Пустота твоих медовых глаз

***

      Куда нужно было свернуть, чтоб оказаться в такой ужасной ситуации? Буквально день назад Агацума встречал своего возлюбленного с работы, а сейчас он в борделе в роли проститутки. Смешно, не правда ли?       По словам Аказы, Узуя скоро посадят, и, блондин почему-то уверен, что это он все подстроил, но только зачем? Неужели Хакуджи его настолько сильно ненавидит, что сотворил такое с ним.       Надежда тухнет в глазах с каждой минутой. Он не может унять слезы, чем мешает своим соседям спать. Им сказали ложится отдыхать, так как ночью их ждет работа, но Агацума не хочет даже закрывать глаза, ведь боится того, что должно быть на этой самой работе. В такой ситуации Узуй бы точно его подбодрил, сказал бы не опускать руки.       И он был бы совершенно прав. За то время, что Тенген о нем заботился и беседовал с Кочо, он много всего вбил себе в голову. Например то, что он должен быть сильным и смотреть только вперед, а если что, ему поможет Узуй, однако в этой ситуации помощи он ни от кого не дождется. Тогда может сделать все самому? Просто взять и сбежать? И абсолютно до лампочки на эти гадские документы, что находятся у хозяина этого заведения, дома должен лежать паспорт. Но как попасть в Токио, если нужно либо лететь самолетом, либо плыть на корабле несколько дней, но для этого нужны деньги и те самые гадские документы, а ничего из этого ему добровольно не отдадут. — Эй, парень… — Тычет в него девушка, что недавно плакала о ребенке и подает ему стакан воды. И как она не побоялась выйти в коридор ради того чтобы набрать с кулера воды? — М? — Из под одеяла он высовывает свою золотую макушку и смотрит на девушку своими заплаканными красными глазами. — А, это мне… Спасибо. — Он присаживается в кровати и выпивает этот скатанчик воды. — Мы все тут оказались случайно, нас всех продали как вещь и мы понимаем, что это тяжело, но слезами горю не поможешь, понимаешь? — Более менее спокойным голосом говорит девушка, хотя все равно слышна дрожь в голосе. — Я не хочу прожить в этом борделе всю жизнь… — Шепчет Агацума и вытирает мокрые глаза, а девушка присаживается рядом с ним. — Ты очень похож на моего младшего брата, как тебя зовут? — Меня Зеницу Агацума, а тебя? — Все также тихо говорит парень и смотрит на даму. — А меня Минао Цугикини, будем знакомы. — Все еще спокойным голосом пытается говорить девушка. — У тебя правда есть ребенок? — Вдруг спрашивает тот. — Да, ему уже три года, Шигонова зовут… Надеюсь, что моя мама о нем позаботится. — А как ты оказалась тут? — Сама не понимаю, я вдруг уснула, а проснулась… Уже тут. — Как думаешь, отсюда можно сбежать? — Зеницу шмыгает носом и обратно ложится в кроватью — Может быть, но наверное это не так уж и просто. Ладно, не будем мешать другим спать, ложись отдыхай. — Я боюсь… Боюсь открыть глаза и увидеть весь тот ад, что ждет нас вечером… — Я тебя понимаю, но тогда тебе будет плохо, лучше поспи. Лучше поспать и сократить время, нежели лежать и ждать неясно чего.       Агацума соглашается с девушкой, и та, погладив его по волосам, ушла в свою кровать. Зеницу немного успокоился и через пару минут его вырубило, он даже не понял как уснул.       То, что так боялся Агацума случилось быстро. Он просыпается от того, что его будит Минао и он вмиг открывает глаза, когда слышит знакомый голос его нового начальника. — Хватит спать, я дважды повторять не буду. Значит так, ваши вещи на эту смену у вас на кровати, как только все будете готовы, то спускаетесь вниз и идете в зал. Там просто разносите напитки, и, главное, делайте все так, чтоб вас кто-то захотел. И если кто-то вас поведет в комнату, то не сопротивляйтесь и соглашайтесь со всем, что вам говорят. Каждый день ваши смены начинаются ровно в девять у вас полчаса на все.       Он сразу же уходит, оставляя четверых наедине с своими мыслями. Зеницу посмотрел на свою одежду и вновь на глазах у него слезы. Чулки с ремешками, рубашка с корсетом и чокер. — Я и правда должен это одеть… Прости меня, Тенген, я обязательно как-нибудь выберусь отсюда… Ты только жди меня. — С тяжелым вздохом говорит парень и вытирает глаза. Он сильный. Он справится.

