A Breath of Unscented Air

Когда Нилу сделали свежую перевязку, Кевин помог ему надеть свежую рубашку и позвал Эндрю обратно. Нил услышал, как он вошел, но не потрудился поднять голову, чтобы посмотреть. Диван был самым удобным из всего, что он когда-либо чувствовал, и он позволил себе закрыть глаза, проваливаясь в него еще глубже. — Что ты с ним сделал? — сразу же спросил Эндрю. — Ничего, — ответил Кевин с горечью на обвинение. — Он просто устал. Эндрю положил свое запястье перед носом Нила, и Нил ласково потерся об него. — Отлично. Как его раны? — Они заживут. А пока будь с ним помягче. — Когда это я был мягок? — Эндрю. — Я знаю, как меня зовут. Зачем ты мне об этом напоминаешь? Кевин вздохнул. — Я могу помочь, если ему нужно будет менять повязки. Тебе еще что-нибудь нужно от меня? — Да. Я хочу, чтобы ты собрал его вещи: Нил переезжает к нам на время. Нил практически слышал, как Кевин нахмурился. — Отлично. Дай мне минутку. Нил не знал, сколько времени прошло, прежде чем его подняли. Он немного поворчал, но узнал запах Эндрю, поэтому его это не беспокоило. Он свернулся вокруг Эндрю, как коала, уперся лбом в плечо Эндрю и позволил ему нести себя в таком виде в комнату монстров. Нил ожидал, что Эндрю как можно скорее опустит его на землю, чтобы ему не пришлось справляться с его весом, но вместо этого Эндрю повел себя совершенно невозмутимо, направившись к холодильнику. Нил прижался к нему еще крепче, когда Эндрю отпустил его, доставая одной рукой пакет с замороженным горошком. Он понес Нила в гостиную, где остальные сидели на стульях и креслах-мешках, оставив диван свободным. Эндрю направился прямо к Аарону и прижал пакет с горошком к его лицу. — Я думал, я сказал тебе, чтобы ты приложил лед. Аарон нахмурился, но не стал жаловаться, вернувшись к написанию СМС одной рукой, а другой держать замороженный горошек на своем синяке. Эндрю аккуратно усадил Нила на диван, заботясь о его травмах. Затем он сел рядом с ним на среднюю подушку, прижав Нила к себе, пока его голова не оказалась на коленях Эндрю. Места, чтобы вытянуть ноги, было недостаточно, но Нилу удалось свернуться клубочком, утешаясь знакомым запахом Эндрю. День назад, неделю, две недели — Нил был в Гнезде. У него не было этого, этого солнечного света, свободы и Эндрю. Ему не давали вздремнуть, знакомая рука в его волосах массировала кожу головы. Конечно, список его травм причинял боль, но, по крайней мере, они заживали. По крайней мере, список не станет длиннее. Нил провел пальцами по метке и вздрогнул. Она была еще нежной, и Нил знал, что пройдет некоторое время, прежде чем его гормоны снова придут в равновесие. Обычно после слияния пары проводили не менее пары недель рядом друг с другом, по возможности сокращая время разлуки. Они не должны были расставаться так быстро. Гормональный дисбаланс не был таким резким, как его представляли в большинстве фильмов, но Нил все равно чувствовал себя дезориентированным, как будто весь мир был немного разбалансирован. Хорошо, что Эндрю не собирался оставлять его одного в ближайшее время; наличие рядом кого-то, кто мог бы присмотреть за ним, было, вероятно, к лучшему. Рико не испытал бы этого чувства. Он отметил Нила, но не был отмечен в ответ; их связь была реальной, но только Нил ощущал интенсивное гормональное воздействие. Все это было частью плана Рико. Конечно, Тэцудзи заставил его отправить Нила обратно к Лисам, чтобы не испортить их состав, но у Рико были и свои причины отпустить Нила. Нил помнил, как оказался в комнате Рико. Там было темно, светила только одна лампа. Нил помнил тени, отбрасываемые на лицо Рико, то, как свет и тьма чередовались на его лице. Он помнил, как колени Рико погрузились в матрас по обе стороны от бедер Нила, ощущение его тела так близко над телом Нила, ощущение ногтя Рико, впившегося в щеку Нила, в том самом месте, где была татуировка Рико. Ты будешь моим номером четыре. Жана в комнате не было. Были только они, и было так тихо. Они были глубоко под землей, так глубоко, что не имело значения, день это или ночь, так глубоко, что