На всю оставшуюся жизнь

      Исчезновение мисс Уизли из поезда поначалу никого не потревожило, так как тетрадку нашел ее брат. Рон в поисках Джинни почему-то забыл о Гарри и Гермионе, хотя изначально искал их, но почему-то не мог найти, зато увидев черную тетрадку, взял ее в руки… И сразу же неодолимое желание что-то написать в ней одолело мальчика. Он забыл и о Гарри, и о Гермионе, для него существовала лишь тетрадка. Его новый лучший друг Том был намного лучше и заучки, и фальшивого, как ему объяснил его новый друг, героя. Действительно, Поттер ничуть не походил на настоящего героя, то ли дело Рональд! Менее, чем за шесть часов, новый друг полностью овладел разумом рыжего мальчика. Но тот вел себя, как обычно, поэтому внимание Гермионы на себя не обратил. Новая Гермиона себя старую не понимала, особенно разобрав «свои» действия пошагово.       — Интересно, а где Рон? — подумал Гарри вслух. — Он обычно всегда появляется первым, даже странно как-то.       — Странно, что мы ни с кем больше, кроме него, не общаемся, — заметила Гермиона, давно раздумывавшая над этой мыслью.       — А действительно, — задумчиво произнес Гарри. Обретя семью, начав читать, слушая Гермиону, мальчик неожиданно даже для себя самого начал думать. Читая законы магической Британии вместе с Гермионой, Гарри переосмысливал произошедшее на первом курсе.       Еще дома у них была шумная дискуссия на тему тролля, дракона и Квирелла. Гарри с удивлением узнал, что выращивать драконов самостоятельно — это Азкабан пожизненно, а перевозить их — страшная контрабанда. Тогда у мальчика возник вопрос: как мог об этом не знать Дамблдор. Гермиона рассказала Гарри историю про Генриха Ягоду, да и про других врагов народа, заставив мальчика задуматься. А теперь, в поезде, Гарри задумался о Роне, понимая, что совсем не скучает по нему, потому что слова Рона были словами, а слова Гермионы были делами. Проведший все детство в темном чулане мальчик понимал разницу.       — Гермиона, у меня не получается, — вздохнул Гарри, когда до Хогсмида оставалось совсем немного.       — Что не получается? — внимательно посмотрела на него девочка.       — Рон не получается, — ответил мальчик. — Почему я ему сразу стал так доверять? Ведь даже тебе я сразу не доверял…       — Может быть, потому что он назвал тебя своим другом? — поинтересовалась Гермиона.       — Наверное… Не знаю… — Гарри опустил голову, но был сразу же обнят девочкой.       — Давай это обсудим попозже? — предложила ему Гермиона. — А пока наденем мантии и будем готовиться…       — Давай, — радостно согласился мальчик, которому было сложно. — А можно мне еще немного хлеба?       — Можно, как раз кусочек остался, — девочку немного забавляла любовь мальчика к бородинскому хлебу, еще довоенному, без отрубей и целлюлозы.       Поезд прибывал на станцию, стояли кареты, запряженные фестралами, ждал первокурсников Хагрид. Все было спокойно, а вот Рона все также не было, что показалось странным уже Гермионе, не обольщавшейся на его счет. Выходя из вагона, девочка сдержала себя, чтобы не прикрикнуть на Хагрида за нарушение светомаскировки, но тем не менее, внимательно оглядела звездное небо, с которого не стремились просыпаться бомбы на их головы.       Усевшись с Гарри в карету, Гермиона смотрела в окно, думая о том, что принесет им этот год. Хотелось покоя, но вряд ли покой был именно тем, что им предстоит. Девочка взглянула на Гарри и обругала себя нехорошими словами, вспомнив о том, что забыла продиагностировать его шрам.