***

      Узуй уже второй день сидит в СИЗО и не находит себе места. Ренгоку не приходил, даже вестей никаких нет. Но больше всего он боялся за Агацуму, как он хорошо ли кушает, не обидится ли он. Тенген не хочет в тюрьму, он не может оставить своего Зеницу одного. — Узуй, к тебе Кёджуро. У вас есть двадцать минут. — Сообщает ему охранник и впускает Ренгоку в допросную, после чего туда ведут и самого Узуя.       Мужчин сажают напротив друг друга, но на Тенгене все равно оставили наручники. По лицу Ренгоку можно было понять, что случилось явно что-то плохое. — Ну? Не молчи же. Что с Зеницу? Что с моим адвокатом? — Сразу задает вопросы мужчина, видя что Ренгоку мнется прямо сказать. — Зеницу не выходит на связь, Тандзиро ходил к вам в квартиру и не нашел там Агацуму, но мой мальчик додумался заглянуть в его ноутбук и зашел в КакаоТолк, чтоб посмотреть телефонные звонки и сообщения Зеницу… Ему кто-то написал, что его ждет сюрприз и Агацума ночью туда пошел… Это было как раз вчера, где пробыл Агацума весь день я пока не знаю, но понятно, что все это не к добру… — Боже… Что же с ним случилось… Это явно была ловушка Аказы, он забрал его! А меня специально подставил в убийстве! Мне нужно срочно выходить отсюда! Что там с твоим адвокатом? Когда судебное заседание?! — Тенгена прям разрывало от гневы и злобы, он был готов перевернуть стол, но пока лишь сжимал кулаки и кусал губы. Мужчина был в ярости от всей этой истории. — Тенген, успокойся. Адвокат взялся за твое дело, Санеми помог мне уговорить его. Его зовут Генья, он брат Санеми и тот самый хороший адвокат. Им можно довериться, я думаю, что мы это дело выиграем. — Я боюсь за Зеницу… Что с моим мальчиком. Вдруг он его уже убил? Боже, а может с ним его телефон? В нем есть трекер, я могу смотреть где Зеницу по своему телефону… Однако телефона у меня нет. — Зачем ты за ним следил?.. — Боялся, что с ним может что-то случится. — Ладно, я разберусь. Узуй, ты главное не делай глупости. Завтра Генья поедет к тебе в салон вместе с Санеми, может и найдет что-то. Потом поедем домой к Аказе, мало ли что. — Спасибо тебе. Как только что-то узнаешь, сразу говори мне. — С тяжелым вздохом говорит пепельноволосый и Ренгоку также тяжело вздыхает. — Держись, друг мой. Скоро мы тебя вытащим. — Кое-как друг с огненными волосами натянул улыбку и ушел, а после Узуя обратно увели в камеру.       Как-то так, резко, их жизнь испортилась. Тенгена хотят посадить в тюрьму, Зеницу пропал, а об Аказе все еще ничего не известно. Но Ренгоку не собирается так просто сдаваться, он найдет любую информацию, которая станет весомым доказательством и есть люди, что готовы ему в этом помочь. Мужчина берет телефон и звонит Тандзиро. — Алло, мальчик мой, ты на работе сейчас? — Сразу, как только Камадо взял телефон, говорит Кёджуро. — Да, милый. А что? Как там Тенген, что с Зеницу? — Слышится и такой же нервный голос младшего. Он очень волновался за своего друга и у него буквально дрожали ноги от любого звонка. — Нет, еще ничего не известно, но через час Санеми и Генья подъедут в салон и будет еще один допрос. Это не их дело, но госпожа Мицури и ее муж Обанай сделали все, чтобы дело вновь открыли и отдали это в руки Шинадзугаве. — Вот как… Будь аккуратен, надеюсь что все получится. — Скажи мне, Кайгаку на месте? — Да, а что? — Приеду и узнаю, мало ли что ему известно, вдруг он Аказу прикрывает где-нибудь. — Ты что, начальник не такой… — Мальчик мой, не все люди такие, какими они кажутся. Ладно, я поеду в салон. Меня временно поставили директором вместо Узуя, работы много. Удачи тебе, солнышко. — Да, и тебе.       Ренгоку отключается и едет на работу. Через час приедет полиция и нужно много чего сделать, а ближе к четырем часам вечера он поедет в кафе и поговорит с Кайгаку, он ведь брат Аказы, и, возможно, может что-то знать.       