никакие посторонние звуки не могли проникнуть сквозь землю. Нил не ответил. Рико попытался коснуться его щеки, и Нил сильно вздрогнул, что вызвало у Рико улыбку, но не заставило его остановиться. Тсс, тсс. Испуганный маленький омега. А затем он вернулся к рассказу, излагая Нилу свои планы, не ожидая ответа. Я бы сделал тебе татуировку сейчас, но я не собираюсь этого делать. я укусил тебя за просто так, но ты должен заслужить свое место в моей идеальной стае. Ты попросишь об этом. — Я не собираюсь просить ни о чем, — сказал Нил. — Ты не будешь просить, — согласился Рико. — Ты будешь умолять. Ты вернешься ко мне по собственной воле и встанешь на колени, умоляя пометить тебя снова. И только тогда ты получишь татуировку; и только тогда ты укусишь меня в ответ. — Нет. — Будет слишком трудно удержаться, — промурлыкал Рико, поглаживая лицо Нила острием своего ножа. — Ты станешь жертвой своих собственных гормонов. Кроме того, есть и другие причины, по которым тебе понадобится моя защита. — Нил. Нил моргнул. Натаниэль. — Эй, Нил. Посмотри на меня. — Я не беспокоюсь о том, чтобы отпустить тебя на свободу. Я знаю, что ты вернешься к своему законному альфе. Я нужен тебе, Натаниэль. Запах сосны проник в носовые пазухи Нила, и он отпрянул назад, напряженно моргая. Подождите. Нет, ему понравился этот запах, он должен снова двигаться вперед, он должен… — Нил. Нил моргнул. Эндрю склонился над ним, обеспокоенный. Они были одни в гостиной; Нил даже не заметил, как остальные ушли. — Хей, — сказал Эндрю, обхватив лицо Нила. Его пальцы были нежными, прижимаясь к коже Нила. — Ты со мной? — Я здесь, — пробормотал Нил. Пальметто. Общежитие. Лисы. Между бровями Эндрю появилась линия. — Тебя не было здесь минуту назад. Нил сглотнул. Сколько времени прошло? — Прости. Взгляд Эндрю остановился на метке Нила. Стыдясь, Нил попытался подтянуть воротник рубашки, чтобы прикрыть его, но почти сразу же пожалел об этом, когда Эндрю перевел взгляд на лицо Нила. — Они исчезают, знаешь ли. Ты не первый человек, которого привязывает к себе тот, кто ему не нравится. Связи не вечны, если брачную железу регулярно не обновлять. Твоя едва затянулась. Она заживет со временем. — Но это никогда не станет нормальным, — возразил Нил. — Всегда будут доказательства того, что я был помечен. Что я использованный товар. — Ты не гребаная ткань, Нил. Нил почувствовал, как вспыхнул его гнев. — Ты не можешь серьезно говорить мне, что хочешь меня вот таким. — Не затыкай мне рот, — обвинил Эндрю, обнажив зубы. — Я хочу тебя вот таким, — сказал он, жестом показывая на Нила. — На моих коленях, в безопасности. Мне плевать на чертову метку. Нил не знал, почему он так расстроен. Он просто чувствовал себя не в своей тарелке, больным, расстроенным и чересчур эмоциональным, и он ненавидел это. Он не должен был быть таким. — Ты альфа. Эта «чертова метка» должна отталкивать тебя. — Это должно меня отпугивать, — сказал Эндрю, щелкнув Нила по носу и заставив его вздрогнуть. — Я знаю, что ты не получил никакого реального образования о том, как быть омегой, когда рос, так что позволь мне объяснить. Альфы могут чувствовать запах, когда омеги связаны, что обычно означает, что они недоступны. И хотя мне не очень нравится запах Рико, я не собираюсь отвергать тебя на основании этого. И не забывай, что со временем он исчезнет. — Нет, если он обновит ее. — Он больше никогда к тебе не прикоснется, — поклялся Эндрю. Он говорил серьезно, и Нил ненавидел, что он ошибается. — Мы с тобой оба знаем, что это неправда. — Я не позволю ему. Нил сжал губы. Он вспомнил нож Рико на своей коже, его губы напротив своего уха. Я нужен тебе. Нил проглотил комок в горле и сказал: — Я сам могу попросить его об этом Его чуткий нос уловил резкое изменение запаха, и Эндрю отшатнулся. — Что? — Он специально меня отпустил. Через три месяца мой отец выйдет из тюрьмы. Моя маскировка и раньше была не очень, но теперь, когда мои волосы и глаза показывают по национальному телевидению… он никак не сможет меня не узнать. Как только его выпустят, он выследит меня. Он