Дива

Вслед косматый зверь: «Девка! Воротись!» Я во тьму: «Теперь Без неё – не жизнь!»

Вечером, как всегда, все улеглись по своим местам, и на просьбу Уйки рассказать былинку Марфа затянула песню. Я бреду в бору, По колено – хвощ. Вся душа – в жару Во Купальную ночь. Жутко мне одной Ворожить в глуши – Хохот, дикий вой По кустам крушин. Травы – зелье-яд Ножки путают, А во мхах шипят Гады лютые. Сквозь орешины, Через ямины В лапы к лешему Дочка мамина. Пни заводят пляс, Корогодятся. Здесь в урочный час Ведьмы носятся. Вжик да хруст, да свист, Да кошачий ор, Да кикимор писк У болотных нор. Сквозь купавенки! Сквозь терлич-траву! Цветик аленький Всё – равно сорву! Клятв любых сильней Папороть-трава, Сколь веков о ней Меж людей молва. Я сыщу цветок, Кину подле ног, Чтобы ты, меня, Разлюбить не смог! Мысли о прекрасной Диве не давали Диане покоя. Днём и ночью не выходила она из головы, и впрямь, ведьма, околдовала Динку, разума совсем лишила. И во сне и наяву всё твердила она слова из незамысловатой песни, что пела Марфа - «Что бы ты, меня, разлюбить не смогла!» - Баб Марфа, а расскажи мне про Амазонок. Кто они, откуда в ваших краях появились. И Дива эта, кто такая? - Да, леший их знает, откудова они взялись! Сдались они мне, чтоб ещё баять об них! – рассердилась Марфа. - Да ты не сердись на меня, мне ж интересно узнать. - Да я не на тебя серчаю. И знать про них ничего тебе не стоит Дина. Греховодницы они! Порядочной девице и слышать такое негоже. - Ну, расскажи! – не отставала Динка. - Тьфу, ты! Липучая ты, как ряпей! Мужиков у них совсем тама нету, девки с девками живут. Срамота одна. Где ж этот видано, чтоб девки друг с дружкой как баба с мужиком жили? Вот и говорю, ведьмы они, проклятущие! - Мне было бы интересно посмотреть на их царство, - гнула своё Диана, - а как их найти? - За Белгорой, говорят, их селение. - И что ж туда никто и не ходил? А откуда известно тогда про них, что во грехе живут? - Ходить-то ходили, да взад никто не возвернулся. А про грех-то, купцы бают, а им всё всегда известно, - тяжело вздохнула старуха. - Вот бы хоть одним глазком посмотреть, как они там живут, - и Динка мечтательно закатила глаза, хорошо, что было темно, и никто этого не увидел. - И глядеть тама неча, блуд один. Всё, спать давай! – сказала, как отрезала Марфа. Утром Динка, сидя на завалинке, грелась на солнышке, рядом пристроилась Уйка со своей куклой. - Дина, ты тоже к ним хочешь? - К кому Уйка? - Да к мазонкам этим, - девочка прищурила один глаз и хитро посмотрела на Диану. - Я не знаю, Уйка. Интересно, конечно, но и жутко, раз ведьмы, вдруг заколдуют? – Диана сделала страшные глаза, но девочка совсем не испугалась. - А я хочу. Вот вырасту и сбегу к ним. - Почему? - Не хочу взамуж, баба сказала, как подрасту, взамуж отдаст меня, хозяйство то все братьёв, а мне только одна дорога - взамуж. - А почему замуж не хочешь, муж может хороший попадётся, любить тебя будет, наряжать как заморскую принцессу, - заулыбалась Диана. - Скажешь тоже, большая уже, а ерунду говоришь, посмотри на этих сопливых, какие из них мужья, - кивнув в сторону речки, где плескались мальчишки, девочка тяжело, совсем по-взрослому вздохнула. - Так они ж вырастут, Уйка, знаешь, какими красавцами станут. - Да ну тебя Дина, ты такая ж, как баба Марфа, - и Уйка, подхватив свою куклу, убежала в сад. А Диана опять пристала к Марфе с расспросами, как разыскать этих девушек, чтобы хоть одним глазком взглянуть на их житьё-бытьё. - Если пойти на север, через пару дён увидишь Белгору, вот за той Белгорой, средь других гор и дремучих лесов, и есть их деревня. Через три дня, Диана собралась в путь, тяжело было Марфе её отпускать, привязалась она к девушке, но