимался следом. Когда все семь этажей общежития были преодолены, Тэхён выудил из кармана маленький ключик и без труда отворил дверь, что, как выяснилось, вела на крышу. Слабый ночной ветерок едва ощутимо холодил кожу. Луна казалась сегодня ближе и ярче, чем когда-либо до этого.
— Раз уж ты совершеннолетний, то можешь себе позволить немного выпить, — достав две банки американского эля, Тэхён всучил одну парню, принявшись открывать собственную.
— Ты же не пьёшь, — с сомнением пробормотал Чонгук, наблюдая за действиями старшего.
— Я вообще-то о тебе забочусь, — важно проговорил Ким, сделав несколько небольших глотков. — Некрасиво пить одному.
Это было лучшее завершение дня: Тэхён рассказывал, как отличаются созвездия на разных континентах мира, а Чонгук согревался карамельным вкусом хмельного напитка и наслаждался умиротворяющим глубоким голосом Кима, отмечая про себя, как красивы здешние звёзды, пусть и не так ярко выделяющиеся на небе из-за развитой иллюминации города. Постепенно повышающийся в крови градус алкоголя переключил и без того рассеянное внимание младшего на нежные прикосновения к собственной руке: Тэхён, продолжая самозабвенно что-то рассказывать, трепетно сжимал его ладонь, ласково поглаживая большим пальцем её тыл. Действия старшего ощущались родным теплом, и Чонгук по-настоящему чувствовал себя дома.
«Видимо, неподготовленному организму хватило одной банки пива, чтобы опьянеть», — думал Ким, пока максимально аккуратно старался донести парня на спине до своей комнаты.
— Если бы я не признался на пляже, то признался бы сейчас, — последнее, что промямлил Чон, прежде чем отрубиться на чужой кровати.
***
Отношения парней мало чем изменились, разве что вдобавок к ежедневному совместному времяпрепровождению добавились ленивые, но безумно ласковые поцелуи на прощание и долгие объятия, часто утягивающие обоих в сон. Но всё это не шло ни в какое сравнение с каскадом эмоций, переживаемых при одном только взгляде друг на друга — искрящиеся влюблённостью и безмерной нежностью глаза говорили больше, чем слова, и начало вдруг казаться, что и солнце светило ярче, и океан стал теплее. Теперь никому из них не нужно было скрывать чувства за маской дружбы — прикосновения, такие необходимые и родные, дарили умиротворение и комфорт. Через две недели парни успешно закрыли сессию, и Тэхён, быстро собрав чемодан, укатил домой к родным, обещая звонить каждый день — расставание, пусть и недолгое, обоим далось тяжело. Семейное путешествие Кимов всё-таки состоится, правда Италию было решено променять на горы в Альпах. Чонгук же под нехитрым предлогом подтянуть некоторые знания остался в Лос-Анджелесе на все две недели заслуженного отдыха. В его распоряжении остались две свободные комнаты — его и Кима — и брошенная на парковке Шевроле, которую Чон решился выгулять только спустя неделю и то под гнётом Тэхёна, что изъявил желание посмотреть на океан через камеру смартфона. Открывшийся их глазам вид действительно стоил свеч: в это время года океан был необыкновенного синего цвета, его волны, весело мчась барашками к берегу, ещё больше увлекали, навевая на созерцателя приятную тоску. Возможно, тоска эта была вызвана разлукой с возлюбленным, но и один, и другой старались не утопать в этих грызущих подкорку головного мозга мыслях: всего через неделю им удастся встретиться вновь. — Почему ты мне не покажешь горы? — виляя вдоль береговой линии вдали от прогуливающихся людей, Чонгук старательно снимал вид для своего парня. Урывая лишь несколько минут каждый день на звонок Чонгуку в тайне от семьи, Тэхён чувствовал себя преступником. Скрывать что-то от родных, а тем более наличие парня, казалось для него диким, но он с пониманием относился к просьбе Чона: раз его отец такой гондон, лучше будет пока играть по чужим правилам. — Горы как горы. Снег справа, снег слева — ничего интересного, принцесса, — произнёс Ким, шумно прихлёбывая горячий какао: сёрпанье словно улучшало вкусовые качества напитка — иначе Тэхён не мог объяснить свою новую привычку. Благо Чонгук был не из тех, кого раздражают подобные мелочи. Он лишь мило улыбался каждый раз, когда смотрел на изображение парня на экране мобильника. — Лучше смотри на меня. — Тогда и ты смотри на меня, — Чон наигранно нагло вздёрнул нос, переключив камеру на фронтальную. — Будь у меня такая возможность, я бы не сводил с тебя глаз до конца жизни, — искренне произнёс Тэхён, и лицо его выражало крайнюю серьёзность. Не выдержав чужой взгляд, что даже через экран телефона обжигал румянцем щёки, парень вновь отвернул камеру в сторону синего горизонта. Смущался Чонгук, казалось, всего, но при этой своей робости он умудрялся находить смелость проявлять с Кимом инициативу. Тэхён чувствовал некую ответственность за него, так как это были первые отношения младшего. И как хотелось им обоим — последние. Опыт Кима тоже не был богат: два парня в школе, в совокупности занявшие три месяца, и один старшекурсник, с которым Тэ снимал стресс во время первых зачётов и сессии. Оглядываясь назад с позиции нынешнего мышления, он и отношениями это не назвал бы. Была ли там хоть капля той любви, которую парень испытывал к Чону? Хотелось ли к кому-то из них проявлять настолько бескорыстную заботу, фантазировать о совместном будущем? Исключено.***
Парень, что был шпионом отца, совсем недавно отписал, что его отстранили: он завалил сессию, чем и вынудил мистера Чона прекратить дальнейшее сотрудничество. Было предельно ясно, что в ближайшее время появится кто-то новый, жадный до денег и готовый работать на его отца. И что-то Чонгуку подсказывало, что в этот раз будет сложнее вычислить или противостоять. За пять дней до окончания каникул мистер Чон сумел удивить сына внезапным визитом и весьма озадачил его предложением вступить в волейбольный клуб университета. — Ты показывал хорошие результаты в Корее. Если постараешься и здесь — получишь дополнительные привилегии при выпуске, — Чон-старший сурово смотрел на сына, и от этого взгляда у любого по телу пробежались бы мурашки. — В первом семестре ты освоился и хорошо справился со всеми предметами. Найдёшь время и на спорт. Я уже обо всём договорился. Отказы отец никогда не умел принимать, а сейчас и аргументов против не было. Чонгук любил волейбол, но во многом это было благодаря хорошей команде, в которой парень мог быть собой. Сейчас же чутьё подсказывало, что всё может закончиться плохо… Новички в сборной по волейболу, в состав которых попал Чонгук в новом семестре благодаря внеплановым тренировкам на каникулах, казались подозрительнее других. Как члена команды, парня переселили в общежитие для спортсменов. Это было необязательно, но отец отчего-то яро настаивал, не оставив сыну выбора. — Какое приятное совпадение, — протянул один из троих сокомандников, когда Чонгук только успел заселиться в новый блок. Натянув маску удивления и едва ли снисходительную улыбку, Чон окончательно убедился в том, что это и есть новые шавки отца, которые будут следить за каждым его шагом. Но в отличие от предыдущего почти безобидного паренька, эти казались не такими сговорчивыми. Парни всячески навязывались Чону в качестве друзей, и, так как достаточно весомых поводов для отказа не наблюдалось, уже через неделю Чонгук проводил с ними всё своё свободное время. Тэхён же удостоился лишь сообщения, в котором младший коротко обрисовал ситуацию и извинился за то, что не сможет встретить того с самолёта. Даже обычный звонок мог вызвать кучу ненужных вопросов — отцовские ястребы были готовы в любую секунду сдать Чона с потрохами его папаше. Оба безумно скучали: с каждым часом становилось всё тяжелее выносить время, проведённое порознь. Не хватало крепких утешающих объятий, ласковых прикосновений, банальных разговоров ни о чём и обо всём сразу. Одиночество пожирало изнутри, безжалостно вгрызалось в нервные окончания, чтобы сделать как можно больнее. Вот только в отличие от Чонгука, окружённого излишним вниманием новых друзей, Ким