собирается убить меня, и есть только один человек, который может встать у него на пути. — Почему у меня такое чувство, что ты говоришь не обо мне? Нил помрачнел. — Даже Мясник из Балтимора не стал бы связываться с приятелем Мориямы. Рико тоже это знает. Единственная причина, по которой он вообще позволил мне уйти, это то, что он знает, что мой лучший вариант — вернуться к нему. Задним умом Нил понимал, что у него есть еще один вариант: бежать. Он мог бы продолжать бежать, снова, вечно, как делал это всегда. Но его ноги были скованны, а разум медлителен. Он не представлял, как он бегал столько лет, и не думал, что сможет сделать это снова. Наверное, гормоны влияют на меня, — признал Нил. Но от этого бег не стал казаться менее невыполнимой задачей. Голос Эндрю был тихим, но строгим, когда он ответил. — Ни в коем случае. Я не позволю… — Эндрю, — сказал Нил, его голос срывался. — Я уже говорил тебе. Есть вещи, от которых ты не сможешь меня защитить. — Заткнись, мать твою, — огрызнулся Эндрю. Он поднял глаза к потолку и сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем продолжить. — Не принимай это решение сейчас, когда тебе больно и ты измучен. У тебя есть время. Если Рико ждет, что ты приползешь обратно, то он не сделает первый шаг, а значит, у нас есть три месяца, чтобы придумать стратегию. — Других вариантов нет. — Не то, чтобы ты видел их, — возразил Эндрю. — Попроси помощи у лис. Скажи им правду. Нил начал думать, что он здесь не один настолько эмоциональный. — Что? — Ты хочешь стать Лисом? — огрызнулся Эндрю. — Веди себя соответственно. Перестань вести себя как индивидуум, когда утверждаешь, что ты в команде. Может быть, хоть раз кто-то из них окажется полезным. Нил хотел напомнить Эндрю о его компашке, когда тот жил совсем наоборот, но он знал, что это неправда. Эндрю заботился о своём окружении — своей особой, избранной компании в «Лисах», но все же своей компании. Однако это оставило его с другой проблемой. — Я не могу сказать им правду. — Ты хочешь жить во лжи или нет? — Эндрю бросил вызов, как обычно никак не смягчив удар. — По твоим словам, твое прикрытие уже раскрыто. С таким же успехом можно раскрыться перед людьми, которые действительно имеют значение, если это означает спасти себя в долгосрочной перспективе. — Ты не знаешь, что это сработает. — Ты не знаешь, что это не так, — ответил Эндрю. Нил и раньше чувствовал запах Эндрю на заднем плане, но теперь он поразил его сразу, сочетание решимости и, более того, преданности. Эндрю не собирался отпускать Нила без боя, а кто такой Нил, чтобы стоять у него на пути? — Я расскажу им, — прошептал он, хотя его внутренности пошатнулись от мысли о таком доверии, от мысли о том, чтобы все бросить. — У нас есть три месяца, чтобы что-нибудь придумать. А потом, так или иначе, я должен буду уехать. Я не могу быть сидячей приманкой, чтобы люди моего отца нашли меня. — Не будешь, — согласился Эндрю. Его рука скользнула к лицу Нила, и Нил замер, позволяя Эндрю провести большим пальцем по его скуле. — А пока у тебя есть три месяца, в течение которых ты принадлежишь Лисам. И принадлежу тебе, — мысленно добавил Нил. Вся тяжесть ситуации разом обрушилась на Нила. Он чувствовал себя слишком слабым, чтобы сесть и тем более признаться в секретах своей жизни людям, которые его приютили. — Я ведь не должен говорить Лисам раньше времени, верно? — спросил он кротко. — Не думаю, что смогу сделать это сейчас. Лицо Эндрю оставалось бесстрастным, но Нил был уверен, что Эндрю мысленно закатывает глаза. — Надеюсь, что нет. Ты слишком слаб; кроме того, если бы они увидели тебя прямо сейчас, они бы сошли с ума от того, как грустно и жалко ты пахнешь. Ты можешь увидеть их завтра. И ты не обязан с ними разговаривать, пока не придёшь в себя. Нил знал, что Эндрю не примет его благодарности, поэтому он держал ее при себе, проецируя благодарность Эндрю в его сторону и надеясь, что он получил сообщение. Вслух он сказал: — И что теперь? — Теперь, — сказал Эндрю, быстро переключаясь с защитника на хищника. — Я собираюсь бросить тебя в