Часть 8
1 апреля 2022 г., 21:50
Было ли это наказание жестоким? Гермиона так и не смогла ответить себе на этот вопрос. Она раздумывала, разговаривала с Гарри, но так и не смогла определиться. Девочки, просмотревшие воспоминания, были напоены Умиротворяющим бальзамом после, на этом настояла целительница, хотя профессор был против, но не стал возражать слишком уж категорически. Больше Луну на факультете не обижали, напротив, ее взяла под крыло староста девочек, да и те, кто раньше издевался, никогда больше и не помышляли о таком. Значит, можно считать, воспоминания Марины излечили их от жестокости?
В этот день Гарри хотел сделать еще одну попытку добиться улыбки Гермионы. Как он сумел убедить домовиков, он никогда и никому не признался, но открыв глаза утром девятнадцатого сентября, Гермиона увидела цветы. Это было настолько необыкновенно, что она просто замерла, потом, правда, погрузившись в обычный круговорот утренних дел — душ, зубы, волосы, но перед глазами стоял букет цветов, полученный ею впервые. Гарри поздравил девочку и счастливо улыбнулся, увидев, как дрогнули ее губы в попытке улыбнуться. Это был всего лишь первый шаг, но теперь мальчик знал, что у него все получится.
А вот Гермиона чувствовала себя необычно, было такое ощущение, как будто в груди поселилось что-то теплое, необыкновенное. Этот день что-то изменил в девочке, не умеющей улыбаться, правда, Гарри верил, что это только пока. Преподаватель ЗОТИ к работе не вернулся, видимо, опыт с пикси слишком сильно ударил по нему, или же была в этом какая-то другая причина, но после месяца без уроков по Защите у них начал преподавать пожилой аврор из Академии Аврората. Уроки стали очень серьезными, интересными и, на взгляд девочки — важными. Правда, в начале октября зашедшая в Больничное крыло, куда она была приглашена, девочка была изловлена школьной медиведьмой.
— Значит, вы целитель, — произнесла мадам Помфри, с интересом разглядывая девочку.
— Случайно как-то получилось, — пожала та плечами.
— Случайно такое не получается, я-то знаю, — хмыкнула школьная медиведьма. — Отныне ваше слово последнее, вы знаете это?
— К сожалению, да, — кивнула девочка. — Но как мне узнать, что кому-то нужна помощь?
— Квинки! — позвала мадам Помфри местного домовика. — Квинки, это целитель Грейнджер, — начала она инструктировать волшебное существо. — Ты прикрепляешься к ней.
— Квинки понял! — сообщило существо и исчезло.
— Этот домовик доставит тебя сюда, когда понадобится твоя помощь, — сообщила медиведьма. — Ну и по другим вопросам можешь его смело использовать.
— Спасибо, мадам, — кивнула Гермиона, понимая, что задач у нее сейчас прибавится, но с этим она точно ничего не могла поделать.
В замке наступала осень, все больше детей обращались в Больничное крыло с респираторными заболеваниями, все чаще мадам Помфри выдавала зелье, не дергая целительницу по таким мелочам. Все дальше отдалялся от них с Гарри Рон, будто бы избегая их общества. Профессор МакГонагалл начала вести себя немного странно, на взгляд Гермионы, а вот старшие девочки на факультете чаще плакать, что сразу же обратило на себя внимание целительницы.
Диагностические чары, наложенные на старших девочек и некоторых мальчиков, показывали нарушения кожного покрова и ушибы. Что это может значить, Гермиона даже поначалу не поняла, пока не увидела некоторые характерные признаки. А профессор МакГонагалл смотрела на некоторых девочек и мальчиков из старших, слегка улыбаясь. Ее взгляд становился каким-то мечтательным, менялось дыхание, да и в общем… Минерва МакГонагалл менялась, когда смотрела на тех, кто недавно плакал, судя по следам на лице.
— Такое ощущение, что МакГонагалл кто-то подменил, — заметил Гарри. — Уроки стали еще суше, а вот вне уроков она какая-то другая.
— Ну это легко проверить, — попыталась улыбнуться Гермиона, накладывая проявляющие чары на профессора прямо за обедом. О том, что стоило сначала наложить диагностические, девочка подумала поздно, то есть как раз в тот момент, когда профессор МакГонагалл начала меняться, превращаясь в кого-то другого.
— Это кто? — удивился Гарри, быстро утаскивая Гермиону под стол. У мальчика было отличное чутье на опасность, что его не раз спасало, как и в этот раз.
— Думаю, авроры разберутся, — вздохнула целительница, сотворив чары экстренного вызова. — Ты меня спас, — констатировала она.
— Ну, я же герой, мне положено спасать, — хихикнул Гарри, пока в зале творилось Моргана знает что. Из-под стола, куда дружно нырнул весь храбрый Гриффиндор, было видно до обидного мало, а высовываться — страшно.
