На всю оставшуюся жизнь

      Что произошло с маленькой пациенткой, которой оказалось всего шесть лет, полиция установила достаточно быстро, проинформировав врачей. Девочка по имени, как было установлено, Натали, оказалась сиротой, над которой издевались опекуны, по сравнению с которыми Дурсли выглядели розовыми пони. Ее держали на цепи, били, не кормили, а когда кормили — то из собачьей миски. Куда смотрели соседи и школа, было совершенно непонятно, ведь жила девочка в собачьей будке. Это означало, что нужно лечить не только алиментарную дистрофию, но и учить ходить, говорить, возвращая ребенка в число разумных существ. В мусорку ее выкинули, подумав, что девочка умерла. У Гермионы теперь было много работы — она проводила с ребенком большую часть времени, ну и Гарри, конечно, не желавший расставаться с целительницей.       — Устала моя хорошая, — произнес мальчик вечером, когда едва державшаяся на ногах девочка буквально упала на диван. — Давай я тебя помассирую.       — Точно, — вспомнила Гермиона. — Дай-ка палочку, — попросила она. О том, что ей можно колдовать, целительница прочитала в книге законов. Да и кто решится остановить целителя, ставшего таковым волею магии?       — Вот, — протянул Гарри палочку своей целительнице. Она, правда, не знала, что она «его», но мальчик понимал, что всему свое время, не ведая, что его первые чувства хорошо видны взрослым.       — Так, как там снимались иллюзии, — проговорила девочка, производя сложный жест. В этот миг будто мигнул свет — лицо Гарри изменилось, немного разгладилось, глаза стали ярче, шрам полностью исчез, скулы сгладились, волосы приобрели рыжеватый оттенок, переставая быть такими черными. — Не поняла… Глянь-ка в зеркало.       — Ой… — прошептал Гарри, вглядываясь в зеркало. Сейчас он был копией мамы, такой, какой она была на колдографии, полностью утратив черты Джеймса Поттера. — И что это со мной?       — Это ты настоящий, — ответила ему Гермиона. — Без иллюзии. И то, что я вижу, очень странно, потому что должны же быть черты отца… Кого бы спросить…       — Может быть, гоблинов? — тихо поинтересовался Гарри. — Они же заведуют сейфами и артефактами, должны же знать, наверное?       — Не будет ли это опасно для тебя? — поинтересовалась девочка, пытаясь вспомнить, что читала на эту тему. — Давай мы сделаем так… — задумчиво проговорила она. — Я верну иллюзию, потому что ее схему я записала. А потом подумаем, что делать дальше, может быть, сможем приподнять завесу тайны…       Девочка попыталась наложить иллюзию, но у нее ничего не получилось. Сам мальчик будто бы отвергал саму суть иллюзии, поэтому Гермиона вздохнула и решила перейти к запасному плану. Она с трудом встала, положила руку на голову сидящему Гарри, воздела палочку перпендикулярно полу и громко проговорила:       — В целях безопасности пациента я, целитель Грейнджер, перевожу его на домашнее обучение в школе Хогвартс на базе дома целителя, да не будет в него хода злым людям! — что-то ярко вспыхнуло, зашипело, и в воздухе возник пергамент, пойманный Гермионой. — Ну вот и подтверждение… И ты, и я переведены на домашнее обучение.       — Значит, больше никаких приключений? — с затаенной радостью спросил Гарри.       — Больше никаких приключений, — немного натянуто, но все же улыбнулась девочка, и мальчик просто замер, а потом бросился ее обнимать, счастливо смеясь.       — Ты улыбнулась! Улыбнулась! Я видел! Ура! — закричал он, а Гермиона просто радовалась такому искристому счастью ребенка, становящегося с каждым днем все ближе и ближе.       Получив уведомление о том, что мистер Поттер и мисс Грейнджер переведены на домашнее обучение, Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор хотел сначала наложить вето, как опекун, но заклинание, отменяющее это решение, не прошло, что означало только один факт: он больше не опекун. Тогда Великий Светлый захотел аппарировать по месту нахождения мальчишки, чтобы силой забрать его в Хогвартс, но тут он перечитал уведомление, и Дамблдора прошиб холодный пот — он чуть было не совершил страшную ошибку, ибо в извещении было указано «волею целителя».       — Вот Фоукс, — вздохнул Великий Светлый. — Где-то нашел Поттер со своей грязнокровкой целителя, теперь я над ним не властен…       — Курлык, — сообщила ему птица, разгрызая орешек.       — Несмотря на несвоевременность, у Альбусика есть другой план, — немного игриво, что в его исполнении смотрелось страшно, сообщил птице Дамблдор. Фоукс, никогда его таким не видевший, подавился орешком, поэтому издавал хрипящие звуки, глядя на Дамблдора большими круглыми глазами.