свою постель и окутывать своим запахом до тех пор, пока никто не сможет сказать, что на тебя претендовал кто-то, кроме меня. Да или нет? Нил не гордился звуком, который он издал в ответ на это. — Да. Эндрю отнес его в спальню и усадил Нила у лестницы, ведущей к его кровати. На улице было еще светло, но жалюзи были закрыты, поэтому в комнате была комфортная темнота. — Лезь, — сказал Эндрю, и Нил не стал спорить. Он взобрался по лестнице на кровать Эндрю, двигаясь медленно, чтобы не задеть раны. Он забрался на кровать и тут же с облегчением вдохнул концентрированный запах Эндрю. Нил знал, что от него все еще пахнет Вороном, и хотел избавиться от этого запаха как можно сильнее. — Мне нужно принять душ, — пробормотал он, перекладывая одеяла, пытаясь подобрать их по своему вкусу. — Тебе следует заткнуться, — предложил вместо этого Эндрю. — Ты делаешь гнездо? Нил посмотрел на край кровати, где Эндрю все еще стоял на полу. Нил сгримасничал, как будто говоря: Ты сказал мне заткнуться, помнишь? Эндрю нахмурился еще больше. Когда все было готово, Нил скользнул под одеяло, с удовольствием ощущая стену из одеял у себя за спиной. Эндрю поднялся и присоединился к нему, втиснувшись в узкое пространство, которое Нил оставил для него. Кровати в общежитии действительно не были рассчитаны на двоих, но это было нормально. Нилу не нужно было личное пространство; по крайней мере, не с Эндрю. Как только Эндрю устроился, он свернулся вокруг Нила, притянув его ближе. Нил был готов лечь спать, но, очевидно, у Эндрю были дела, которые нужно было сделать в первую очередь. Он наклонил подбородок Нила вверх, говоря: — Нил. Посмотри на меня. Нил посмотрел. Вид лица Эндрю быстро становился одним из его любимых видов. — Пялишься, — пробормотал Эндрю. — Ты сам сказал мне смотреть. Эндрю на мгновение зажмурил глаза, как бы пытаясь привести себя в норму. — Ты должен сказать мне, если что-то начнет болеть. Если тебе понадобится обезболивающее, или если у тебя начнется кровотечение, или если я задену тебя и сделаю больно, тебе лучше сказать мне. Я буду в бешенстве, если ты будешь разыгрывать передо мной мученика. — Никакого мученичества, — хмыкнул Нил. — Понял. Когда Эндрю не продолжил, Нил воспринял это как повод зарыться лицом в грудь Эндрю. Он был измотан и чувствовал, как сон вцепился в его края. Он не спал. Вместо этого он думал о Мэри. Она всегда говорила Нилу не сближаться с людьми, потому что им нельзя доверять. Любой продал бы его в мгновение ока, за соответствующее денежное вознаграждение. Но теперь Нил начал понимать еще одну причину, по которой не стоит подпускать людей близко. Эндрю вырос в ситуациях насилия и жестокости, но его детство и детство Нила были разными. Эндрю мог вырасти из своего детства — пойти в колледж, найти работу, уйти от всей боли, которая была в его юности. Нил не мог. Его детство всегда будет преследовать его всю оставшуюся жизнь. Эндрю мог стать Доу, или Спиром, или Миньярдом, или кем угодно, но какие бы имена Нил ни выбирал для себя, он не мог избавиться от фамилии Веснински в своем свидетельстве о рождении. Его мама была права, не позволяя никому подходить слишком близко. Потому что, как выяснил Нил, некоторым людям можно было доверить свои секреты. Только нельзя быть уверенным, что они отпустят его, когда он больше всего будет в этом нуждаться. Но, возможно, это было благом. Может быть, желание Эндрю удержать его рядом и не отпускать, на самом деле станет тем, что разорвёт бесконечный круг бегства. Может быть, с помощью Эндрю Нил сможет наконец научиться быть чем-то большим, чем Кролик. А если это не сработает. Ну, тогда, по крайней мере, у Нила будет три месяца этого, три месяца защиты, три месяца дыхания Эндрю на его коже и рук вокруг его тела. Нил поклялся ценить каждое мгновение, чтобы, если он снова окажется в темно-красном подземелье, у него остались воспоминания, за которые стоит держаться. С этой мыслью Нил вдыхал теплый, пьянящий аромат своего альфы и мечтал о том, как будет жить в пространстве между кожей Эндрю и его рубашкой, пока не заснет.