ощущал себя покинутым. Чон-старший хорошо постарался: их встречи максимально сошли на нет. В первый раз после каникул парням удалось увидеться лишь в столовой, но и здесь новоприобретённые друзья младшего были тут как тут: все трое беспардонно заняли свободные места рядом, окружив того, словно стервятники добычу. Улучив момент, когда Чонгук поднялся из-за стола, собираясь покинуть помещение, Тэхён, набравшись решимости, уверенной походкой направился к нему. Ким не хотел подставлять, но и смотреть на парня без возможности хотя бы поговорить было выше его сил. Заметивший приближающегося Кима Чонгук растерянно застыл, его глаза вдруг испуганно округлились. — Привет, — мягко приземлив ладонь на плечо парня, Тэхён чуть склонил голову вбок, взволнованно изучая чужое лицо. — Давно не виделись, ты в порядке? — Привет, — суетливо кивнув, Чонгук неловко улыбнулся и, озираясь по сторонам, повёл плечами, ускользая от чужого прикосновения. — Да, в порядке. Извини, я спешу, — подняв на Тэхёна виноватый взгляд, Чон слегка оттолкнул его с пути и стремительно скрылся из столовой. Внутренности болезненно сжались, но Ким, совладав с нахлынувшими эмоциями, нацепил маску равнодушия и тоже покинул помещение. Он правда старался войти в положение младшего и очень долго терпел отсутствие какого-либо контакта, но ситуация принимала скверные обороты. Даже в выходные Чон не сумел улизнуть ни на минуты: внеочередная тренировка по волейболу и обязательный для всех ужин — вековая традиция команды. Ким боролся с накатывающими желаниями, но руки так и чесались обнять и утащить своё, особенно когда это «своё» ночью под одеялом пишет, как сильно скучает. Это испытание было тяжело для обоих. На новой неделе железное терпение Кима вновь сдало свои позиции, и, уступив внутреннему ребёнку, Тэхён всё же решился зайти на тренировку к Чону. Он и оправдание для сливающих информацию третьим лицам крыс придумал: он, будучи куратором, обязан был передать старосте группы информацию о предстоящих мероприятиях в стенах университета. Довольный отлично сгенерированным поводом для посещения, Тэхён, едва заметно улыбаясь в предвкушении долгожданной встречи, подошёл к спортзалу, однако застыл перед дверью, услышав внутри чьи-то резкие возгласы.***
— Я слышал, что тут куча голубых, — как бы между прочим заметил один из сокомандников Чона, отрабатывая нижний приём. — О, мой сосед рассказал мне про случай, как двух парней застукал профессор в лекционной, — подхватил второй, подающий тому мячи. — Они там прям? — Вроде просто сосались, — парень пожал плечами, поглядывая в сторону тренирующегося Чонгука, не особенно следившего за их беседой. — Но от этого не менее мерзко. — Фу, — с отвращением протянул третий, до этого молчавший, волейболист. — Надеюсь, их отчислили. — Один был старшекурсником и уже выпустился, а второй учится с нами, правда на втором курсе. — Чёрт, надеюсь мы с ними не пересечёмся. — Мы — нет, а вот Чонгук… — все трое тут же посмотрели на ничего не понимающего Чона. — Что? — приподняв левую бровь, парень уставился на сокомандников, — Как я понял, тот пидор — твой куратор. Ким Тэхён. Благодаря прошлому подкупленному шпиону парню удалось подтвердить свои не самые лучшие догадки: ребята из команды, так активно набивавшиеся ему в друзья, общались с его отцом чаще, чем сам Чон. Начавшаяся на тренировке беседа не сулила ничего хорошего: парни явно подняли её не просто так — они словно прощупывали почву, выискивая малейшую оплошность, о которой можно было бы тут же доложить начальству. Сжимающееся от страха за Тэхёна сердце — а куратор явно мог пострадать от необузданного гнева отца, что не потерпит в своей семье ещё одного гея, — подталкивало младшего к едва обдуманному поступку. Единственный пришедший на ум выход из положения, в котором оказался Чонгук, ни капли не радовал — даже причинял боль и вызывал разрастающееся отвращение к самому себе. Однако парень был уверен, что это будет его последняя ложь, после