***

      — Целитель, беда, — несмотря на каникулы, Квинки разбудил Гермиону очень ранним утром, на часах было часа три ночи. Рядом подскочил и Гарри, но Гермиона его успокоила, сказав, что быстро вернется, в чем была не уверена. Квинки целительница просила присмотреть за Луной, и раз он говорит о беде, значит, с девочкой что-то случилось.       — Гарри, поспи, если что, Квинки тебя перенесет ко мне, — произнесла целительница, приказав домовику отнести ее туда, где «беда». Оказавшись в небольшой комнатке, Гермиона поняла — действительно беда. На кровати лежала, горько плача, белокурая девочка в каком-то сером платье, а обстановка вокруг совсем не походила на жилище волшебника.       — Луна, Луна, что случилось? — целительница подскочила к девочке, сразу же обняв ее.       — Папа… папа…. а они… я…. — Луна не могла говорить, заикаясь и плача. Понимая, что так ничего не добьется, Гермиона приказала Квинки перенести ее с девочкой домой.       — Квинки сделает, — кивнул домовик, и в следующее мгновение белокурая девочка оказалась на кровати Гермионы.       — Ты пришла, — произнесла Луна, почти сразу же потеряв сознание. Юная целительница охнула и, раздев пациентку заклинанием, застыла. Девочку, судя по следам, сильно избили. Очень жестоко избили, спина, попа и бедра Луны были в крови. Что это значило, Гермиона не понимала, но с этим всем можно было разобраться потом, а пока целительница начала лечить.       Поднявшийся и одевшийся Гарри, ничуть не смущаясь голой девочки, помогал своей целительнице. Убрав кровь, залив бадьяном раны, Гермиона начала диагностировать организм ребенка. Последние три дня Луна не ела, пережила очень сильное эмоциональное потрясение, почти полностью утратив магию. Несмотря на то, что она медленно восстанавливалась, ее могли посчитать сквибом, но Гермиона видела, что это не так. Приведя девочку в себя, целительница попыталась расспросить ее, но Луна не могла говорить почти совсем. Она заикалась на каждом слове, начиная плакать.       — Домовик Мунго, — устало позвала Гермиона, что было, несомненно, правильным решением, так как Арчи знал, что произошло. У Луны умер отец, оставив ее совсем одну, девочка увидела труп, вызвала целителей, которые и констатировали смерть. Последовавший стихийный выброс почти сжег девочку, выброшенную затем в маггловский приют. Всего за неделю каникул Луна лишилась всего. Избили ее, видимо, магглы, хотя возможны были и другие варианты, но узнать это сейчас было невозможно. Гермиона припомнила, что читала о таком случае в законах.       — Властью целителя беру тебя, Луна Лавгуд, под мою опеку до твоего совершеннолетия, — твердо произнесла целительница. Что-то вспыхнуло, девочка подняла полные недоверия глаза на Гермиону, чтобы затем опять заплакать. А целительница не понимала… Она не понимала, как можно выкинуть кого-то в приют при живых родственниках, как можно не помочь ребенку, только что пережившему смерть отца… Гермиона просто отказывалась понимать такие вещи. Это было не просто жестоко, это было бесчеловечно.       В далеком Мунго целитель громко стонал, держась за филейную часть. Хоть он и не был целителем, признанным магией, но по глупости и незнанию допустил ошибку, чуть не приведшую к смерти ребенка, потому магия его наказала. Связано ли это наказание было с пожеланием Гермионы целителю, что не помог ребенку, или нет…       — У нас гостья? — улыбнулась Эмма Грейнджер, увидев белокурую девочку, что пока не могла разговаривать, двигаться, почему-то боялась всех, кроме Гарри и Гермионы, начиная плакать, как только юная целительница отходила даже в туалет.       — У тебя дочь, — проинформировала маму Гермиона. — Знакомься, Луна Лавгуд, хотя, надеюсь, что будет Грейнджер. Моя сестра и твоя дочь.       — Совсем некуда идти? — нахмурился Марк, заставив Луну сжаться.       — Она моя сестра, — твердо сказала девочка, и от этой твердости Марк улыбнулся.       — Договорились, — кивнул он. — В каком приюте она оказалась?       Наутро у девочки поднялась температура. Луна металась в бреду, пытаясь что-то рассказать, объяснить, но не могла. Температура перевалила за сорок, Гермиона подумывала уже о госпитализации, но метод мокрой простынки неожиданно помог, сбив лихорадку. Полевой способ помог там, где не смогли справиться лекарства. Но диагностируя, Гермиона понимала, что эта лихорадка необычна. Магия с трудом справлялась с диагностикой таких состояний, поэтому целительница попросила папу взять специальный контейнер, чтобы можно было проанализировать кровь, ведь без анализа антибиотики назначать нельзя. Мистер Грейнджер оформил опеку не просто быстро, а почти мгновенно, оставалось только удочерение, но это могло подождать.       Анализы показали высокий антистрептолизин и ревмофактор, на что девочка кивнула. Видимо, ранее у Луны была ангина, недолеченная или леченная неправильно, отчего начал развиваться ревматизм. Острая ревматоидная лихорадка была вполне излечима, чем Гермиона занялась немедленно. Проблемой было то, что Луна очень боялась боли, а бициллин — штука не самая безболезненная, поэтому надо было выкручиваться. Гарри предложил метод, играя с Луной и успокаивая ее во время укола. Мальчик очень помогал своей целительнице, а Луна принимала его изменившуюся внешность, как должное.       Кризис миновал, и белокурая девочка медленно пошла на поправку… А магическая отчетность пополнилась еще одним листом пергамента.