Дива

Щёк румянец - краской зорьки ранней ярче... Помнишь пряность жаркого дыханья? Поцелуи, что с ума меня сводили? И твои заплаканные очи?

Диана легла на спину, осторожно положила Светолику поверх себя. Невероятно было ощущать её на себе, легкая, почти невесомая, как воробышек. Ощущать всю её, полностью. Вдыхать её запах – сладость мёда вперемешку с ароматом трав. Зарыться лицом в её волосы и дышать пьянящим ароматом волос и кожи. Дышать, не надышаться! Прикосновения Дивы такие желанные, она выпрямляется, и получается, что сидит верхом на Динкиных бёдрах. Мягко покачивается, трётся о Динку, размазывая по животу и лобку сок желания. Выгибается в спине, глаза закрыты, дрожат реснички, а из сомкнутых губ - то ли всхлипы, то ли стоны. Динка глаз не может от неё отвести, но невозможно терпеть такой размеренности в движениях, когда хочется рычать от страсти. Светолика как чувствует этот порыв, ложится рядом, губы, руки скользят по телу, то мягко, то ощутимо сжимая, ягодицы, груди, сосцы, до боли прикусывает кожу на шее. - Света, не мучь меня, возьми, хочу твоею быть, вся, без остатка, до самой глубины моей, - стонет и жарко шепчет Динка. Влажная дорожка вниз по животу, язык скользит по бугорку, а пальцы врываются в раскалённое нутро. Крик, больше похожий на рык, дикой тигрицы, раздается эхом над лесом, тело Динки выгибается, вперёд подаётся, сладко дрожит, а Светолика уже нежно гладит волосы, целует губы, мочки ушей, шею, покусывает ключицы, сосцы языком ласкает и улыбается, глядя на свою возлюбленную. - Дина, мне ж ещё в лес за травами надоть, только ж сегодня на Купалье некоторые можно собирать, а ты меня взбаламутила, и я про всё позабыла с тобою. - Тебе было плохо? Я что-то не так сделала? – казалось, что Динка сейчас заплачет. - Ну, что ты, голубка моя, ненаглядная, как подумать только такое могла? Мне казалось, что крылья у меня выросли. И я летала. Но, правда, мне пора. - А меня с собой возьмёшь? Или это секрет, и чужим нельзя всё видеть? - Какие ж тайны и секреты таперича у меня от тебя могут быть. Гляди, какая я открытая да нагая пред тобою. Одевшись, девушки направились вглубь леса в самую чащу. - Дина, а ты Светой меня звала, имя больно чуднОе, - спросила Светолика. - Так, это ж сокращенно от Светолики, тебя и Светой, и Светланкой, и Светочкой и Ликой можно звать, видишь, сколько имен у тебя. И все любимые, - Динка зарделась и засмущалась. – А что за травы идём собирать? Они волшебные что ли, если только одну ночь в году рвать их можно? - Самые, что ни есть волшебные, плакун-трава, сон-трава, разрыв-трава, да тирлич. - Расскажешь подробнее? – любопытство прямо съедало Динку. - Ну, слушай, всё одно, далече ещё идти, в самую чащобу надобно забраться.       Плакун-трава - всем травам мати. Я делаю из неё порошки и настойки, которые помогают от многих болезней. Трава эта обладает удивительной силой: приводит к смирению нечистых духов, изгоняет колдунов и кикимор, заставляет плакать бесов и демонов. Сбирать её нужно токмо руками. Найдя, заклинанье произнести надобно: " Плакун, плакун! Плакал ты долго и много, а выплакал мало, не кати твои слёзы по чисту полю, не разноси твой вой по синю морю. Будь ты страшен злым бесам, старым ведьмам. А не дадут тебе покорища, утопи их в слезах, а убегут от твоего позорища, замкни в ямы преисподние. Будь мне слово крепко и твердо. Век веков!".       