Вскоре, в салон и приехала долгожданная полиция, что Ренгоку поспешил встретить. Санеми был злой, очень. Он огромный фанат справедливости и не позволит нарушать ее. Плюс, он точно также боялся за Агацуму. Буквально месяц назад этот парень в слезах его обнимал, а сейчас он вновь пропал. Все эти маленькие дорожки явно вели к чему-то единому.       Осматривать помещение было уже ни к чему, ведь все давно помыли и убрали, но еще можно было всех допросить, чем Санеми и занялся. Как оказалось, никто не видел чтоб Узуй выходил из туалета, но также не нашлось тех, кто бы подтвердил того, что Узуй стоял на кассе. — Значит, убийца знал что именно в день убийства камеры смотрели и работать они не будут. — Санеми трет лоб и тяжело вздыхает. Он думал, что они хотя бы одну улику найдут, а как оказалось — нет вообще ничего. — И никто ничего не видел… — Шепчет Ренгоку и сглатывает ком. Все показывало на Тенгена, и в это было очень сложно поверить.       Мужчины оба думают, что делать и где еще можно найти что-либо. Но вдруг в дверь стучатся и входит девушка, и это была одна из сестер Тенгена Хинацуру. — Простите, что помешала. Я сестра Тенгена, Хинацуру, и я только сегодня узнала о том, что произошло с Узуем и подумала, что мои показания были бы полезны. — Тихим и взволнованным голосом говорит девушка, а на лице Ренгоку и Санеми будто появилась искринка надежды. — Да, конечно. Присаживайтесь. — Ренгоку спешит поставить ей стул и девушка присаживается, кладя свой телефон на стол. Санеми посмотрел на мобильный телефон и его вдруг осенило. При Тенгене тогда не нашлось телефона и может, если его найти, то они что-то узнают. — В тот день, когда все произошло, я разговаривала по телефону с братом в 12 часов дня. Я не знаю во сколько произошло убийство, но… — Девушка! Откуда вы такая взялись! Время смерти установили как раз в это время! Скажите пожалуйста, сколько вы говорили с Узуем. — В голосе Ренгоку появилось много интузиазма и радости. — А, сейчас… — Девушка берет телефон и ищет тот день, а после показывает Санеми время. Оказывается, они говорили аж два часа и звонок прекратился тогда, когда Тенгена с криками позвали, что в туалете труп и кровь. — Да! Да! Да! А я знал, что он не виновен! Санеми, нам нужно срочно в прокуратуру и к начальству, чтобы все доложить! — Да я и без тебя знаю! Не кричи ты так! Госпожа Хинацуру, могу я попросить вас проехать с нами, чтобы мы могли внести ваши показания в протокол? — Да, конечно. — С улыбкой отвечает девушка. Она была так рада, что смогла помочь брату. — Ой, мы оказывается четыре часа работали, у меня другие планы. Ну что ж, встретимся чуть позже.       Санеми и Хинацуру поехали в глав.участок, а Ренгоку же поехал в кафе, чтобы сделать то, что планировал. Через полчаса он приехал и у входа его встретил Камадо, там стояла Макио, на ней не было лица. Она тоже волновалась за брата, и Ренгоку решил не тянуть, а пошел к Кайгаку. — Добрый день, вы не заняты? — Спрашивает мужчина, заходя в кабинет директора. — А? Нет, проходите, вы что-то хотели? — Мужчина встает с места и махает рукой, показывая на стул и предлагая присесть. — Аказа же ваш брат. Вы прекрасно знаете, что он в розыске, скажите не тая, вы знаете где он? — Ох, я уже пятый раз это слышу. Нет, я не знаю где он и искать не собираюсь. Этот подонок украл все мои сбережения и сбежал, оставив записку что скоро вернется, а нет его уже больше месяца. — Понимаете, недавно пропал Зеницу Агацума и в этом может быть замешан Аказа. Нам нужна помощь в его поисках и ключ к разгадке — это Аказа. — Я очень уважаю Зеницу и Тенгена, но я правда не знаю чем вам помочь и где он находится, я