неволить её не могла. Богдашка с Путятой считавшие себя уже взрослыми, храбрились, чтобы не показать Динке, что тоже будут по ней скучать, а Уйка голосила в голос, висла на Динкиной руке, прося ту, чтобы она обязательно возвращалась, как только насмотрится на мазонок. Диана клятвенно обещала вернуться. Положив в рюкзак свою одежду, нацепив лишь кроссовки на ноги, одела домотканую рубаху, повязала голову платком, чтобы не вызвать вопросов, если вдруг кто встретиться по дороге, и пошла на северную сторону искать - то ли счастье своё, то ли беду горькую. Первый день пути прошёл легко, останавливалась только, чтобы перекусить, Марфа собрала ей в дорогу - хлеба, яиц варёных, яблок сушеных положила, в кувшин с узким горлом молока налила, так, что пища у Динки была, на дорогу туда хватит, а вот там, в деревне амазонок, Диана планировала задержаться. Никто по дороге Диане не встретился, ни зверь лютый, ни человек лихой. На ночёвку расположилась под раскидистой елью, накидала лапника, переоделась в свою одежду, чтобы спать было удобней, и хвойные иголки ноги не кололи, да и завтра сподручней в джинсах по лесу идти будет, а то рубаха всё, то за ветку, то за корягу цеплялась. Да комары, так и норовили Динкины ноги искусать. К вечеру следующего дня девушка вышла к Белгоре, обогнула её справа, там удобней пройти было, хотя деревья стояли плотно друг к другу, охраняя вход в девичье царство. Вдалеке показалось озеро, и с такой чистой водой, что голубело оно вдали как, нарисованное талантливою кистью художника. Динка устроила в густом кустарнике наблюдательный пункт, и стала подглядывать за жизнью, которая кипела в окруженной горами деревне. В сумерках увидела, как к озеру приближается множество девушек, многие были обнажены, некоторые по дороге скидывали одежду. Визг, смех наполнил котловину, девушки резвились, плескались. Одна пара стояла ближе всех к Динкиному укрытию, и Диана невольно залюбовалась грацией девушек, одна из которых мыла спину другой. Движения её были плавные, ласкающие и очень возбуждающие, это Динка поняла не только по своей реакции, но и по девушке, она повернулась лицом к подруге и они слились в долгом поцелуе. А руки продолжали путешествовать по телам друг друга. - Дива, иди к нам! – Динка устроилась поудобнее в своем наблюдательном пункте, и во все глаза уставилась на светловолосую красавицу, обнаженная она входила в воду, и от голубой воды её кожа казалась абсолютно прозрачной. Рот наполнился слюной, Динка сглотнула и непроизвольно облизнула губы. Хороша была Дива! Стало уже почти совсем темно, лишь свет луны освещал жилища девушек, дома были добротные, виднелись дымные трубы, и крыши уже были не крытые соломой, а сделанные из щепы. Лёжа на лапнике, и укрывшись рогожей, Диана уснуть не могла, только закроет глаза, и всё ей видится красавица с белыми волосами. Решила, что завтра она ещё один денёк понаблюдает, а уж потом и знакомиться можно идти. *** Ах, какая она была красивая, сильная, ладная, сидела верхом на Динкиных бедрах, крепко обхватив их своими ногами. Жарко прижималась, целовала, шептала, заливисто смеялась! А Динка сходила с ума, пытаясь дотронуться до неё, но Дива все время ускользала. Вот и теперь, переместившись с Динкиных бедер на ковер, целовала живот, втягивая в себя мягкую кожу, и вдруг вцепилась зубами чуть пониже ребра, Динка закричала от боли и ужаса, а вместо прекрасных серых глаз Дивы на неё смотрели два жёлтых, сверкающих злым огнём, волчьих. Динка проснулась в холодном поту, ну надо ж, приснится такое! Однако боль в левом боку не проходила, Диана открыла глаза и увидела, что лежит в плотном кольце обступивших её женщин, а в подреберье упирается копье одной из них.