Дива

До головокружения, до дрожи, До отпечатков на атласной коже, И захлебнуться запахом твоих волос

- Хочу тебя сзади, - жарко шептала Динка. - Дина, любая моя, люби меня, нежно, грубо, как токмо ты хочешь, я на всё с тобой согласная, - отвечала ей Светолика под покровом ночи. - Только раньше я никогда так… Яростный Динкин напор сметал всё на своём пути, воли лишал и разума. Сильная, властная Дива, управляющая хозяйством довольно большой деревни, ведущая торги с купцами и переговоры с правителями близлежащих княжеств, поддалась этому невиданному доселе напору. Надоело ей быть сильной. Захотелось, чтобы вот так взяли и повели, и не важно, куда, важно, что можно довериться и идти с закрытыми глазами. Хотелось нырнуть в этот неизведанный омут, и задохнуться нежностью и страстью. Динка попросила стать её на четвереньки, оперевшись на локти, увидев испуг, промелькнувший в глазах, поспешила успокоить: «Ничего не бойся, я никогда ничего не сделаю против твоей воли, и не причиню тебе боль, я буду нежной». Гладила спину, и Светолика выгибалась под её руками, терлась ягодицами о живот, а Динка целовала, покусывая ягодицы, оглаживала гладкие бедра, кусала загривок, оттягивая волосы на себя, заставляя девушку ещё сильнее прогибаться в спине. Раздвинув пошире ноги Светолики, поглядев на открывшиеся перед ней прелести, Динка застонала, вошла аккуратно, неспешно двигалась внутри. Светолика извивалась на Динкиных пальцах, подаваясь назад всё быстрее и быстрее, не в силах держать себя на руках упала грудью на постель, мешая стоны с всхлипами. - Дина, Дина, - кричала как в бреду Светолика, метаясь по постели. И Динка почти в одно время с любимой содрогнулась в сладких судорогах пронзивших всё тело. Обессиленные рухнули они на подушки. Светолику ещё немного трясло, а по щекам катились крупные слёзы.       Динка испугалась: «Что? Где больно? Это я? Я больно сделала? Где?» - Нет, нет, не больно, я от счастья плачу. Меня всю так переполняет внутри, что я слёз сдержать не могу. Так хорошо, мне, любонька, моя! Навсегда хочу с тобою вместе быти. - Света, не могу я больше в себе держать, признаться тебе хочу. Не хочу врать. Не заслужила ты этого.       Светолика даже на кровати приподнялась от этих слов, напряглась вся, как будто Динка змею из-под подушки достала. - Говори, Дина, не бойся, я всё приму, - а у самой душа в пятки ушла, как у зайца. - Я не из-под Новгорода, и ни от какого жениха я не бежала, да я вообще ниоткуда не бежала, - ох, как Динка сейчас пожалела, что все сигареты скурила на заднем дворе у Марфы, курить хотелось жутко. - Как так, Дина, не пойму я тебя. - Что тут понимать, у Марфы, когда жила, тебя в ладье увидела, и сюда к вам уже специально, к тебе шла, влюбилась как полоумная с первого взгляда. А вот у Марфы оказалась, сама не пойму как.       Я попробую сейчас объяснить, не знаю, поймёшь ли. Я живу в Москве, но не сейчас, не в вашем времени, какой там у вас век, 12, 13? Я из будущего, Света, я из 20 века, и между нами восемь сотен лет! Черт бы их подрал эти века! Я шла с работы, стала дорогу переходить, и видимо меня машина сбила, сознание я потеряла, а очнулась уже в реке, возле дома Марфы. Такой вот скачок во времени, и оказалась я здесь у вас, в далеком прошлом. Светолика заплакала: «Дина, скажи, что ты не всерьёз, я ничего не понимаю! Такого же быти не может! И мне очень страшно!» - Светулечка, моя, ты не плачь только! Какая разница, кто я и откуда, главное, что мы вместе, и люблю я тебя больше жизни! – Динка обняла Светолику, уложила себе на грудь, и гладила успокаивающе по плечу и спине, вздрагивающую от рыданий девушку. - Я расскажу тебе о своем мире, а ты, если что не понятно, спрашивай, попробую объяснить. У нас большие и высокие дома, и в них живет множество человек, передвигаются у нас не на лошадях, а на машинах, автобусах, поездах, на метро – оно под