Разрыв трава – способна все замки на свете открыть, хоть на сколь запоров запрись, а от неё спасу всё одно, нету. Найти разрыв-траву сложно, но можно сделать это и случайно. Если в Иванову ночь косить траву и коса переломится, то значит, наткнулся на разрыв-траву. - Но у нас же нет с собой косы, и что делать, без разрыв травы останемся? - Но существует и другой способ отыскания травы, – продолжила Светолика, - Для этого разыскивают гнездо черепахи и ждут, когда черепаха выйдет из гнезда и отползёт в сторону. Тут же не медля, гнездо огораживают железными гвоздями, вколотив их в землю так, чтобы черепаха не смогла проникнуть в своё жилище. Затем надо спрятаться и ждать. Когда черепаха возвратится и увидит, что гнездо закрыто, тогда она удаляется на некоторое время, а затем возвращается обратно. Во рту у неё можно видеть кусочки травы. Черепаха подходит к железному забору, дотрагивается до него травой, и происходит чудо. Все железные гвозди ломаются и разлетаются прочь. Таким образом, проход становится свободным. И тогда нужно забрать траву у черепахи и скорее бежать с этого места. У Динки аж дух захватило от этих рассказов. Много трав насобирали девушки, Диана и не заметила, когда Светолика из маленького мешочка, привязанного к поясу, достала холстину, и стала наполнять травами. - Смотри, Дина, вона гнездо черепашье, - с этими словами девушка достала из своего мешочка четыре железяки, отдалённо напоминающие современные гвозди, и вбила с четырёх сторон гнезда, - а теперича токмо ждать. Ждать пришлось недолго, приползла черепаха, и правда потыкалась, как в стену, и неспеша уползла прочь. Долго ли, коротко ли, вернулась, неся во рту пучок травы, обошла гнездо, и как будто невидимые оковы пали, путь был свободен. Дива подскочила, выхватила эту травку, схватила Динку за руку, подняла холстину, завязанную мешком, и, крикнув – «бежим, и только не оглядывайся», потащила Динку сквозь чащу. Со всех ног девушки бросились бежать от того места, только пятки сверкали, и остановились только, когда деревья поредели, и вдали показались горы, окружавшие их жилища. Уставшие, добрались до селения, уже брезжил рассвет, возбуждённая от всего произошедшего, Динка понимала, что не уснёт, и поэтому предложила Светолике: «А пойдём на озеро купаться, я ж его только издалека видела, когда за вашей деревней наблюдала». Сгрузив свою добычу, взяв чистую одежду, девушки отправились на озеро. В предрассветный час озеро было ещё краше, вода прохладная, но приятная, самое то, для Динкиного полыхающего тела. Потянула Светолику за руку – иди ко мне, развернула спиною, прижала к себе, обхватив ту обеими руками. Мягкими касаниями прошлась по груди, гладила живот, бедра, все теснее и теснее вжимая девушку в себя. Губами скользила по шее и плечам. И вот дыхание у Светолики стало учащенным, рваным, бедра терлись о Динкины, Динка гладила промежность девушки, не входя внутрь, и это было похоже на какой-то сумасшедший танец тел. *** Утром, проснувшись и позавтракав, Динка оставила Светлолику перебирать травы, а сама пошла, посмотреть на деревенскую жизнь, потому что всё это время она была занята другими делами, так и не познакомилась с укладом жизни в деревне. Чуть поодаль от жилых домов, стояли хозяйственные постройки для живности, которая обитала в деревне – 3 коровы, куры, с десяток лошадей. Другие постройки были отданы – под баню, кузню, «столовую», так для себя Динка назвала помещение, в котором варили еду и занимались заготовками. В избе, где готовилась еда, возле стола стояла Белава, рядом - ступа с пестом, ручные жернова и кадка-квашня для закваски теста, и Белава ловко замешивала тесто для хлеба. Кочергой Юлка выгребала золу из печи. Леля ухватом цепляла пузатые глиняные горшки, и отправляла их в жар. В ступе Милица толкла зерно, очищая его от шелухи, А с помощью мельницы перемалывала в муку. Возле печи висели снизки с рыбой, и грибами. Каждая девушка была занята своим привычным