***
Неизвестную даму, выдававшую себя за декана Гриффиндора, куда-то уволокли авроры, так и не сказав никому, кто это был. Гермиону этот факт не особенно интересовал, а Гарри напротив, но им, разумеется, никто ничего не сказал, только пропал куда-то Дамблдор. Медленно проходил октябрь, приближался день памяти для Гарри. День, в который убили его маму и папу, и в этот день Гермиона твердо решила, что Гарри сможет побывать на могиле родителей, куда его никто не удосужился отвести ранее. В прошлом году в этот день прежняя Гермиона встретилась с троллем, а в этом году, стоило закончиться урокам, она вызвала Квинки. Точнее, сначала они оделись потеплее, что девочка, что Гарри, а только потом Гермиона вызвала Квинки. Оказалось, что домовик, которого здесь называли еще и «эльф», может отнести их туда, где похоронены родители Гарри. — А нас не хватятся? — поинтересовался мальчик, обнимая девочку за талию. Ну, где нашел, там и обнял. — Я твой опекун, ты сам сказал, — ответила ему Гермиона, Гарри уже научился определять улыбку в ее голосе. — Поэтому все недовольные идут в лес, кормить волков. — Собой? — поинтересовался хихикнувший мальчик. — Можно и собой, — задумчиво проговорила девочка. — Квинки, давай. Раздался хлопок, и дети оказались на кладбище. Десятки могил, чуть дальше стела мемориала… Гермиона отчего-то тихо всхлипнула, Гарри покрепче сжал ее в объятиях. Они прошли совсем немного, пока не увидели плиту «Лили и Джеймс Поттер». Гарри выпустил Гермиону, опускаясь на колени перед серым камнем. Девочка присела на корточки. — Поттер? — раздался знакомый, но донельзя удивленный голос. Обернувшись, Гарри увидел зельевара, сейчас совсем не похожего на себя обычного. В глазах Северуса Снейпа стояла боль, в руках был букет белых лилий, он сделал шаг и опустился на колени рядом с Гарри. — Не ожидал вас здесь увидеть. — Мне никто не хотел говорить, где они похоронены, — тихо произнес мальчик, гипнотизируя надпись. — Если бы не Гермиона… — Добрый день, профессор, — тихо произнесла Гермиона. — Добрый день, целитель, вы опекун мальчишки? — поинтересовался мрачный зельевар. В этой девочке Северус узнавал Лили. Ее самоотверженность, желание прийти на помощь, спасти… Почему Эванс выбрала не его, зельевар так и не узнал. — Уже да, — ответила девочка, прижавшись к Гарри, будто желая разделить его боль. Они провели на кладбище, наверное, целый час, прежде чем Северус Снейп поднялся, тяжело вздохнул и аппарировал прочь. Гарри же будто бы не мог решиться уйти. Гермиона подняла его с земли, говоря, что родители — они в сердце, и Гарри услышал ее, наконец домовик вернул обоих в замок, как раз вовремя, чтобы узнать об окаменевшей кошке завхоза.***
С какой целью окаменевшую кошку положили в Больничное крыло, не поняли ни мадам Помфри, ни Гермиона. Простая диагностика показала ослабленное воздействие волшебного существа. Гермиона удивленно посмотрела на медиведьму, встретив не менее удивленный взгляд. Ничего сложного в лечении таких ситуаций не было, правда, скорее всего дело было в том, что никто не захотел тратить дефицитное зелье на какую-то кошку. Только вот девочка знала, как животное становится членом семьи, видела такое еще до войны, поэтому предполагала, что миссис Норрис — вся семья мрачного завхоза, и просто вызвала домовика Мунго с нужным средством, оживив кошку. — Не вижу смысла в такой жестокости, — объяснила девочка свое решение Гарри, на что мальчик только кивнул. — Не хотели бы лечить — выкинули бы, — произнес он, — а это все напоминает очередное «приключение». — Я против таких приключений, — ответила ему Гермиона, твердо помня, что волшебных существ, способных окаменять подобным образом, всего-то двое: василиск и горгона. И «приключения» типа: «попробуй выжить при встрече с этим нехорошим словом» за таковые не считала. Гарри, впрочем, тоже не горел желанием играть со своей жизнью — ему уже было ради кого жить. Гермиона известила больницу Св. Мунго о вероятности существования подобного зверя в школе, полной детей, поэтому не прошло и недели, как школу наводнили неприметные люди в черном. К сожалению, ничего найти им так и не удалось, несмотря даже на документальные свидетельства. Стоило тем покинуть школу, как во главе стола вновь обнаружился улыбавшийся Дамблдор. Чего он даже не предполагал, так это того, что Рональд Уизли не стал одержимым, а заключил договор с Томом из тетрадки, по которому Том обещает дать Рону истинное величие… Тот, кого позже назвали Волдемортом, любил идиотов. Недолго, правда, но любил. Натравленный на Гарри и Гермиону василиск, конечно же, нашел Гермиону, только что покинувшую, пардон, туалет. Поэтому встреча со змеей, напоминавшей по размерам поезд метрополитена, стала сюрпризом для ничего не успевшей сделать девочки, сюрпризом она стала и для королевского василиска, но самый большой сюрприз был у охранников тюрьмы Азкабан. Когда на этаже, где сидели, преимущественно, так называемые Пожиратели Смерти, с громким хлопком и не менее громким звуком падения чего-то очень тяжелого материализовался королевский василиск, удивились многие. Сильно удивились Пожиратели, очень сильно удивились охранники, как раз разносившие еду, ну или то, что в этом месте так называлось, и были просто шокированы дементоры. К общению с такой зверюгой их жизнь не готовила.