землёй находится, а по небу самолёты, как птицы летают. - И что ж лошадей совсем нет? А ладьи? - Лошади есть, конечно, а ладьи у нас огромные, и называют их корабли. И в портках не только мужчины ходят, но и женщины. И музыкальных инструментов столько много всяких и разных. А ещё - книги, театры, музеи, выставки. И еды множество самой разнообразной, и напитков тоже. Но вот только вкуснее, чем здесь ничего я не ела! - Динка говорила ещё очень много, что из сказанного поняла Светолика не ясно, но вопросы задавала, согласно головой кивала, понятно мол. Динка взяла рюкзачок, достала оттуда часы, надела на руку Светолике: «Это часы, ну, если, по-вашему, чтоб понятней было… браслет такой. Хочу, чтобы он у тебя остался на память» - А ты уходишь, Дина? Домой хочешь вернуться? – забеспокоилась Светолика. - Я б если бы и хотела, то только с тобой! Мне и здесь хорошо, лишь бы с тобой! – и Динка совершенно не врала, что ей Москва, дом, кафе, если там не будет её Светолики?! На следующий день Дива надела на шею Дианы маленький кожаный мешочек на тоненьком ремешке и пояснила: "Обёрег это, травы там всякие, специально для тебя делала, отдарок мой, взамен твоего". *** «Никогда я не смогу насытиться Светоликой», - думала Динка. И любила её в эту ночь нежно, сильно, как никогда и никого, и отчаянно, как в последний раз. Сукно простынное всё сдернулося под ними. Губы метались по телу, что-то шептали, кричали, стонали, не то признания, не то клятвы какие. Язык рисовал диковинные узоры. Тела сплетались и становились одним целым и неделимым. А на ресницах дрожали счастливые слёзы. От глубоких и жарких поцелуев кружилась голова. А руки, пальцы дарили сладость близости, и такой, что ближе уж и быть невозможно. А утром без стука в дом вбежала запыхавшаяся Рогнеда. - Дива, басурманы! Дозор посекли весь ятаганами! Бегите! Мы задержим, сколь сможем! Дива вскочила с кровати, бросила Динке: "Живо одевайся!" Диана, чтоб удобней было, оделась в свою одежду, на ходу уже сунула ноги в кроссовки, закинула за спину рюкзачок, дождалась, когда Светолика снимет со стены лук и колчан со стрелами, и они выбежали из дома. Вдалеке виднелось зарево от полыхающих построек, слышалось ржание лошадей, крики девушек, да нездешнее гиканье басурманов. Динка не сразу поняла, что ведёт её Дива к Белгоре. Мимо озера, мимо Динкиного укрытия, где она следила за жизнью девушек в деревне. Господи, целая вечность прошла уже с того дня, и в тоже время казалось, что лишь вчера это всё было. Враз закончилась тихая, размеренная жизнь. Возле подножия горы Светолика остановилась. - Дина, Динечка, родная моя, люба моя ненаглядная, ты должна уходить. Иди к бабке Марфе в деревню, они не пойдут туда, тама войско рядом, они спужаются туда идти. Я задержу их тут, и ты успеешь укрыться. - Да ты что? В своем уме ли? Я тебя не брошу! Только вместе, хоть бежать, хоть умирать. Ты что, Светолика, как язык повернулся такое сказать! - Динка обхватила руками лицо девушки и стала покрывать его поцелуями, и шептала, - больше жизни люблю тебя, только вместе и никак иначе! - Хорошо, будь, по-твоему, вместе, так вместе. Сейчас поднимемся на гору, ты с Белкамня сигай вниз, реку переплывёшь, и жди меня в ивняку, я следом прыгну, на том берегу и встретимся, - согласилась Светолика. Зычные посвисты слышались уже совсем рядом, и девушки поспешили взобраться на гору, стрелы свистели над их головами, Дива ловко натянула тетиву и пустила несколько стрел в показавшихся из-за камней мужчин. - Беги, Дина, я догоню. Ну, быстрее! – прикрикнула на застывшую Динку. На самом краю Белкамня оглянулась на Светолику, та улыбнулась ей в след, и Динка прыгнула вниз в неспокойную бурную воду. В прыжке услышала уже страшный крик своей любимой, подумала: "Обманула меня", - но возврата назад уже не было. Вода приняла Диану, оглушила своей мощью, заложила уши и лишила сознанья.