которой наступит долгожданное освобождение. Его хрупкий план висел на волоске. — О чём вы? Какая мне разница? Этим не заражаются через воздух, — вложив всю свою природную харизму, Чонгук даже перенял манеру речи сокомандников, чтобы вжиться в омерзительную для него роль. — Я просто видел, как вы с ним мило разговаривали в столовой. Он не пытался тебя… — говоривший пошло поиграл бровями, вызывая гадкий смех всех троих — от разыгранного представления Чона ощутимо замутило. — Если я с ним мило разговаривал, это ещё не значит, что я разделяю его любовь долбиться в жопу, — выдавив из себя ухмылочку под стать друзьям, Чонгук сморщил нос в напускном отвращении. Это чувство он испытывал к стоящей напротив троице, но никак не к Тэхёну. — Во-о-у, Чон, братан, чётко, — дав ему потные «пятюни», довольные собой волейболисты потопали в душ. Чонгук тяжело вздохнув, понуро плёлся за ними в надежде смыть с себя весь тот ужас, который наговорил. Грудь предательски сдавило болью, но это не было похоже на привычную миалгию. Он и не подозревал, что всего в нескольких метрах от него, опираясь лбом о деревянную поверхность, стоял парень, чьё сердце принадлежало ему. Правда теперь уже беспощадно разбитое неосторожной фразой, пусть и не предназначавшейся для его ушей. Вслушиваясь в разговор волейболистов, Тэхён почувствовал, как что-то внутри будто оборвалось, тяжёлым грузом рухнуло вниз, утягивая за собой все положительные эмоции. Он в неверии смотрел на ведущую в спортзал дверь, но на самом деле потухший взгляд был далеко за пределами реальности. Ким не знал, сколько времени он так стоял, но, когда голоса стихли и за стеной не раздавалось ни шороха, он словно очнулся ото сна и на едва гнущихся ногах покинул помещение. Благодаря статусу, усердно зарабатываемому на протяжении полутора лет обучения, заявление о переводе было подписано самим ректором уже спустя двадцать минут. Так удачно успев забронировать билеты на сегодняшний рейс Лос-Анджелес — Инчхон, Тэхён, не церемонясь, запихивал вещи в чемодан с мыслью, что сюда он больше не вернётся, и уже через час выехал в аэропорт. Его любимая машина, хранящая так много воспоминаний, от которых теперь хотелось избавиться, осталась одиноко стоять на парковке. Уже через два дня полиция эвакуирует её на штрафстоянку для выяснения обстоятельств, но это будет далеко не первое по важности событие. В это же время Чон Чонгук, всё же нашедший возможность улизнуть с очередной попойки, сославшись на дичайшую головную боль, тайком пробрался в своё старое общежитие, но не обнаружил в успевшей стать родной комнате искомого человека. Комендант с сожалением вынужден был сообщить ему новость, выбившую почву из-под ног. Догадка о причине такого поворота событий словно чугунной сковородой ударила по голове, верить в её истинность совершенно не хотелось. На грани панической атаки Чонгук всё же смог дойти до собственной комнаты. Отцовские ястребы наклюкались как в последний раз и даже не подозревали, как Чон всю ночь рыдал в насквозь мокрую подушку, крепко вцепившись в неё пальцами. Попытки дозвониться до заблокированного номера так и не увенчались успехом, что вызывало ещё большую апатию. Чонгук чувствовал себя запертым в смертельной ловушке: единственная причина радости ускользнула от него по его же вине, вырывая из грудной клетки гулко бьющееся сердце, оставляя лишь зияющую рану, а фонтаном бьющая кровь служила лишь вином для окруживших надзирателей. Все возможности связи были обрублены или самим Тэхёном, или отцом Чонгука, который, к слову, всё ещё не должен ничего узнать. Коря и проклиная себя самыми последними по чистоте словами всю ночь, парню всё же удалось несколько успокоиться. Правда выдуманная причина, по которой он улизнул тогда с тусовки, претворилась в явь: голова раскалывалась нещадно. Чонгуку нужен был выход, и кроме него самого никто его не предоставит. План дальнейших действий лишь подкреплял пламя гнева внутри. Чон не увидит Тэхёна ближайшие три года.