***

      Большой зал совершенно не изменился, в него Гермиона входила со скрытым облегчением, все-таки замок с обширными подземельями вполне мог выдержать бомбежку. Что бы девочка ни делала, ее мысли все равно возвращались к бомбам, обстрелам и хлебу. Несмотря на то, что она знала — война давно закончилась, Гермиона еще не приняла этот факт, не смогла осознать его…       Усевшись за стол, она с удивлением заметила Рона, который даже не подошел к ним, а на Гарри отреагировал очень холодно, как будто и не считал того своим другом. Гарри очень удивился такому отношению, удивились и другие гриффиндорцы, но не стал навязываться. У него была Гермиона. Внезапно оказалось, что желающих пообщаться с Избранным хватает, а вот девочка задумалась. Что-то поведение Рона ей напоминало, что-то виденное совсем недавно. Кроме того, за столом отсутствовали близнецы Уизли, а среди преподавателей наличествовало новое лицо, представленное директором.       Ужин прошел вполне спокойно, только одна девочка среди первокурсников привлекла внимание Гермионы — в ней было что-то до боли знакомое, как будто много раз виденное, но уставшая девочка никак не могла сообразить, что ей напоминает лицо юной Лавгуд, попавшей на факультет воронов. Решив подумать об этом утром, Гермиона вместе с Гарри отправилась в гостиную, где с удивлением узнала последние известия.       — Это ты во всем виноват! — с ненавистью в голосе выкрикнул Рон в лицо Гарри. — Ты! Братья полетели тебя спасать! А ты! Гад!       Незаметно наложив колдомедицинские чары, Гермиона добилась того, что Рон уснул, однако это проблемы не решало. Ни Гарри, ни сама девочка не понимали, что это за обвинения и причем тут Гарри. Оказалось, что история обошла все магические газеты. Братья Уизли на летающей машине отправились «спасать Гарри» к Дурслям, где как раз работала полиция и журналисты, что вели репортаж в прямом эфире. Погасить волну как-то удалось, но Фред и Джордж были отчислены за нарушение Статута Секретности. Азкабана им удалось избежать лишь чудом. Правда, причем здесь Гарри, он так и не понял. Рона оставили храпеть в гостиной, а сами школьники разошлись по спальням.       Гарри очень волновался о том, как девочка будет спать, ведь ночью к ней приходят кошмары, а Гермиона беспокоилась о нем. Но, видимо, день был очень утомительным, и юная целительница, равно как и мальчик, уснули спокойно, проспав всю ночь без снов. Утро началось вполне привычно — душ, зарядка, маленький кусочек хлеба из стазисной коробки, купленной во Франции. В этой коробке хранилось около сотни килограмм черного хлеба, чего должно было хватить обоим до Рождества. Для Гарри это был просто вкусный хлеб, ставший символом семьи, тепла и заботы, а вот для Гермионы… С девочкой дела обстояли совершенно иначе.       Спустившись вниз, Гермиона встретилась со счастливо улыбнувшимся ей Гарри и привычно уже обняла его, что вызвало шуршание шепотков во всей гостиной. Рона нигде видно не было, что, в общем-то, было хорошо. На завтраке, правда, случилась неожиданность: кольцо определителя зелий, как сказал гоблин в банке, подало сигнал мальчику, сразу же отставившему сок в сторону. То же сделала и Гермиона, доверяя мнению Гарри, тем более что он объяснил чуть позже — что это за кольца и для чего предназначены. Спокойно поев, Гермиона переглянулась с Гарри и, поднявшись, поймала какой-то очень изумленный взгляд профессора Снейпа. Тот смотрел даже не на девочку, а на ее мантию, и улыбался так предвкушающе, что становилось просто страшно.

***

      Первым уроком оказалась почему-то Защита от Темных Искусств. Профессор уважения Гермионе не внушил, а Гарри смотрел на него так оценивающе, что тому следовало бы испугаться, но профессор был явно где-то в своем мире, поэтому вещал. Гермиона даже наложила на него диагностические чары украдкой, но все оказалось в порядке — мужчина был нормален и не проклят, насколько она могла судить. Правда, не прошло и получаса, как девочка начала сомневаться в колдомедицинских чарах — Локхарт выпустил пикси. Эти пакостные существа считались опасными, не настолько, правда, как цербер, например, но все же.       Гермиона махнула палочкой, как было написано в учебнике, защищая всех, но пикси не успокоились, правда, они выбрали своей целью взрослого. Мелкие пакостники схватили отбивавшегося профессора и вынесли его куда-то за пределы класса, на чем, технически, урок и закончился. Профессор исчез, пикси тоже, никто ничего не понял, кроме улыбавшегося Гарри. Как оказалось позже — пакостники улетели куда-то за пределы замка, предварительно спустив Локхарта с лестницы, точнее, со всех лестниц.       — Не поняла, — удивилась Гермиона. — И в чем был смысл урока?       — Может быть, профессор, — Гарри посмотрел на лужу перед замком, где и пребывал без сознания вышеназванный, — хотел показать, что даже мелочь может быть смертельно опасной?       — Мал клоп, да вонюч, — пробормотала девочка. — Хорошо, примем за версию. Пойдем-ка со мной.       — Как скажешь, — улыбнулся мальчик, абсолютно доверявший Гермионе.       Накладывая чары, Гермиона не понимала, почему получает такой ответ. Согласно ответу чар, шрам Гарри был иллюзией, но снимать ее девочка опасалась, вдруг это создаст опасность для мальчика. Ведь не зря же иллюзия наложена? Решив, что разберется с иллюзией попозже, Гермиона успокоилась. Шрам не нес никакой опасности, значит, пока мог подождать. Почему-то Рон начал их с Гарри откровенно избегать, что было совсем странно. Младший Уизли даже на Малфоя перестал нападать, а вот это уже был симптом.       В задумчивости идя с Гарри на урок зельеварения, Гермиона вспоминала беленькую девочку, поступившую вчера, и внезапно поняла, что ей напоминает такое поведение: так себя вели дети, потерявшие всех или почти всех родных. Значило ли это, что эта девочка потеряла родных и теперь просто плакала от внутренней тоски, не надеясь на помощь?