тоже не знаю. — Может вы пытались ему звонить? — А? Нет, я ему не звонил… — Как же вы так, вы ведь можете помочь расследованию полиции. Скажите, у вас и у вашего брата есть слабое место? Родители? Или еще кто-то? — У нас есть дядя, и я и Аказа им очень дорожим, но зачем вам это…? — Кайгаку напрягся. — А может… Вы позвоните и скажите что вашему дяде плохо? И он приедет? — Даже не знаю… Но я могу попробовать. — Я буду вам очень благодарен. — Тогда когда мне это сделать? Сейчас? Давайте поедем ко мне.? — Спрашивает мужчина, но что-то в его голосе Ренгоку очень напрягло, будто эта речь была подготовленная. — Да, едем к вам. — Отвечает огненноволосый встает с места, а следом за ним и Кайгаку.       Они спускаются и просят Камадо закрыть кафе, после чего уходят. Сев в машину Кеджуро, они направились домой к брату Аказы, но это все волновало его и поэтому он решил, что будет безопаснее всего поставить свой телефон на звонок с Санеми. В сообщениях он написал, что позвонит ему, но чтоб тот не отвечал. Его это все напрягает.       Через полчаса они подъезжают к дому Кайгаку и проходят. Мужчина открывает дверь ключом и впускает первого Ренгоку, как вдруг на его голову одевают ведро и бьют по нему. У мужчины в ушах аж зазвенело. — Почему ты раньше не придупридил?! Слава богу я увидел вас в окно! — Слышится голос Хакуджи. Ну, как Ренгоку и предполагал, это была ловушка. — Я думал ты уже смылся, ты же обещал что уедешь сегодня! — Кайгаку вдруг начинает ругаться. И за это время Ренгоку убирает с себя это ведро и бьет им по голове Аказы, а после ставит подножку и тот с грохотом падает. Следующий был Кайгаку, ему же Ренгоку врезал в правую щеку, да так, что тот аж упал.       На другом конце телефона все это слышал Санеми уже вызвал туда наряд, выезжая и сам. Эти двое понимают, что сейчас Аказу упустить нельзя, это возможно первый и последний шанс. Кёджуро это понимал точно так же, как и сам Шинадзугава, поэтому не давал этим двоим убежать. Хотя Кайгаку сидит ниже травы и тише воды, а вот розоволосый пытался сбежать всем возможным способом. Поэтому рыжеволосый решил не мучаться и одним ударом той кастрюлей вырубил его, а вскоре приехала и полиция.       Обоих заковали в наручники и увезли в отдел. Сюсюкаться Санеми не стал и сразу же посадил обоих в допросную и первый на очереди был Кайгаку. Шинадзугава разрешил Ренгоку присутствовать на допросах. — Почему Аказа был у тебя дома? — Спрашивает Санеми, направляя камеру на мужчину. — Он попросил его прикрыть, как никак он мне брат, я не смог отказать, и я ничего не делал и всего-то поселил у себя в доме на некоторое время. — М, ну молодец, теперь с своей братской любовью будешь в тюрьме сидеть.       На этом допрос сразу же закончился и следующий на очереди был Хакуджи. Вот с ним были проблемы, ведь сначала тот целых полчаса отказывался говорить. — Если ты продолжишь молчать, то твое наказание ужесточится. Говори все как есть, тюрьмы тебе все равно уже не избежать. Ты же знаешь, где Зеницу Агацума. — Голос Шинадзугавы был груб и серьезен. — Ну знаю, и что? — Говори. Не испытывай мое терпение. — Вдруг тот встает и подходит к преступнику, сжав его волосы в руке. — Сука, говори где Агацума! — Ахаха! Да проститутка он! Я продал его в бордель, доволен?! Его наверняка сейчас имеют во все дыры, аха! — Аказа смеётся как самый настоящий псих. Санеми это раздражало, и, не выдержав, ударил его. — Рассказывай подробнее! Где он и зачем ты его продал! — Ааа, ну зачем еще продают людей? Мне нужны были деньги, чтобы оплатить долг, вот я и сделал это. — А что с Тенгеном? Он ведь не убивал ту девушку. — Вдруг в разговор вмешивается и Ренгоку. — Ахх, а вот этого я вам не скажу. — Слова Хакуджи выводят Санеми и он еще раз