делом, и работа спорилась в умелых руках. В доме, где находилась баня, Ока и Ярослава красили полотна, в больших чанах заваривали крапиву, и опускали туда домотканки. - Даже ткани свои крапивой красите? – уточнила Диана. – От крапивы – цвет зеленый, яко трава, – Ока улыбчиво закивала. – От дуба коричневатый, а от жимолости – желтый. Ну, а в красный, аль небесный – у нас в этаки цвета не красят, то в землях дальних, чужих. А мы в городе на ярмонке покупаем иль у купцов заезжих. У нас тута в горе яхонты да самоцветы, зимой на куниц да белок охотимся, за куний мех много чего выручить можно. Поняла Диана, что живут девушки хорошо, даже можно сказать зажиточно, всего у них в достатке. *** Жарко горят вечерние костры, сидят девушки вокруг, кто косу заплетает, кто просто лежит у костра на коленях своей возлюбленной, Любава на жалейке играет, кто-то на лире струны перебирает, у кого-то бубен в руках, а Чернава под гусельный напев толи песнь заунывную поет, то ли сказ такой сказывает. Кой-бел заяц — это Правда была, А кой-сер заяц — это Кривда была, А Кривда Правду преодолела, А Правда взята Богом на небо, А Кривда пошла по всей земли, По всей земли, по всей вселенныя, И вселилась в люди лукавые… - Ух ты, да у вас тут самодеятельность на высшем уровне, – восхитилась Диана. Протянула руку к Чернаве, гусли просит, диковинный инструмент, струн много, перебирает струны, подбирает мелодию для песни, запела Динка, и смолкли голоса вокруг, слушают незнакомый напев, да слова необычной для их слуха песни. В осенних лесах на рассвете пожар! Солнце упало вчера, А сегодня трава догорает. Над головами флаг! Новое солнце! Золотом в небе сверкает. О, любимая, не жалей ни о чем! Ветры у ног твоих! Небо над головой! Сила с тобой! Какая холодная будет зима. И лошади чувствуют эту зиму. Хватит ли, хватит ли мне тепла, Даже не до конца, хотя бы до середины? Но поздно! Некуда отступать! Я уже под деревьями. И только ты здесь на все сто двадцать пять! И я стою за твоей спиной, Я смотрю тебе в спину. Мы выйдем к морю, мы увидим лед. Черное море вдруг стало белым. Так может продлиться тысячи лет, Если не бросить на лед свое тело. Медленно тает! Стынет кровь в груди! Мне не хватает, Мне любви не хватает! О, любимая, ты одна, ты впереди, А я превращаюсь в лед. Я тебя оставляю. О, не жалей ни о ком! Ветры у ног твоих! Небо над головой! Сила с тобой! - Дина, песня какая красивая! Заморская, поди? – интересуется Светолика. - Понравилась? Девушки закивали. - Она же о девушке? О какой? – спросила Юлка. - Её звали Жанна, она в другой стране жила, князь у них плохой был, и она возглавила поход против того князя, - Динка тщательно подбирала слова, чтобы девушкам было понятно о чем речь в песне. - Она погибла? Та, девушка? – уточнила Милица, утирая слёзы. - Да, её враги сожгли на костре заживо. Девушки заохали, да заахали, а Светолика прижалась к Диане, обняла и зашептала на ухо: «Дина, если уж полюбить кого, так до самой смертушки». - Ну, что ты, - Динка вытерла слезы со щёк любимой, - нам с тобой ещё жить и жить. *** Да только с того дня Дива стала замечать печаль в глазах своей ненаглядной, то ночью проснётся и видит, что та не спит, то днём задумчиво смотрит за гору. - Дина, голубка моя, что тебя печалит, о чём думы думаешь? Ай, я не люба стала тебе больше? Ай, другая тебе глянулась? О чём загрустила, поведай, глядь, и развеем твою тоску кручину, - ластилась Светолика к Динке пытаясь выпытать, что у той на уме. Но Динка только отмахивалась: «Выдумаешь тоже, не люба, еще как люба. Никакая другая мне не нужна!», - и пытаясь все перевести в шутку, принималась щекотать Свету, пока та не начинала просить пощады.