ударяет его, да так что из носа хлынула кровь. — Ладно, но у нас все равно есть доказательства, что Узуй этого не делал, так что повесим убийство на тебя, это еще лет десять в строгом режиме. — Что? Но я же не убивал ту девушку! — Тогда говори кто ее убил! — Я… Вы… Владелец казино. Он пообещал мне что отпустит, когда я отдам деньги. Тенген мешал бы мне продать его и… Мы написали Доуме как все надо сделать, он убил ее ножом Тенгена… — Аказа сознался. В тюрьму еще на десять лет он не хочет, ему и так минимум десятку дадут, а дополнительного времяпровождения в этой конуре с отбросами Хакуджи явно не желает. — В каком борделе Зеницу? — Ренгоку подходит ближе и смотрит на того серьезным взглядом. — В Саппоро, но названия я не помню.       Опрос окончен. Аказу забрали, а Кайгаку вместе с ним, как никак он прикрывая преступника и ему грозит либо тюрьма, либо большой штраф.       Ренгоку попросил запись с камеры и добродушный Санеми перекинул видео на его телефон, чтобы Ренгоку показал все Тенгену. А вот что же на счет него? Все обвинения снимут, когда поймают Доуму и на суде все решится, но ждать некогда. Ренгоку сам поедет и вытащит Зеницу из того ада, и остаётся лишь надеяться, что с ним ничего не случилось.

***

— Минао, я правда должен это надеть? — Со слезами на глазах спрашивает блондин и только девушка хочет к нему подойти, как юношу пинает другой парень. — Прекрати же ты уже ныть! Одевай давай и не мотай нервы. Мы как и ты точно также сюда попали, как проданные простутки, и тоже тяжело, но надо взять себя в руки! Ничего сложного, потрахайся один раз и тебя покормят, сколько можно ныть. — Голос этого парня был груб, он был в бешенстве. — Эй, зачем ты так говоришь! Ты.— Минао начала говорить, но вдруг замолчала, когда Зеницу встал с пола. — Хочется мне плакать, зачем же меня бить? Ты тут тоже проститутка, и что дальше? Чтоб знал, у меня есть молодой человек и знаешь как мне тяжело это переносить?! Меня вот-вот кто-то начнёт иметь, знаешь как мне противно! Мне тошно!       В комнате повисла тишина, все смотрели на Агацуму. Тот же, просто взял свои вещи и ушёл в туалет, чтобы там и переодеться.       Было тяжело переодеться в это, но все же смог это сделать. На нем красовались чёрные чулки с портупеями на бёдрах, чёрные трусы и майка, хотя это можно скорее назвать топом.       Смотря на себя в зеркале, слезы вновь наворачиваются на глазах, ему тошно от самого себя. Но все же справившись с эмоциями парень возвращается и все вместе спускаются вниз, как и говорил им тот человек, который начальник.       Теперь им нужно просто стоять и ждать, когда же их кто то возьмёт. В помещении было темно, только световая машина светила разными цветами, громко играла музыка и воняло сигаретами с алкоголем. Отвратительное место.       Минао уходит в другую сторону, эти два парня тоже отходят. Неужели они правда хотят найти себе кого то? Отвратительно. Или же они пошли искать места, где можно спрятаться? Зеницу остался один и он молился, чтобы к нему никто не подошёл, но видимо молитвы его были не услышаны. — Эй, паренёк, я тебя тут раньше не видел. Ты, что, новенький что-ли? Такой маленький. — Мужчина явно был пьян. Руками он притягивает к себе юношу, практически схватывая. Носом же роется в его волосах, переходя к шее.       У Зеницу был просто ступор, он стоял и не двигался. Ему было страшно, очень страшно. Только колени его дрожали, глаза опять на мокром месте. Лучше бы его бил Аказа. — Молодой человек, не нужно пожалуйста… — Тихо шепчет юноша и хочет отстранится, но мужчина не даёт и ничего не говоря, ведёт его в комнату.       Как бы Зеницу не сопротивляться, его все равно запихивают в комнату, что снял этот мужчина и Агацуму небрежно кидает на кровать. — Ох… Ты выглядишь таким маленьким… — Мужчина подползает к нему и тут же губами лезет к шее парня, но Зеницу отодвигает его. — Отпустите меня, я не хочу с вами спать, не трогайте меня. — Кое-как выдавливает из себя Агацума, отталкиваясь его изо всех своих сил. — Что? Да кто ты такой, чтоб указывать мне? Ты — самая обычная проститутка, молчи и наслаждайся. — На этом он не останавливается и лезет в трусы блондина. Агацума плача, пытается вырваться и берет лампу, что стояла на тумбе у кровати. Не теряя ни секунды, он бьёт этой лампой по голове этого мужчины и тот сразу же отключается. Удар вроде был не сильный, но видимо из-за того, что мужчина был пьян, тот сразу же отключился.       Зеницу спешит убежать из комнаты. Ему явно хорошо достанется потом, но зато его хотя бы не поимел незнакомый ему человек. Следующие несколько часов к нему никто не подходил.       Ближе к шести утра они возвращаются в комнаты и переодеваются и как оказалось, из них четверых только Зеницу был не тронутым.       Никто из них говорить ничего не хотел, поэтому все молча ложатся спать. Но ненадолго. В комнату заходит хозяин этого заведения и не с пустыми руками, а с плетью. — Эй, Агацума, ну-ка быстро вставай, сука такая! — Мужчина выдергивает юношу из кровати и блондин падает на пол, не понимая что произошло. — Ты не заслужил спать, вставай я сказал! — Разносится удар плетью по руке Агацумы. Это заставляет всех проснуться, и Зеницу тоже наконец просыпается.       Мужчина ставит стул в середину комнаты, а после берет Агацуму за руку и заставляет встать на этот стул. Зеницу знает, за что сейчас получит. Только удивлённый глаза соседей не понимали, что происходит. — Как ты додумался ударить клиента лампой?! Это ещё хорошо, что он пьяный был и на тебя заявление не накатал! — По икрам блондинка проходится удар коженной плетью. Чтобы не кричать, он закрывает руками свой рот, на глазах опять нахлынули слезы. Очень больно. — Ты должен был слушаться его! Ты здесь всего навсего проститутка и не отдыхать сюда приехал! — Вновь удар.       Было больно, очень больно. Хозяин этого заведения был очень зол, и с особой яростью он хлыстал бедного парня, не щадя его икр и ног.       В этот момент он думал о Узуе. Ему сейчас тоже наверное тяжело и вытащить отсюда его никто не сможет. Он так и останется проституткой здесь. — Простите. Меня… Это вышло случайно, я не хотел. — Тихо выдавливает из себя юноша, но удары не прекращаются. Икры уже были все в крови, царапины, синие и фиолетовые ссадины и очень болели.       Через пару минут он все же заканчивает и ногой толкает стул, а вместе с ним падает и Агацума на пол. — В следующий раз будет жёстче. Похлопай сам себе, ведь остальные получат свою заработанную еду, а ты сиди голодный. — После этих слов он наконец уходит, а Агацума сидит на полу и продолжает ранять слезы. — Зеницу, ты как? — К нему подбегает девушка и смотрит на раны, обнимая младшего. — Всё хорошо. Ничего страшного, почти не больно. — Вытирая мокрые глаза от слез говорит парень и встаёт. — Я поделюсь с тобой едой, не расстраивайся. Ты все правильно сделал… — Не нужно, Минао. Все в порядке. Я пойду спать.       Зеницу говорить вообще не хотелось. Он ничего не хотел. Ни есть, ни пить, у него даже ничего не болело, даже эти раны кажутся не такими болезненными, как саднит то, что внутри, будто под ребрами — его душа. Он хочет обратно, домой к Тенгену. Хочет вновь той спокойной жизни, которой скорее всего уже не будет.       Ему просто придётся терпеть, нужно оставаться сильным и надеяться на лучшее. Просто продолжит бить клиентов лампой по башке, а после получать палкой или плетью. Это лучше, чем давать кому-то за деньги. Я просто хочу домой. Почему я должен плакать из-за этого.